в которой мы поняли зачем нужна медитация
Горная порода, из которой сложены местные скалистые холмы, это – желтовато-серый или желтовато-розовый песчаник, а также окаменевшая глина. Короче, они не радовали нас изобилием форм и красок, но именно их лаконичная красота вызывала странный восторг, похожий на то, когда, находясь с рядом возлюбленным можно коснуться его руки только пальцем. Я посмотрела на девчонок и заметила, что и они трепетали от восторга.
Котя немедленно возразил:
– Нет, мне хочется всё потрогать! Мне нравится шелковистость окраски. Видеть мне мало.
Парни удивлённо переглянулись, а через секунду Леший возразил:
– Не скажи! Эти горы вызывают трепет именно своей недосказанностью.
– Нет, изысканной лаконичностью! – возразил Арр.
– Знаешь, Стёпа, надо тебе делать узкий канал передачи мыслей! Котя взял и всем разболтал наши переживания, – заявила Эдя.
Куратор и Фермер ухмыльнулись, а сопровождавший нас китаец заметил:
– Знаете, а ведь благодаря вам, я иначе увидел эти горы! Раньше я их считал унылыми и сердился из-за того, что меня всё время тянуло сюда. Теперь я понял почему. Эти горы будят желание летать!
Вот так, а наш-то консультант или учитель, или поэт! Я внимательно присмотрелась к старику, ругая себя за невнимательность. Однако Котя чуть сжал мою руку, шепнув:
– Думаю, что стоит доверять тому, кого позвали наши учителя! Они нас будут учить тому, что важно для этого места.
Он сказал это для меня, но все наши, чуть нахмурились и переглянулись. Котя редко говорил подобное. Нам давно были не нужны слова, но мы все поняли, на что он намекнул.
– Зачем же мы бегали по джунглям? – тихо возмутилась я.
– Чтобы научиться видеть! – сердито брякнул Леший, потом рассердился. – Что-то мы обленились, весь нас учат, а не заставляют самим всё искать!
Что-то внутри меня опять пошевелилось. Действительно красота есть везде, но я увидела бы намного меньше, если бы меня не научил смотреть мир джунглей. Всё, что касалось меня лично, должно влиться в этот мир, стать частью его, только так можно понять этот мир!
Котя выгнул бровь, но ничего не сказал. Правильно, не всё, о чём я думаю, должно быть ему доступно! Пусть поволнуется! Ха! Про волнение я дала ему услышать. Он сморщил по-кошачьи нос и переглянулся с парнями. Девчонки мне подмигнули.
Куратор только покачал головой, он привычно смотрел на нас, как на нерадивых сопляков, хотя и знал о нас почти всё.
Теперь дорога показалась короткой, мы едва успевали насладиться этим миром. В древности по этой дороге шли неспешные караваны, теперь я понимаю почему они не спешили, они наслаждались дорогой.
Вскоре в ближайшей горе на приличной высоте мы увидели пещеры и строения, которые располагались на разных уровнях речного обрыва, возвышающегося над небольшим оазисом, кипевшим зеленью и какими-то цветами. Это было очень красиво.
– Что это за река? – спросил Манька, взявшего на себя функции любопытного туриста.
– Музат. Здесь и быстро, переоденьтесь в форму сотрудников комплекса! Нам не стоит привлекать внимание! – распорядился Куратор и поставил в проход между сиденьями большую сумку. – Разбирайте! Всё уже приготовлено. Не забывайте сохранять умные лица.
Наученные горьким опытом, что спрашивать бесполезно, мы без разговоров переоделись, натянули фирменные кепки и уставились на нашего проводника. Моложавый мужик, похожий на эльфа из фильмов про Властелина колец, быстро повёл нас вперёд, рассказывая:
– Я уверен, что вас никто ничего не спросит, но на всякий случай легенда такая. Вы археологи из Германии, приехали изучать пещерный комплекс и реставрировать фрески. Полагаю, что среди вас есть, кто бегло говорит на этом языке, – он усмехнулся, когда я, Костя и Эдя с Аром кивнули, а Манька сердито сморщил нос. – Вот и отлично! Тогда проблем не будет.
Мы прошли на закрытую для всех территорию, однако никто из немногочисленных туристов даже не взглянул в нашу сторону, наш гид вполголоса сообщил:
– Эти пещеры сейчас в очень плохом состоянии и раньше использовались только для медитации, хотя в некоторых из них жили монахи. В некоторых пещерах, сейчас закрытых для туристов, находились статуи Будды, но ортодоксальные мусульмане их разрушили. Мы обдумываем возможности их реставрации. Теперь ребята, вы должны сосредоточиться и выслушать меня. Итак! Весь остальной путь надо проделать бегом, но никакого шума и пыхтения. Скорость бега будем менять, поэтому вы не должны устать. Марш!
Мы почти час рысили по подземным туннели и благодарили тренеров, заставляющих нас бегать в Гуджарате. Бег воспринимался телом, как способ перераспределить энергию, тем более не надо было тратить силы на защиту от жары. Удивляло, что и наш провожатый бежал рядом.
Когда мы выскочили в не очень широком ущелье, то осознали, что совершенно не устали. С другой стороны, почему мы должны были устать? Ведь подземные ходы имели высокие потолки, хорошо проветривались, и здесь не было влажной жары и духоты. Там было очень комфортно!
Меня посетила неожиданная мысль. Наши предки очень доверяли пещерам, спасаясь в них от опасности, а потом люди стали бояться их. Правда не все и не везде. Почему же никто не постарался выяснить, как это произошло? Не понимаю, почему люди не выясняют, что так важно? Это же изменение типа восприятия безопасности мира. Может потому что мы пещеры заменили каменными домами?
Котя, бегущий рядом и услышавший мои мысли, буркнул:
– Неожиданно, как говорит наш Куратор.
Куратор на бегу обернулся и оглядел нас:
– У всех всё нормально?
– Да! – выдохнули мы хором.
Ущелье, точнее устье долины, в которой мы оказались было почти лишено растительности. Нет, конечно, мы разглядели вездесущий лишайник, какую-то коротенькую травку в трещинах, но кустов и деревьев не было. Из-за этого слоистые, желтовато-серые обрывистые стены наводили тоску. Однако горевать нам не дали, наш проводник показал на лопаты, кирки и тачки.
– Выройте для себя жилище! – взглянув на наши вытянувшиеся лица, добавил. – В Китае, между прочим, несколько десятков миллионов людей в провинции Шэньси живёт в пещерных жилищах и всем довольны. Более того, их дома прекрасны и уютны.
Он отошёл и сел на стульчик за складной столик, рядом с ним расположился Куратор, и они принялись неспешно пить чай из термосов.
– Спокойно! Надо подумать, всё рассчитать и укрепить потолок, – проговорил Арр, позвал Гогу и Котю, и они погрузились в расчёты.
Через час у нас был план, и мы начали копать.
Видимо, положение головой вниз располагает к размышлению, и я с Дорой перестала тесниться среди наших кротов в кавычках и отправились осматривать это ущелье.
Оказалось, что за высоким розовато-жёлтым утёсом, ущелье резко поворачивало, но становилось уже, не позволяя видеть, что там вдали. Мы ещё прошли немного и вскоре обнаружили несколько входов в какие-то пещеры, но решили вернуться, и потому что где-то очень далеко от нас ущелье становилось узкой горной долиной с очень крутыми склонами.
Мы вернулись, ребята всё еще копали, Куратор попивал чай и наблюдал за ними.
Мы пошли в другую сторону и недалеко от нашего будущего жилища обнаружили сложенные бухты канатов, много мотков веревок, разной толщины, а также доски, бруски, судя по запаху, из сосны, и огромную груду бамбука. Показали это ребятам.
– Эти материалы нам? – поинтересовалась Гога.
Куратор кивнул и промолчал. Парни продолжили копать и вывозить накопанное, а мы сели с девчонками обсуждать, как можно улучшить наш будущий быт пещерных людей, потому что очень не хотелось спать на голой земле.
К вечеру мы успели кое-что сделать, и поэтому ночью спали на матрасах, связанных нами из канатов. Оказывается Гога, когда-то увлекалась макраме и быстро нас научила самому простому.
Поесть нам дали вечером по чашке риса на брата и зеленоватую бурду, именуемую почему-то компотом, по вкусу сильно напоминающую известные нам пюрешки. Ели мы, сидя на связанных нами матрасах. В отличие от нас, Куратор и наш проводник пили и ели за столом, у них была красивая посуда, а ветерок донёс о нас ароматы незнакомых специй.
Мы не рассердились, а призадумались. Что же нас ждёт? Несмотря на калории мудрые мысли нас не посетили, и мы ускорили обеспечение нас жильём, полагая, что хорошая погода не будет длиться вечно.
Обсудив ещё раз наше будущее жильё, парни принялись недалеко рыть пещеру под туалет, используя размеры, которые указал Куратор, как только они закончили, нам доставили хороший биотуалет. Все девчата стали ломать голову, как создать тягу и закрыть его от обозрения. Хорошо, что Гога, уговорила нас сделать несколько отдушин, а из обрезков досок и веревок, мы соорудили красивую дверь, прячущую этот объект. Я все время поражалась себе, раньше я при слове туалет краснела, а теперь думаю о комфорте для всех.
На пятый день мы построили себе дом. В пещере были четыре широкие лежанки-кровати вдоль стен, стол в центре и очаг. Потолок мы укрепили балками, опирающимися на десять столбов из бамбука.
Первая ночь нас озадачила тем, что мы замерзли. Спасло только то, что мы спали обнявшись, натянув на себя, всё, что у нас было с собой.
Утром сели обсуждать, как сделать, чтобы очаг не дымил, и мы не угорели ночью. Было поставлено несколько экспериментов, что потребовало вырыть маленькую пещерку. После презентации началась бурная полемика, в результате которой мы решили, что нужны экраны, занавески или двери. Дора, работавшая экспериментальным тест-объектом, ругалась на нас и подгоняла – ей было скучно и жарко. Всё это время наши Учителя за нами наблюдали, но не помогали.
Мы сплели ещё и нежные циновки на наши матрасы, чтобы спать было теплее и мягче. Вход в пещере частично отгораживал шкаф-стеллаж. В изголовье из досок мы соорудили рундуки, куда можно было складывать личные вещи.
Гога и Эдя сплели из разноцветных веревок большие красивые ковры на стены у каждой кровати, на них были изображены деревья и кусты. Мы изумились, как это было изящно и красиво. Нарезав тонкий бамбук, сделали плотную занавеску на вход, я предложила её сделать тоже красивой и в результате занавесе появилась ива.
Куратор заглянул к нам, обозрев наше жильё, кивнул и крикнул наружу:
– Нормально! Не лишено красоты. Можно теперь и изыски.
Жилище обогатилось керосиновой лампой, разнообразной посудой, одеялами, постельным бельём и одеждой. Всё это нам принесли молчаливые китайцы, рассматривающие нас с интересом.
Как только мы создали комфорт, Куратор повёл нас в одну из пещер, выложенную плиткой, и показал на бочки с водой:
– Это ваш душ.
Бочки развеселили нас и сблизили. Утром Котя, целуя меня, проворчал:
– Прошу тебя, Леля, осторожнее! Я после трёх суток одиночества в подземной келье думал, что спячу. Прошу, не считай минуты и часы, а размышляй! Одиночество – это… – он помолчал несколько секунд, потом с трудом выдавил. – Если что-нибудь с тобой случится, мне будет незачем жить. Пойми, это не выпендрёж, ты стала частью меня самого!
– Если что-нибудь с тобой случится, я тоже умру сразу, – прошептала я в ответ и разрыдалась от переизбытка эмоций – этой ночью я чуть не сошла с ума от переживаний, а кричать он мне не дал. – Я ночью поняла, что просто быть рядом – это уже счастье!
– Я тоже почти так считаю, – шепнул он, – но рядом быть мне мало!
Я мысленно усмехнулась, и, тщательно скрыв мысли, подумала, что если Манька боялся одиночества без близких, то Котя боялся одиночества без любви. Он обладал такой страшной силой, подчиняя себе любого, что больше не мог жить без истинной, от него независящей любви. Именно поэтому, он всё время наслаждался близостью, а может я была неправа, и просто из него пёрла энергия, ведь я тоже всё время хотела его.
Котя поднял брови и тихонько сообщил:
– Всё равно узнаю, о чём ты думаешь!
– Повторю, дерзай! – и отправилась в странствие губами по его телу, он тихо рычал, чтобы не привлекать внимания к нам.
Долго быть вдвоём нам не дали, напротив нашей лежанки уселись все наши и кротко уставились на нас.
Дора с опухшими от поцелуев губами прошептала:
– Если что-нибудь случится…
Арр немедленно положил ей руку на губы. Котя томно улыбнулся.
– Что-то мужики вы распоясались!
– Костян, – прошептал Манька, – у меня Эдька плачет! Я что-то перестарался, видимо. Да и сам до сих пор не отошёл, просто не могу её отпускать от себя! Слушай, что это с нами?
– Приплыли! – грубовато остановил его Лёшка. – У меня Гога в обморок навернулась… От переживаний… Костян! Ты, что это сотворил со Стёпкой, если мы спятили? Я не мог вообще справиться с гормонами!
– Так каникулы кончились, вот мы и… – проворчал Котя.
– Именно! – подтвердил Куратор, входя к нам. – Работа и работа! Вы только ночью будете видеть свои пары. Да, забыл сказать, с этой минуты вы не можете говорить друг с другом. Даже мысленно! Это очень важно! Учителям можно задать вопрос. Один. Вслух. Повторяю, один! Продумайте, что действительно вам нужно узнать, прежде чем спрашивать. Не торопитесь.
Медитировала я в пещерах, с остатками настенной росписи: танцующие женщины в развевающихся нарядах, мудрецы читающие какие-то свитки, пахари, бредущие за могучими буйволами, музыканты с разными инструментами, охотники с луками, скачущие верхом; горы, реки, животные и растения. В этом отношении Куратор сдержал обещание, мы ими любовались часами.
Принудительная немота нас особенно не беспокоила, ночью было не до слов – гормон гулял, но днём хотелось узнать у других, что все чувствуют в прохладной темноте пещер. Пробиться через толстые стены пещер мыслями казалось невозможным.
На десятый день произошло нечто – мы стали раздражаться. Мы не понимали, что от нас хотят? Интим уже не стал так интересен, как раньше, так как мы мучились желанием говорить, но не знали, как и что спрашивать друг у друга, да и нельзя было.
Видимо, поэтому я решилась на единственный разрешённый вопрос.
– Зачем надо медитировать? – спросила я нашего провожатого используя для разговора английский.
Китаец, не рассердившись за выбор языка, пояснил:
– Независимо от идейной подоплёки, практикующие медитацию учатся контролировать свои ум и эмоции, учатся управлять эмоциями, что приводит к улучшению памяти, внимания. Вы должны слиться с этим миром, но каждый самостоятельно, – он кивнул и оставил меня в темноте.
Слиться! А как, если мы, как болваны, сидели в пещерах и молчали? Пошла уже третья неделя, где-то кипела жизнь, а мы пялились на стены.
Однажды, устав от созерцания, и ожидания, что на меня снизойдёт озарение, я задумалась о себе. Согласно древним ведическим текстам, самая важная причина для того, чтобы заняться медитацией, – это осознание своего истинного «я». Но этого ли я хочу? Все последние дни мы захлебывались или от усталости, или от новой информации. Мне, если честно это нравилось, потому что все, кто мне дорог были рядом. Однако я совершенно перестала думать о себе и своих желаниях. Наконец, настало время думать, а я нее знаю о чем думать и в каком направлении.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: