У каждого слова, также как у дерева, есть свой корень; корень дерева впитывает влагу из почвы, которая затем становится бесцветным соком растения. Этот сок обладает питающей силой, которая и даёт жизнь цветущему дереву. В качестве такого вот сока в слове присутствует его содержание, поэтому план содержания становится главной воспитывающей силой данного слова. Но ни добрая почва и ни сок дерева не произведут никакого дерева, если в земле не будет семян этого дерева. Точно так же никакое слово невозможно было бы произвести, если бы у него не было своего семени.
Одного и того же рода семя даёт большое разнообразие деревьев. Подобно тому одно и то же семя слова даёт чрезвычайно много семологически тождественной лексики. Семена деревьев нельзя обнаружить путём простого деления на корни, ветви, цветы и плоды; также нельзя обнаружить семена слов только лишь путём простого морфологического разбора. И то и другое обнаруживается лишь после того как дерево выросло и принесло плоды и только тогда, когда слово зазвучит на устах и наполнится значимостью.
Семя дерева, когда прорастает, как бы умирает или исчезает, переходя в росток; семени давно уже нет, но росток продолжает быть и вконец становится деревом. Так и семена слов незаметно преобразуются в целые слова; и лишь тогда, когда слова приносят свои плоды — звучат на устах и полны значимости, оказывается возможным обнаружить их семена.
Одно маленькое семя, едва ли видимое, способно покрыть зелёной массой весь земной шар, — одно единственное семя. Если попытаться заглянуть в самое семя, то что увидим внутри? Ничто! Вот из этого «ничто» всё и возникло.