Две полоски на тесте смотрели на меня, как глаза будущего, о котором я молилась. Я была беременна. Долгожданно. Неожиданно. С надеждой и трясущимися руками я набирала номер Жени — мужа, который уехал в Симферополь в командировку.
— Жень, милый... у меня новость.
— Что такое? — голос был рассеянный, на фоне кто-то смеялся.
— Я беременна! Мы... мы станем родителями.
Наступила такая тишина, что казалось, даже чайник в кухне замер в воздухе.
— Серьёзно?.. — выдавил он наконец.
— Да! Два теста подряд, оба положительные. Женя, мы столько лет к этому шли!
— Понял... я сейчас не могу говорить. Перезвоню, — коротко бросил он и отключился.
Я осталась стоять в ванной, с тестом в руке, и с ужасом поняла — он не рад. Совсем не рад.
Через два дня Женя вернулся. Пришёл поздно, не обнял, не улыбнулся. На автомате снял ботинки и пошёл на кухню.
— Ну что, папочка, — попыталась пошутить я, — осознал?
— Нам нужно поговорить.
— Ты меня пугаешь...
— Я сказал маме. Она против.
— Против чего?
— Против того, чтобы ты рожала.
— Ты шутишь?.. Женя, ты ведь хотел ребёнка. Ты говорил об этом сам!
— Да, но мама считает, что сейчас не время. И я... я начинаю с ней соглашаться.
Через секунду в дверь позвонили. Женя открыл, и на пороге появилась она. Наталья Аркадьевна. Моя свекровь. Женщина с прической как у телеведущей нулевых и выражением лица, как будто она сейчас будет зачитывать приговор.
— Лизонька, здравствуй, — прошла в комнату, не разуваясь. — Поздравляю.
— Спасибо, — прошептала я.
— Я пришла поговорить, как взрослый человек с взрослой женщиной.
Она села на диван, скрестила руки и выложила всё, как есть. Про то, что у нас съёмная квартира в Евпатории. Про то, что Женя зарабатывает 30 тысяч, я — 25. Про то, что ребёнок это памперсы, смесь, врачи, детсад по 20 тысяч, и если мы родим сейчас — мы угробим жизнь не только себе, но и ему.
— Ты молодая, Лиза. Вам по двадцать шесть. Подождите. Потом, когда Женя перейдёт в филиал банка в Симферополе — там оклад выше. Мы найдём ипотеку под субсидию, я договорюсь. Тогда и рожайте.
— А если я откажусь делать аборт?
Она посмотрела на Женю и, не мигая, произнесла:
— Женя, скажи сам.
Он посмотрел на меня — усталый, потухший взгляд. И сказал:
— Если ты решишь рожать, я подам на развод.
Тут будто кто-то выбил воздух из лёгких. Я даже не смогла заплакать. Просто стояла, как вкопанная. Ни звука. Ни слёз. Только одно: я выберу ребёнка.
Ночью я не спала. Слушала, как в соседней комнате скрипит диван под весом человека, который ещё два дня назад был моим мужем. А утром встала и сказала:
— Я не сделаю аборт. Но и за тебя держаться не стану. Я выбираю третий путь — я рожаю и живу без тебя.
Он ничего не ответил.
Я собрала вещи и уехала к тёте Гале в деревню под Саками. Маленький дом, сад, куры. Чистый воздух и полное отсутствие давления.
Работу нашла быстро — вела бухучёт удалённо для фирмы из Севастополя. Деньги — скромно, но хватало. Крыша над головой была, тётя делилась всем, что росло на грядке. Жизнь наладилась.
А потом... позвонила подруга Кира. Со словами:
— Лиза, твой муж тебя предал. У него роман с Кристиной из офиса, двадцать два года. Уже полгода.
Оказалось, вся эта история про "не время рожать" — дымовая завеса. Он просто готовил себе жизнь с новой пассией. А свекровь знала. Более того — благословила.
Я сидела с животом на восьмом месяце и думала: как же хорошо, что я выбрала не убегать от страха, а жить по-настоящему.
Дочка родилась в январе. Я назвала её Марьяна. Маленькая принцесса с чёрными как ночь глазами. А тётя Галя была рядом, как родная бабушка. Помогала, учила, подменяла ночью, когда я уставала.
Я работала, когда дочка спала. Потихоньку — потом быстрее. Через год у меня было уже пятнадцать клиентов. Через два — собственная маленькая бухгалтерская фирма на весь регион. Через три — мы построили свой дом под Саками.
И именно тогда в нашу жизнь пришёл Игорь. Спокойный, вдумчивый мужчина. У него не было детей, но он стал отцом для Марьяны так, как биологический никогда бы не смог.
Он не задавал вопросов. Он просто был рядом. Готовил еду, читал сказки, строил песочницы, привозил мне кофе, когда я работала ночью.
Через полтора года мы расписались. Игорь усыновил Марьяну. Она называла его папой — сама, без давления. А ещё через год у нас родился сын — Елисей.
А потом случилось то, что бывает в жизни всегда — встреча с прошлым.
Мы шли по набережной в Ялте. Я, Игорь, дети. И напротив — Женя. С Кристиной и младенцем в коляске. Мы остановились. Он смотрел на Марьяну, которая держала Игоря за руку.
— Это она?.. — спросил он.
— Да. Это твоя дочь. Только она этого не знает.
— Лиза, мне жаль.
— А мне — нет.
Он пытался что-то сказать. Я его не слушала. Потому что рядом стоял человек, который не ставил условий. Не шантажировал. Не бегал за маминым мнением.
А потом Марьяна спросила:
— Мама, а кто это был?
— Просто прохожий, — ответила я. И пошла дальше.
Сейчас моей дочери восемь. У неё есть любящий отец, брат, огромный сад и мама, которая никогда не пожалела о своём выборе.
Наталья Аркадьевна хотела, чтобы я сдалась. Но я выбрала третий путь. И он оказался единственно правильным.