— Делиться надо, а ты двушку решила захапать! — Таисия смотрела на меня исподлобья. — Мы тоже родня, вообще-то, кровь не водица.
— Не рановато вы решили наследство делить, сорок дней даже не прошло, — хмыкнула я устало. — И вообще, по закону…
— Да плевали мы на твои законы! — отмахнулась сестра мужа. — Сама подумай, что люди скажут, мы ведь нуждаемся. А ты решила всем одна владеть. Игорь бы не одобрил.
Сижу, смотрю на его тапки. Игорек всегда их вот так, криво, у кровати оставлял. Руки не поднимаются убрать, что поделаешь.
Три недели уже его нет. Инфаркт в сорок девять. Врачи говорят, бывает. Еще как бывает! Приехал с работы, сел борщ хлебать, и... Скорая в больницу увезла, домой уже не вернулся.
Аппетита нет давно, готовить теперь не для кого, Анна Петровна, соседка, каждый день сует что-нибудь.
— Катенька, ты кушай, силы нужны! Нельзя же вот так…
А для чего силы? Чтобы его тапки каждый день видеть?
Двадцать пять лет вместе были. Квартиру покупали, он зарплату в конверте приносил, я в тайник складывала. Копейка к копейке. Дачу строили, он фундамент заливал, я стены красила. Все пополам. Детей не вышло, ну не судьба. Зато друг в друге души не чаяли.
А теперь я «богатая вдова». Смех один.
Вчера Таисия звонила. Сестра Игоря из Тулы. Голос такой... понимающий:
— Катюша, как дела, держишься? Мы соболезнуем, утрате-то.
Держусь, куда деваться?
— А мы с Валерой к тебе собираемся, навестить.
Вот как, приедут гости перемывать кости. Не спрашивают, ставят в известность. На похоронах они, конечно, были. Скорбно так стояли. Только я заметила, как они на поминках потом нашу квартиру оглядывали. Таисия даже к телевизору подходила, марку смотрела.
— Приезжайте, — говорю. — Буду рада.
Вру, конечно. Не буду рада. Чую — не на чай едут.
Сегодня приперлись, сестрица Игоря и муженек ее, Валентин и Таисия. С тортом из «Пятерочки» по скидке, последний день по сроку годности, ценник забыли содрать.
Сидят, чай пьют. Валентин на диван осел — пружины скрипят. Полный он, военный. В отставке, но все командует.
— Торт вкусный, — говорит Таисия и косится на микроволновку. — Это новая?
— Игорь покупал, — отвечаю. — В прошлом году.
— А-а-а, — она кивает и крошки с пальца облизывает. — Дорогая, наверное?
Начинается. Мне сразу все ясно стало, стервятники слетелись богатство делить.
— Катенька, — Валентин чашку на блюдце ставит, звякает, — мы тут... того... подумали.
— О чем подумали?
— Ну как же, — Таисия руками разводит. — Ситуация ведь изменилась. Ты должна понимать.
— Какая ситуация?
— Да как какая! — она аж подскакивает. — Игоря же нет! А квартира... дача... Мы ведь тоже, того... родственники.
Ага, вот и пошел настоящий разговор.
— Родственники, — повторяю. — А когда Игорь в больнице лежал, где ваша память об этом была? Он ведь ждал, что приедете.
— Катя, ну... — Валентин кашляет. — Мы же далеко, Тула все-таки...
— А теперь близко стало?
— Слушай, не горячись! — он заговорил уже командирским тоном. — Мы по закону имеем право...
— Это где такие законы? Какое право?
— На долю, — четко отрезает Таисия. — Игорь мой брат был! И вообще, по совести надо бы поделиться. У вас детей не было, кому все оставишь? А у Игоря племянники.
Заметьте — был, так спокойно, словно про погоду говорим.
— Слушайте... — Встаю, руки трясутся. — Торт доедайте и... И домой езжайте.
— Катя! — Таисия вскакивает. — Ты что? Мы в такую даль… перлись, не для того, чтобы уезжать!
— А что же вы хотите-то?! — у меня голос срывается. — Семья — это когда на день рождения приезжают! Когда дом строят — помогают! А не когда... как мародеры… Нет человека, а вы уже тут как тут.
Не могу договорить.
— Екатерина, — Валентин встает, руки за спину заложил. — Без эмоций, по-взрослому давайте. Ну что вам эта квартира? Конечно, по закону…
— Да какой такой закон?! Квартира на нас записана! На меня и на Игоря!
У меня земля под ногами качается.
— А... А завещания ведь нет, — добавляет Валентин. — Значит, ты одна в наследство вступишь и поделим. А если нет, можно и в суд…
— Ладно, — говорю и еле дышу. — Поговорили. Спасибо за... За визит.
— Да подожди ты! — Валентин руку поднимает. — Мы еще не все... Нам ведь жить где-то надо.
— Как это, вы о чем?
— А как же? — Таисия улыбается. — Квартира большая, всем места хватит.
— То есть вы хотите... здесь... жить?
— А что такого? — она даже не понимает. — Я пока поживу, присмотрю за хозяйством. В Туле мне сейчас делать нечего, дети взрослые.
— Ты... ты...
— Екатерина! — Валентин кулаком по столу. — Без хамства!
— Это вы хамите! Чужой дом захватываете!
— Нет, — поправляет Таисия, — наш. Игорь мой брат был, между прочим. Если бы пожил подольше, мы бы его и сами убедили, что так справедливо.
— Был! — ору я. — Был, а не есть!
— Тише, тише. — Валентин руками машет. — Соседи услышат.
— А и хорошо, пусть знают, какие вы… стервятники!
Я вдруг отчетливо и просто понимаю, если сейчас сдамся, все. Конец. Будут на шее сидеть до самой смерти. А Игорек в гробу перевернется.
— Все, — говорю тихо. — Разговор окончен.
— Как это окончен? — Таисия не понимает.
— А так, идите домой.
— А если не пойдем? — у Валентина глазки прищурились.
— Участкового вызову.
— Не смеши народ! — Таисия хохочет. — На родственников!
— На самозванцев и захватчиков.
Ушли они все-таки, но пообещали вернуться. Что же, я и сама понимала, эти так просто своего не упустят, да и чужого тоже.
А утром через неделю звонок в дверь. Думаю, почтальон, открываю — Таисия! С двумя здоровенными сумками.
— Привет! — бодро так. — Я приехала!
— Куда... ты приехала?
— Домой! — она сумки в прихожую тащит. — Пожить, мы же договорились.
Я просто... офигеваю.
— Таисия, ты что... издеваешься?
— Да ладно тебе! — она уже куртку стягивает. — Места много, потеснишься.
— Нет! — дверь собой загораживаю. — Не войдешь!
— Это еще почему?
— Потому что это мой дом!
— И мой тоже! — она меня локтем отталкивает.
Тут на лестнице Валентин появляется, тоже с сумкой, пыхтит, отдувается. Сговорились!
— Что тут происходит? — спрашивает строго.
— Катька не пускает! — жалуется Таисия.
— Екатерина, — он ко мне подходит вплотную. — Мы обо всем договорились.
— Не было такого!
— Ну это... глупости, — он рукой машет. — Семья должна... того... держаться вместе.
— Какая семья?! Двадцать пять лет где вы были?!
— Не кричи, — Таисия морщится. — Будем жить мирно, хозяйство вести...
— Свое хозяйство ведите!
— Ладно, хватит болтать, — Валентин вперед лезет. — Войдем и разберемся.
И прет напролом, Таисия за ним!
— Стойте! — кричу. — Участкового вызову!
— Вызывай, — бросает Валентин. — Расскажешь, почему родного зятя в дом не пускаешь.
— Ты мне не родной! Игорь умер!
— А мы живы!
Тут я... Впервые в жизни их выпихиваю и дверь перед носом захлопываю. Все замки защелкиваю. За дверью гвалт начинается.
— Катька! Открой немедленно!
— Екатерина! Безобразие прекратите!
— Не открою! Хоть год стойте!
Стояли минут десять, потом ушли. Неудобно перед соседями.
А я села и... заревела. Игорек, думаю, что ж ты мне таких родственников-то оставил? И что с ними делать?
Но потом взяла себя в руки. Подумала, а чего я, собственно, боюсь? Квартира приватизирована. На двоих была, теперь я одна хозяйка. Дача тоже моя. Завещания нет, но я же жена, законная.
Только эти двое просто так не отстанут. Валентин — упертый как танк. Таисия — хитрая как лиса.
Надо что-то делать.
Иду к слесарю Николаю. Мужик толковый, всегда помогал.
— Замки понадежнее надо, — говорю. — И цепочку прикрутить сможешь?
— А чего случилось?
— Родственники... того... наехали. И вообще, я одна теперь, надо как-то посерьезнее с безопасностью.
Николай головой качает.
— Бывает, после похорон они все... Ну, как стервятники. Ничего, сейчас поменяем.
Пока работает, все ему рассказываю.
— Правильно делаешь, — говорит. — Дашь слабину — все, насядут. У меня самого такое было. Тещина сестра квартиру отсудить хотела, еле отбился.
— А как?
— Документы в порядок привел. И адвоката нанял.
У меня вроде все в порядке. Но лучше к юристу схожу на всякий случай. Николай замки поменял, цепочку поставил толщиной с палец.
— Если что — звони, — говорит. — Поможем. Таких много развелось, на чужом горе наживаются.
Николай мужик дельный, я решила, не стану уступать, поборемся еще. Вечером они, конечно, приперлись. Начинают колотить.
— Екатерина! Что за самодурство?!
— Катька! Открывай живо!
— Не открою! — кричу через дверь.
— Мы участкового вызовем!
— Валяйте! Расскажете, как в чужую квартиру ломитесь!
Слышу, Анна Петровна замком загремела в соседней квартире. Достали, видать, и ее.
— Соседка вон его и вызовет! — говорю громче. — Весь дом узнает, какие вы!
Это их, видно, смущает. Через пять минут топают вниз, но Валентин напоследок крикнул:
— Это не конец, Екатерина!
А Таисия:
— Тихоней прикидывалась!
Три дня ни слуху ни духу. А потом... началось. Звонят с утра до вечера. То Валентин, то Таисия. Угрожают, уговаривают.
— Катюша, ну что ты... — причитает Таисия. — Мы же добра хотим!
— Екатерина, — говорит Валентин, — вы неразумно поступаете. Закон на нашей стороне.
— Да какой закон?!
— В суд подадим!
— Подавайте!
Но, честно говоря, страшновато. Может, и правда имеют права какие-то. Иду к нотариусу на вступление в наследство подавать. Сидит тетка строгая, очки на носу.
— Рассказывайте, — говорит.
Рассказываю. Она слушает, кивает.
— Документы покажите.
Показываю, она листает, хмыкает.
— Все в порядке, — говорит наконец. — Квартира в совместной собственности была. Теперь вы единственная наследница.
— А они чего требуют тогда?
— Неграмотные, наверное, ну или на испуг вас взять хотят, — она очки поправляет. — Наследственное дело я открываю, справки донесите, что проживали с мужем на одной площади. Я скажу какие.
Полегчало как-то.
А эти новую тактику взяли. Соседей обрабатывать начали. Валентин Анну Петровну у подъезда караулит.
— Вы же понимаете... родственники мы... А она нас гонит...
Анна Петровна ко мне прибегает.
— Катенька, а что это родственник твой рассказывает? Говорит, жить негде им...
— Анна Петровна, — объясняю терпеливо, — они хотят ко мне въехать. Понимаете? Жить здесь.
— Ой! — глаза у нее круглые. — Да что ты!
— Точно говорю, и дачу делить хотят.
— Да ну их! — она возмущается. — Ты законная жена! Двадцать пять лет!
— Вот и я так думаю.
— Правильно не пускаешь! Я сама с золовкой воевала. Тридцать лет назад. Она после похорон мужа тоже права качала. Быстро проучила!
— Как?
— Правду всю рассказала. Про то, как она при жизни брата все из дома тащила. То часы украдет, то деньги из тумбочки. Стыдно стало — отстала.
Хорошая соседка. Всегда за меня горой стояла, и Игорь ей охотно помогал, а у мужа прям на людей чутье было, оттого с семьей и не общался.
А потом самое интересное началось.
Надоело мне дома сидеть, поехала на дачу воздухом подышать. Приезжаю — гараж настежь! Замок сорван, дверь болтается.
«Урала» нет!
Это Игоря мотоцикл был. Старый «Урал», который он пять лет собирал. Из металлолома почти, душу вложил. Я на нем кататься боялась, зверина страшная. А для него — любовь.
Стою, смотрю, и комок к горлу подступает. Память ведь, святое!
Соседи сбегаются.
— Катя, что случилось?
— Мотоцикл... украли...
— Когда?
— Не знаю... Недавно еще был...
— А мы вчера мужика видели, — говорит дядя Вася с соседнего участка. — В гараже копался, думали, твой родственник.
— Какой мужик?
— Полный такой, лысый. На «девятке» приехал.
Валентин, точно он!
— Номер не запомнили?
— Да нет. А что, не родственник?
— Родственник, — говорю мрачно. — Только вор.
Домой прилетаю, сразу Валентину звоню.
— Где мотоцикл?
— Какой? — удивляется.
— Игоря «Урал»!
— А откуда я знаю?
— Не дури, тебя видели!
— Кто видел?
— На даче соседи, в гараже!
— Ну и что? — тон уже другой. — Технику родственника приезжал посмотреть.
— И увез?
— А что? — нагло так. — Память же, дорого мне!
— Валентин, ты украл!
— Какая кража? Я же не чужой!
— Ты вор! Заявление подам!
— Подавай! — смеется, — посмотрим, что скажут!
Трубку бросает! Все, заявление точно напишу. Иду в участок. Семен Васильевич сидит, бумаги перекладывает.
— Что случилось?
Рассказываю, он слушает, хмыкает.
— Родственнички активизировались. Всегда так, после похорон слетаются.
— Что делать?
— Заявление писать можно. Но... — он чешет затылок. — Семейное дело. Может, договоритесь как-то?
— Не договоримся, он вор!
— Ну... попробуем, — Семен Васильевич вздыхает. — Вызову его, поговорим.
Час жду, Валентин приезжает — важный, надутый. Уверенный в своем праве.
— Вот что, Валентин Петрович, — говорит участковый, — гражданка заявление пишет. Мотоцикл вы у нее украли, говорит.
— Какая кража? — Валентин даже не моргнул. — Я же родственник!
— Спросить надо было.
— У кого спросить? Она же нас не пускает!
— А почему? — Семен Васильевич на меня смотрит.
— Они ко мне жить хотят! — объясняю. — В квартиру мою въехать!
— А, — участковый кивает, — понятно. Ну что, Валентин Петрович, мотоцикл возвращаете?
— А если не верну?
— Тогда дело возбуждаем, статья уголовная.
Валентин хмурится. Видно, не ожидал, что дойдет до дела.
— Да ладно... — говорит нехотя. — Привезу.
— Когда?
— Завтра.
— Хорошо. А вы, Екатерина Михайловна, заявление не подавайте пока. Завтра решим.
На следующий день я на дачу с самого утра собралась, поджилки трясутся, но иду. Валентин мотоцикл привез, злой, мрачный.
— Вот твоя рухлядь!
— Спасибо, — говорю вежливо.
— И чтобы больше... того... заявлений никаких!
— Только если краж не будет новых!
Он на меня смотрит как на врага.
— Все, Екатерина, ты мне больше никто.
— И слава богу. Такие родственники не нужны.
Полгода прошло, живу спокойно. На работу хожу, нашла, все к пенсии прибавка, да и дома скучно, дачу в порядок привожу. Кота завела Мурзика. Умный очень.
Иногда встречаюсь с Михалычем. Одноклассник мой, тоже вдовец. В школе дружили, потом разбежались. А теперь встретились. Не любовь, конечно. В нашем-то возрасте. Дружба скорее, но хорошо, не одна.
Таисия звонила недавно, муж в больнице, денег клянчила, я не дала, хватит уже, чужие, значит, так и есть. (Все события вымышленные, все совпадения случайны)