В августе 1945 года Красная Армия провела операцию, которую американские военные историки позже назовут "самой образцовой стратегической операцией Второй мировой войны". За 24 дня советские войска разгромили миллионную группировку, считавшуюся непобедимой, захватили территорию, превышающую площадь Западной Европы, и фактически поставили точку во Второй мировой войне. Однако уже через десять лет об этом триумфе в СССР предпочитали не вспоминать. Почему же Маньчжурская операция стала "неудобной" победой?
Квантунская армия — стальной кулак Японии
К лету 1945 года Квантунская армия представляла собой внушительную силу. Официально в её составе числилось около 700 тысяч человек, но с учётом марионеточных войск Маньчжоу-го и вспомогательных формирований общая численность превышала миллион. Это была не просто армия — это был символ японского милитаризма, выпестованный за 40 лет оккупации Маньчжурии.
"Квантунская армия — это меч, направленный в сердце Сибири", — заявлял в 1941 году военный министр Японии Хидэки Тодзио. И это не было пустой бравадой. На границе с СССР японцы создали 17 укрепрайонов, 4500 долговременных огневых точек, развитую систему подземных коммуникаций. Линия обороны тянулась на 1000 километров и считалась неприступной.
Малоизвестный факт: японское командование было настолько уверено в неприступности своих позиций, что даже после начала советского наступления генерал Ямада отказывался верить донесениям о прорыве. "Русские не могут наступать через Хинган — это противоречит всем законам военной науки", — заявил он 10 августа 1945 года. Через две недели он подписывал акт о капитуляции.
Блицкриг по-советски: искусство невозможного
9 августа 1945 года в 00:10 по хабаровскому времени началось то, что японцы потом назовут "августовской бурей". Три фронта — Забайкальский, 1-й и 2-й Дальневосточные — одновременно перешли в наступление. Общая численность советских войск составляла 1,7 миллиона человек, 30 тысяч орудий, 5500 танков и 5000 самолётов.
Но дело было не в численном превосходстве. Маршал Александр Василевский, командовавший операцией, применил тактику, которая поразила даже видавших виды союзников. Основной удар наносился там, где его никто не ждал — через считавшиеся непроходимыми пустыню Гоби и хребет Большой Хинган.
6-я гвардейская танковая армия генерала Кравченко за пять дней прошла 450 километров по безводной пустыне. Танки шли без дозаправки на пределе возможностей, экипажи не спали по трое суток. Японское командование просто не верило донесениям разведки о советских танках в глубоком тылу — это казалось невозможным.
"Я изучал все крупные операции Второй мировой, но Маньчжурская кампания превосходит их все по смелости замысла и мастерству исполнения", — писал американский военный историк Дэвид Гланц в 1983 году. И это не преувеличение — за 10 дней основные силы Квантунской армии были расчленены и окружены.
Вот лишь несколько цифр, от которых захватывает дух: средний темп наступления советских танковых соединений составлял 50-90 километров в сутки (для сравнения: в операции "Багратион" — 20-25 км). Тихоокеанский флот высадил десанты в 18 портах. Воздушно-десантные части захватили аэродромы в Харбине, Мукдене, Чанчуне, парализовав систему управления противника.
Политическое забвение: цена идеологии
Казалось бы, такая блестящая победа должна была стать предметом национальной гордости. Но уже к середине 1950-х годов о Маньчжурской операции в СССР вспоминали всё реже. Причин было несколько, и все они носили сугубо политический характер.
Во-первых, резкое ухудшение советско-китайских отношений после прихода к власти Хрущёва. Напоминать о том, как Красная Армия освобождала Маньчжурию и фактически обеспечила победу китайских коммунистов, стало неудобно. Мао Цзэдун, превратившийся из союзника в идеологического противника, не любил вспоминать о советской помощи.
Во-вторых, проблема "северных территорий". Курильские острова, занятые в ходе той же кампании, стали яблоком раздора с Японией. Хрущёв, стремившийся к разрядке международной напряжённости, предпочитал не акцентировать внимание на военных действиях против Японии.
Любопытный факт: в 1956 году, во время подготовки советско-японской декларации, из Генштаба поступило распоряжение изъять из открытого доступа все подробные материалы о Курильской десантной операции. Даже в мемуарах участников событий редакторы вычёркивали "лишние подробности".
В-третьих, культ победы над Германией. 9 мая затмило все остальные победы. Зачем вспоминать о войне, которая длилась меньше месяца, когда есть четыре года героической борьбы на Западе? В школьных учебниках войне с Японией отводился один абзац, в лучшем случае — страница.
Цена забвения
Ирония истории в том, что, забыв о Маньчжурской операции, мы забыли и о важнейших уроках. Эта кампания продемонстрировала способность советского военного искусства к инновациям, гибкости, нестандартным решениям. Опыт координации действий сухопутных войск, авиации и флота на театре военных действий площадью 1,5 миллиона квадратных километров был уникален.
Американский генерал Дуглас Макартур, изучив материалы операции, заметил: "Победа русских в Маньчжурии должна была бы преподаваться во всех военных академиях мира как образец стратегического планирования". Увы, в советских академиях её тоже почти не изучали.
Результат политически мотивированного забвения оказался печальным. Когда в 1979 году советские войска вошли в Афганистан, многие уроки Маньчжурской кампании — важность мобильности, координации родов войск, учёт местной специфики — оказались забыты. История не учит только тех, кто не хочет учиться.
Сегодня, когда рассекречены архивы и можно непредвзято оценить события 1945 года, становится очевидно: Маньчжурская операция была не просто военной победой. Это был триумф военной мысли, логистики, планирования. За 24 дня была разгромлена миллионная армия, освобождены Маньчжурия, Северная Корея, Южный Сахалин и Курилы. Погибло 12 тысяч советских солдат — трагическая цифра, но несопоставимая с потерями в аналогичных операциях на Западе.
Возможно, пришло время вернуть эту победу из политического забвения. Не для того, чтобы бряцать оружием или разжигать старые конфликты, а чтобы помнить: история не бывает "удобной" или "неудобной". Она просто есть, и наша задача — извлекать из неё уроки, а не прятать неугодные страницы в архивах.