– Лена, ты с ума сошла! – визжала в телефонную трубку Настя. – Как это ты развелась втихаря? Почему ничего не сказала?
– Тише ты, – Елена отодвинула трубку от уха и оглянулась на кухонную дверь. – Дети дома.
– Какие дети? Им же уже за тридцать! Лен, ты понимаешь, что творишь? Двадцать восемь лет замужества, и вдруг на тебе – развод!
– Настя, не кричи, пожалуйста. Мне и так тяжело.
– А почему молчала? Мы же подруги с института! Я могла бы тебе помочь, поддержать...
Елена прижала трубку к груди и закрыла глаза. Господи, как же она устала от этих разговоров. Сначала звонила Марина с работы, потом тётя Клава, теперь вот Настя. Словно все только и ждали, когда она даст им повод для сплетен.
– Лен, ты там? – донеслось из трубки.
– Здесь я, здесь, – она снова приложила телефон к уху. – Просто не хочу об этом говорить.
– Ну как не хочешь? Это же событие! Ты первая из нашей компании, кто развёлся. Расскажи хоть что-нибудь. Он изменял?
– Нет, не изменял.
– Пил?
– Тоже нет.
– Тогда что? Лена, ну скажи же что-нибудь!
Елена тяжело вздохнула. Как объяснить Насте, что просто устала? Устала от серых будней, от одних и тех же разговоров, от ощущения, что живёшь чужую жизнь?
– Устала я, Настя. Понимаешь?
– От чего устала? Володя же хороший мужик, не пьёт, не бьёт, зарабатывает нормально.
– Именно. Хороший мужик. Только не мой.
– Что ты несёшь? Как это не твой? Вы же двадцать восемь лет прожили!
Послышался шум в прихожей. Елена поспешно попрощалась с подругой и положила трубку. В кухню вошла дочь Аня с сумкой продуктов.
– Мам, привет, – она поставила сумку на стол и внимательно посмотрела на мать. – Ты чего такая бледная?
– Да так, голова болит.
– Опять Настя звонила? Я слышала, как ты в трубку что-то оправдывалась.
Елена кивнула. Аня высыпала продукты из сумки и начала раскладывать их по местам.
– Мам, а ты не жалеешь? – спросила дочь, не поворачиваясь.
– О чём?
– Ну о том, что развелась с папой.
Елена посмотрела на дочь. Аня была очень похожа на неё в молодости – такие же тёмные волосы, такие же серые глаза. Только у дочери в глазах была решимость, которой у Елены никогда не было.
– Не знаю, Анечка. Пока не знаю.
– А папа жалеет?
– Не говорили мы с ним об этом.
Аня повернулась к матери.
– Мам, а можно я тебя кое о чём спрошу?
– Конечно.
– Ты правда никогда не любила папу?
Елена замерла с чашкой в руках. Откуда дочь это взяла?
– Почему ты так решила?
– Да я же вас наблюдала всю жизнь. Вы никогда не обнимались, не целовались. Даже руки не держали. Как соседи по коммуналке жили.
– Анечка, не говори так. Папа хороший человек.
– Хороший, согласна. Но ты его не любила. И он тебя тоже, по-моему.
Елена поставила чашку на стол. Дочь оказалась права. Она никогда не любила Володю. Вышла за него замуж, потому что надо было, потому что все подруги уже замужем были, потому что родители настаивали.
– Мам, а кого ты любила? – тихо спросила Аня.
– Зачем тебе это знать?
– Просто интересно. У каждого человека должна быть любовь в жизни.
Елена отвернулась к окну. Конечно, была любовь. Как же без неё? Игорь из соседнего подъезда, студент медицинского института. Красивый, умный, мечтательный. Они встречались тайком, потому что родители Елены считали его неподходящей партией.
– Врач – это не профессия, а призвание, – говорил Игорь. – Я буду спасать людей.
– А я буду тебе помогать, – отвечала Елена.
Но родители настояли на браке с Володей. Стабильность, квартира, хорошая семья. А Игорь уехал по распределению в маленький городок на севере. Писал письма, звонил, даже приезжал несколько раз. Но Елена уже была замужем, уже ждала первого ребенка.
– Мам, ты плачешь? – испугалась Аня.
– Нет, что ты. Просто глаза устали.
Дочь обняла мать за плечи.
– Знаешь, мам, я тебя понимаю. Лучше быть одной, чем несчастной в браке.
– Ты так считаешь?
– Конечно. Смотри, какая ты стала после развода. Похудела, постриглась, новую одежду купила. Словно ожила.
Елена посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Действительно, изменилась. Раньше она всегда ходила в одних и тех же серых кофтах, волосы собирала в пучок. А теперь позволила себе яркие цвета, сделала модную стрижку.
– А Павел как воспринял новость? – спросила Аня.
– Не очень хорошо. Сказал, что я эгоистка, что разрушила семью.
– Да ладно. Павлик всегда был папиным сыном. Но он поймёт со временем.
Елена кивнула. Сын действительно был больше привязан к отцу. Они вместе ходили на рыбалку, ремонтировали машину, смотрели футбол. А дочь всегда была ближе к матери.
– Мам, а ты не думала снова выйти замуж? – спросила Аня, ставя чайник на плиту.
– Анечка, мне пятьдесят три года. Какое замужество?
– Ну и что? Тётя Валя в пятьдесят пять замуж вышла. И ничего, счастливая.
– Тётя Валя – это исключение.
– Почему исключение? Мам, ты красивая женщина. И свободная теперь.
Свободная. Слово, которое Елена боялась произнести вслух. Свободная от необходимости готовить Володе завтрак в семь утра. Свободная от его носков, разбросанных по спальне. Свободная от вечных разговоров о работе, о футболе, о том, что у соседей новую машину купили.
Но вместе со свободой пришло и одиночество. Вечерами она сидела у телевизора одна, некому было пожаловаться на усталость, не с кем поделиться радостью.
– Анечка, а ты не думаешь, что я поступила неправильно?
– Нет, мам. Ты поступила как надо. Наконец-то.
Дочь налила чай и села рядом с матерью.
– Знаешь, мам, я всё детство мечтала, чтобы вы с папой развелись.
– Что?! – Елена чуть не выронила чашку.
– Не пугайся. Просто вы оба были несчастные. Это же видно было невооружённым глазом. Папа всё время злой ходил, ты всё время грустная. Дома атмосфера была как в морге.
– Мы старались не показывать...
– Дети всё чувствуют, мам. Всё.
Елена замолчала. Значит, все эти годы она думала, что играет роль счастливой жены и матери, а дети всё понимали.
– А теперь посмотри на себя, – продолжила Аня. – Ты же светишься изнутри. Записалась на курсы итальянского, в театральный кружок пошла. Живёшь наконец-то.
– Но люди осуждают. Все кругом только и говорят, что я с ума сошла.
– А какое тебе дело до людей? Ты для них жить что ли собираешься?
Послышался звонок в дверь. Аня пошла открывать.
– Мам, к тебе тётя Марина, – крикнула она из прихожей.
Елена поморщилась. Марина была её коллегой по работе и большой любительницей чужих тайн.
– Леночка, дорогая! – Марина ворвалась в кухню как ураган. – Ну рассказывай скорее, что случилось! Я всю ночь не спала, думала о тебе!
– Здравствуй, Марина. Садись, чай будешь?
– Буду, буду. Ленка, ну как ты решилась? Я бы никогда не смогла.
– Почему?
– Да как же? Остаться одной в пятьдесят три года? Страшно же!
Елена налила чай и села напротив коллеги.
– А чего страшного? Дети взрослые, работа есть, здоровье пока нормальное.
– Но ведь одиночество! Кому ты нужна будешь?
– А кому я была нужна в браке? Володе? Он меня как мебель воспринимал. Есть и есть.
– Ну хоть не изменял.
– Марина, а ты любишь своего мужа? – спросила Елена напрямик.
– Люблю, конечно. А как же иначе?
– Правда любишь? Или привыкла?
Марина замолчала, размешивая сахар в чае.
– Ну... – наконец сказала она. – Любовь – это громко сказано. Но мы же семья. Привычка, быт, общие интересы.
– Вот именно. Привычка. А мне привычки оказалось мало.
– Но ведь в нашем возрасте уже не до романов. Стабильность важнее.
– Почему не до романов? – вмешалась Аня, входя в кухню. – Мама ещё молодая женщина.
– Анечка, не встревай в разговор взрослых, – одёрнула её Марина.
– Почему не встревать? Я же дочь. Мне виднее, какая мама счастливая стала.
Марина поджала губы.
– Дети не должны радоваться разводу родителей.
– А мы не радуемся разводу, – спокойно ответила Аня. – Мы радуемся тому, что мама наконец-то стала жить для себя.
– Для себя, для себя... – проворчала Марина. – Эгоизм это называется.
– А жить для других – это как? – спросила Елена. – Всю жизнь делать то, что от тебя ждут?
– Ну да. Семья, дети, муж. Ради них и живём.
– А себя жалко не стало?
Марина помолчала.
– Стало, конечно. Но что поделаешь? Такая жизнь.
В кухню вошёл сын Павел. Высокий, плечистый, весь в отца. Поздоровался с Мариной, поцеловал мать в щёку.
– Мам, можно поговорить?
– Конечно. Марина, ты извини, но у нас семейный разговор.
– Да-да, конечно. Я пойду. Только ты подумай ещё раз, Ленка. Может, не поздно всё исправить?
После ухода Марины Павел сел на её место.
– Мам, папа просил передать, что он готов помириться.
Елена вздохнула. Володя уже третий раз через детей передавал подобные сообщения.
– Павлик, скажи папе, что поздно. Развод уже оформлен.
– Но документы можно отозвать. Мам, папа очень страдает.
– А я не страдала двадцать восемь лет?
– Мам, ну что ты говоришь? Вы же нормально жили. Не ругались, не скандалили.
– Не ругались, потому что не о чем было говорить. Павел, ты же взрослый мужчина. Неужели не понимаешь, что жизнь без любви – это не жизнь?
– Но ведь уважение было, взаимопонимание.
– Было. Только этого мало.
Павел потёр лоб.
– Мам, а если бы папа изменился? Стал более внимательным, романтичным?
– Павлик, люди в пятьдесят пять лет не меняются. Да и зачем менять то, что изначально было неправильным?
– Что неправильным?
– Наш брак. Мы женились не по любви, а по расчёту. Точнее, по настоянию родителей. И прожили всю жизнь как чужие люди.
Аня села рядом с братом.
– Пав, ты же видел, какая мама была раньше. Серая мышка. А теперь посмотри – живой человек.
– Но семья разрушена, – упрямо повторил Павел.
– Какая семья? – возмутилась Аня. – Мы что, перестали быть детьми? Перестали любить родителей?
– Нет, но...
– Никаких но. Мама имеет право на счастье. И если она не была счастлива с папой, то правильно сделала, что развелась.
Павел встал из-за стола.
– Не понимаю я вас, женщин. Папа хороший мужик, не пил, не гулял, деньги домой нёс. Чего ещё надо?
Елена посмотрела на сына с грустью.
– Любви, Павлик. Просто любви.
После ухода детей Елена осталась одна. Села в кресло у окна и стала смотреть на двор. Дети во дворе играли в футбол, мамочки сидели на лавочках и обсуждали свои дела. Обычная вечерняя картина.
Зазвонил телефон. Елена неохотно подняла трубку.
– Лена, это я, – услышала она знакомый голос.
– Володя? – удивилась она.
– Можно увидеться? Поговорить нужно.
– О чём говорить? Всё уже решено.
– Не всё. Лена, я понимаю, что был плохим мужем. Но давай попробуем начать сначала. Я изменюсь.
– Володя, ты хороший человек. Но мы не подходим друг другу. Поздно это понимать.
– Не поздно. Мы же прожили столько лет вместе. У нас дети, внуки будут.
– Внуки будут и у разведённых родителей.
– Лена, ну что ты упрямишься? Все говорят, что ты с ума сошла.
– Пусть говорят. Я впервые в жизни поступила так, как хотела я, а не как хотели другие.
Володя помолчал.
– А если я скажу, что люблю тебя?
Елена улыбнулась грустно.
– Не скажешь. Потому что это неправда. Ты привык ко мне, Володя. Как к удобной мебели. А это не любовь.
– Но мне без тебя плохо.
– Привыкнешь. Как и я привыкну.
После разговора с Володей Елена долго сидела в тишине. За окном стемнело, во дворе зажглись фонари. Она думала о прожитых годах, о том, что могло бы быть, и о том, что будет дальше.
Страшно ли оставаться одной? Конечно, страшно. Но ещё страшнее прожить остаток жизни в браке без любви.
Елена поднялась с кресла и подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение. Да, она изменилась. В глазах появился огонёк, которого не было много лет. Может быть, это и есть счастье? Не обязательно с мужчиной рядом, не обязательно в браке. Просто умение жить для себя, а не для чужих ожиданий.
Она взяла трубку и набрала номер.
– Игорь? Это Лена. Елена Морозова. Мы учились в одном институте... Да, помнишь? Слушай, я тут решила съездить к морю. Одной как-то не очень хочется. Может, составишь компанию?
За окном шёл дождь, но Елене казалось, что светит солнце.