Звуковое кино вооружило художественную кинематографию речью. Музыка в звуковой фильм ничего принципиально нового не внесла. Музыкальное сопровождение немого фильма было и раньше. Теперь музыка записана на пленку, но она осталась по-прежнему «сопровождением», тогда как речь изменила немой фильм принципиально. Немой заговорил. Появился диалог. Звуковой художественный фильм коренным образом отличается от немого по построению сюжета и монтажу. Речь стала важнейшим элементом кадра фильма, органически связанным с действием. Изображение и речь слились. Сценарий звукового художественного фильма стал похож на пьесу. В нём диалог идёт рядом с действием и органически связан с ним.
Если бы звуковое кино владело только одним музыкальным оформлением без живого слова, без речи, оно не поднялось бы на такую высоту. Речь, а не музыкальное оформление сделали немой фильм звуковым.
Художественное кино использует слово во всей полноте. Лучшие актёры драматических театров, мастера художественного чтения и дикции привлечены к работе над речью. Что видела от звукового кино кинолетопись? Ничего, кроме звукового оформления: музыкального и дикторского. Слово не сделалось органической частью кинохроники, а осталось речевым сопровождением, причём внешним. Диктор даже не конферансье, он только лектор, пояснитель и крайне хмурый рассказчик, хотя он нередко и ударяется в пафос. Синхронные съёмки, в которых вместе с человеком снималось бы и его слово, отсутствуют. Пытались синхронно снимать, но получалось неважно — и бросили этим заниматься. Заметили, что речь звучит фальшиво, что говорящие выглядят плохими актёрами. Это верно… Но вывод был сделан неверный: синхронные съёмки совсем прекратили. Это ни на один шаг не продвинуло кинохронику вперёд. Надо снимать, надо учиться, надо экспериментировать. Звуковые картины Дзиги Вертова показывают, как можно синхронно снимать.
Вопрос о синхронных съёмках возникает как часть вопроса о показе человека в кинохронике, о сюжете, о драматургии. Слово диктует режиссёру новые приёмы, требует от него новых знаний. Образ человека в немом хроникальном фильме обычно передаётся внешне и крайне поверхностно. В художественном немом фильме человек показан в разных положениях и отношениях с окружающей его средой. В хронике сюжет чаще всего построен не на людях, а на событиях, и человек там на втором плане. Если учесть, что живая речь до сих пор не коснулась кинохроники, то возникнет совершенно необычный вывод: наша звуковая кинохроника до сих пор продолжает оставаться немой, звук не обогатил её живым словом, человеческой речью. Больше того, звуковая кинохроника по качеству монтажа, по выразительности кадров стала беднее немой кинохроники.
Единственное приобретение звуковой кинохроники — это дикторская речь, суррогат живой речи, отрицание диалога. Диктор вытеснил выразительность кадра, растянул монтаж, придал ему темпы своей речи и задержал развитие звуковой кинохроники. Диктор стал говорить за всех: за режиссёра, за героев фильмов. Он захватил кинохронику и не выпускает её из рук.
Диктор стал спутником немого кино и превратил его в объект своего покровительства и эксплуатации. Он отстранил своего немого спутника от действий, от участия в событиях. Диктор за него объясняется и действует за него.
Дикторский текст у нас — обычная печатная статья, которую диктор должен успеть прочесть и таким образом, чтобы она как-то подходила к изображению. Ничего больше.
Трудно вспомнить такой дикторский текст, который не являлся разъяснением со стороны. Один скромнее, с большим приближением к фильму, другие — более развязно и без какого-либо учёта особенностей фильма, но все дикторские тексты стоят за кадром. Слово не связано с изображением органически, оно не смонтировано с кадром, а «пригнано» к нему.
Ни стиль письма, ни тема его не связаны с дикторским текстом. На экране кадры лыжников, несущихся с большой быстротой с горы; музыка дана в темпе фильма, а диктор, следуя своему тексту, говорит то, что не усиливает зрительного восприятия. Таких примеров множество. Автору неизвестен такой случай, когда бы стилистика дикторского текста подвергалась разбору и анализу. Ни стиль самого текста, ни соответствие его стилю фильма никогда никого не интересовали. Текст проверяют политически, идеологически, но не монтируют, не шлифуют, не обрабатывают. Дикторский текст до сих пор — литература, и часто ещё плохая, а не кинематограф. Он рассматривается не как часть фильма. Часто к написанию дикторских текстов привлекают людей, которые имеют очень слабое представление о кино.
Нередко можно услышать от режиссёра:
— Дикторский текст — не моё дело. Закажите его и дайте мне готовым и «пригнанным».
Автор дикторского текста в фильме участия не принимает и текст не монтирует, он только пишет. Пригонка текста — не монтаж. К готовому фильму прилаживают нужное слово. Если слов больше, чем может поместиться, их сокращают. В этом вся пригонка. О творческом росте звуковой кинохроники не может быть и речи при таком отношении к слову. До тех пор, пока советская кинохроника будет пригонять тексты, а не монтировать, до тех пор, пока она не разрешит вопросы синхронных съёмок и показа человека, до тех пор звуковая хроника будет оставаться немой. На смену дикторским статьям должны прийти монологи, диалоги, конферансье. Вместо дикторов нужны актёры, вместо пригонки текста — творческий монтаж слова.
Звуковая кинохроника должна найти свой язык.
А. Агри
Источник: Журнал «Искусство кино» №5 май 1940 г. стр. 16.
Звуковое кино вооружило художественную кинематографию речью. Музыка в звуковой фильм ничего принципиально нового не внесла. Музыкальное сопровождение немого фильма было и раньше. Теперь музыка записана на пленку, но она осталась по-прежнему «сопровождением», тогда как речь изменила немой фильм принципиально. Немой заговорил. Появился диалог. Звуковой художественный фильм коренным образом отличается от немого по построению сюжета и монтажу. Речь стала важнейшим элементом кадра фильма, органически связанным с действием. Изображение и речь слились. Сценарий звукового художественного фильма стал похож на пьесу. В нём диалог идёт рядом с действием и органически связан с ним.
Если бы звуковое кино владело только одним музыкальным оформлением без живого слова, без речи, оно не поднялось бы на такую высоту. Речь, а не музыкальное оформление сделали немой фильм звуковым.
Художественное кино использует слово во всей полноте. Лучшие актёры драматических театров, мастера художественного чтения и д