После ударов Израиля по Ирану 13 июня, в результате которых были поражены несколько объектов иранской ядерной программы, Тегеран ответил атакой более ста дронов по израильской территории. Насколько опасен этот конфликт для мирового сообщества, будет ли он разрастаться и каковы риски вовлечения в него мировых сверхдержав? На вопросы «Парламентской газеты» ответил глава Комиссии Совета Федерации по защите госсуверенитета и предотвращению вмешательства во внутренние дела РФ Андрей Климов.
— Андрей Аркадьевич, как считаете, с чем связано резкое обострение ирано-израильского конфликта?
— Сейчас Израиль действует столь агрессивно исключительно в интересах правящей там группировки. Для премьер-министра Нетаньяху это возможность еще какое-то время остаться у власти в стране — другой веской причины для обострения лично я не вижу. И это опасно — ситуация может нести тяжелые последствия. Последнее понимают, кстати, в Вашингтоне, где уже заявили, что не будут участвовать в ударах по Ирану. Хотя мы понимаем, что Израиль в военном плане более чем на 80 процентов зависит от американской поддержки.
С одной стороны Россия, США, другие государства пытаются сегодня довольно активно найти выход из кризиса доверия к иранской ядерной программе. Трамп говорит, что его цель не допустить появления ядерного оружия у Ирана. И в этом он вовсе не одинок в мире. Иран же говорит, что не стремится к получению ядерного оружия, но хочет развивать мирную ядерную энергетику и не желает, чтобы кто-то торпедировал эти усилия. И в этом — основа для переговорного процесса. Но в случае переговоров у Нетаньяху и группы, которая его окружает, не остается угроз, которыми они прикрывают свое пребывание у власти в Израиле. Они как бы говорят: «Мы боремся с палестинским терроризмом, с ядерным Ираном и поэтому не трогайте нас».
— Помимо атаки дронов, будет ли Иран предпринимать какие-то действия в ответ на удары Израиля, в результате которых понесли ущерб несколько ядерных объектов, а также, по некоторой информации, погибли высокопоставленные чиновники страны?
— На мой взгляд, у Ирана никакого желания вести тяжелую, связанную с большими потерями войну нет. Но терпеть понесенный урон суверенному государству, обладающему тем более мощной современной армией, фактически невозможно. Очевидно, что Иран предполагает свой ответ.
А теперь самое главное — если этот ответ будет признан основными политическими силами современного мира адекватным — это одно. А если кто-то из таких мировых центров посчитает, что Иран дал им повод вмешаться в ситуацию - это совсем другое.
— Насколько велики угрозы начала третьей мировой войны?
— Такие угрозы всегда возникали и, увы, будут возникать. Но третью мировую можно начать только в одном случае — когда минимум две ракетно-ядерные сверхдержавы напрямую примут участие в том или ином конфликте с обязательным использованием своих стратегических вооружений. На Ближнем Востоке в данный момент это не просматривается.
— Как ирано-израильское обострение скажется на украинском урегулировании?
— Однозначно это ослабит внимание мировой общественности к Украине. В Киеве уже переживают, что это сможет серьезно снизить поддержку Запада режима Зеленского. Ближний Восток волнует международных игроков, помимо России, намного больше, чем украинские события. Имею в виду таких игроков, как Китай, США, Япония, монархии Персидского залива, Турция, ряд других стран. Да и для коллективного Запада ближневосточный вопрос может стать еще одной точкой раздора. Отмечу также, что Россия граничит с Ираном через Каспийское море, и нам проблемы в военном исполнении в этом регионе не нужны.
Резюмируя, сделаю акцент на том, что все происходящие события возвращают нас вольно или невольно к предложениям Владимира Путина, сделанным им 14 июля 2024 года. Тогда российский лидер завил о необходимости формирования контура равной неделимой безопасности в большой Евразии. Уверен, что реализация озвученных Президентом России принципов помогла бы купировать такие конфликты, как нынешний ближневосточный, и избегать решения их военным путем — все, что мы видим сегодня между Ираном и Израилем, не было бы допущено, а если и было бы, то быстро было бы купировано.