Окно выходило на заснеженный двор. Мама стояла спиной ко мне, её руки теребили край шторы.
— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — сказала она, не оборачиваясь.
Её голос звучал иначе. Обычно твёрдый, уверенный, сейчас он подрагивал, как ветка под тяжестью снега.
— Я тебя слушаю, — ответила я, присаживаясь на край дивана.
Мама продолжала смотреть в окно. Снег падал крупными хлопьями, прилипая к стеклу.
— Твой отец... не умер. Он просто уехал к другой. Двадцать четыре года назад.
Комната вдруг стала очень тесной. Я почувствовала, как воздух сгустился, стал плотным, тяжёлым.
— Что ты такое говоришь? — мои слова застряли в горле. — Папа погиб в автокатастрофе ещё до моего рождения.
Мама наконец повернулась. Её лицо было бледным, под глазами тёмные круги. В последние месяцы она часто выглядела уставшей, но сегодня особенно.
— Нет, Вера. Я соврала тебе.
Она подошла и села рядом со мной, положила руки на колени. Руки, которые когда-то казались мне такими сильными, сейчас выглядели старыми и беззащитными.
— Я собиралась унести эту тайну с собой, но врач сказал... результаты анализов... — она запнулась. — Я должна тебе рассказать правду, пока ещё могу.
Я смотрела на неё, не понимая, что происходит. Мой отец. Жив?
— Почему ты мне врала?
— Ты была маленькой. Как объяснить ребенку, что папа просто не захотел его знать? — мама тяжело вздохнула. — А потом... потом я боялась, что ты захочешь его найти. Что он отвергнет тебя. Я не могла допустить, чтобы тебе было больно.
Она встала, подошла к старому комоду. Выдвинула нижний ящик, достала пожелтевший конверт.
— Он живёт в Сочи. Семь лет назад я случайно узнала об этом от общей знакомой. У него двое детей. Сын и дочь. Младшие, чем ты.
Конверт лёг рядом со мной на диван. Я не притронулась к нему.
— И ты ни разу не хотела мне рассказать? За двадцать три года?
— Хотела. Много раз. Но не могла. Сначала берегла тебя, потом — себя. Легче думать о нём как о погибшем, чем как о том, кто живет счастливо с другой семьей.
Комната наполнилась тишиной. За окном продолжал падать снег.
— Его зовут Владимир Степанович Егоров, — тихо сказала мама. — Здесь его адрес и телефон. Если захочешь найти его.
Я взяла конверт, сжала в руках. Внутри что-то хрустнуло.
— Мне нужно подумать.
— Конечно, — кивнула мама. — Я пойду прилягу. Что-то устала сегодня.
Она медленно вышла из комнаты. Я осталась одна с конвертом, который весил, казалось, тонну.
На работе я не могла сосредоточиться. Цифры в отчётах расплывались перед глазами, сливались в бессмысленные узоры. Мыслями я была далеко.
— Земля вызывает Веру! — Марина, моя коллега, помахала рукой перед моим лицом. — Ты сегодня как в воду опущенная. Случилось что?
Я покачала головой:
— Всё нормально. Просто не выспалась.
— Слушай, а пойдём сегодня в кафе? После работы? Давно не сидели.
— Не могу. Дела дома.
Марина кивнула, не стала настаивать. Мы дружили больше десяти лет, и она чувствовала, когда лучше не лезть с расспросами.
Домой я вернулась поздно. Специально задержалась на работе, перекладывая бумаги с места на место, лишь бы не идти домой и не сталкиваться с мамой, не разговаривать о нём.
Когда я открыла дверь, в квартире было темно и тихо. На кухонном столе белела записка: «Уехала к тёте Кате. Вернусь через пару дней. Продукты в холодильнике. Мама».
Я смяла записку. Конечно, она сбежала. Как всегда, когда становилось тяжело, мама уезжала к своей сестре.
Конверт лежал там же, где я его оставила. Я долго сидела, глядя на него, потом всё-таки открыла. Внутри был сложенный вчетверо лист бумаги с адресом и номером телефона. И маленькая фотография — мужчина средних лет с мальчиком и девочкой на море. Они улыбались.
Я отложила фотографию. Этот человек был мне совершенно чужим. Незнакомцем с улыбкой, похожей на мою.
Телефон зазвонил неожиданно громко. Я вздрогнула.
— Вера, привет! Это Игорь.
Мой бывший муж. Мы развелись два года назад, но иногда созванивались по каким-нибудь делам.
— Привет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
— Слушай, у меня к тебе просьба. Помнишь, мы когда-то отдыхали в Сочи? Ты ещё фотографировала там закаты. Не сохранились у тебя эти фотографии? Тут коллега собирается туда на конференцию, спрашивал про хорошие места.
Сочи. Странное совпадение.
— Наверное, на старом компьютере есть. Слушай, а почему ты именно сейчас вспомнил?
— Да вчера разбирал шкаф, нашел нашу старую фотокарточку оттуда. Ностальгия накатила. А сегодня Петрович на работе как раз спросил про Сочи. Вот и подумал про те твои красивые кадры.
— Понятно. Хорошо, я поищу. Перезвоню.
Я отключилась. Фотографии были на старом ноутбуке, который пылился на антресолях. Я полезла за ним.
Включив компьютер, я нашла папку с фотографиями. Мы с Игорем на пляже, в горах, на набережной. Счастливые, загорелые. Мы тогда ещё верили, что будем вместе всегда. Что родим детей, состаримся вдвоём.
Я закрыла папку, не скопировав фотографии. Сочи. Человек, которого я никогда не знала, жил там все эти годы. А я даже не подозревала о его существовании.
Я открыла браузер и ввела его имя. Ничего особенного — страница в социальной сети, несколько упоминаний в местной газете. Обычный человек. Мой отец.
Мысль о том, чтобы позвонить ему, казалась абсурдной. Что я скажу? «Здравствуйте, я ваша дочь, о которой вы, вероятно, даже не знаете»?
Я закрыла ноутбук и пошла на кухню. Заварила чай, села у окна. За стеклом кружился снег, такой же, как вчера, когда мама рассказала мне правду.
Утром я позвонила на работу и взяла отгул. Потом долго сидела с телефоном в руках, набирая и стирая сообщения маме. В итоге написала только: «Я в порядке. Не волнуйся».
Телефон зазвонил. Игорь.
— Ну что, нашла фотографии?
— Нет, извини. Видимо, удалила их когда-то.
— Жаль. Ладно, ничего страшного. Как ты?
— Нормально.
— Точно? Голос какой-то странный.
— Всё в порядке.
— Слушай, — он помолчал, — я в городе сейчас. Может, встретимся? Поговорим?
Я хотела отказаться, но вдруг поняла, что не хочу быть одна.
— Давай. Через час в нашем кафе?
— Договорились.
Кафе почти не изменилось за те годы, что мы не были здесь вместе. Те же столики, те же пирожные в витрине. Игорь ждал меня у входа.
— Привет, — он улыбнулся. — Ты всё такая же красивая.
— Привет, — я не стала отвечать на комплимент. — Пойдём внутрь, холодно.
Мы сели за столик у окна. Заказали кофе и пирожные — как в старые времена.
— Как твоя мама? — спросил Игорь. Он всегда хорошо относился к ней.
— Не очень. Последние месяцы она часто устает, жалуется на боли. Сдала анализы, ждем результатов.
— Надеюсь, ничего серьезного, — он обеспокоенно посмотрел на меня. — А у тебя как дела? Работа? Личная жизнь?
— Всё по-старому. Работаю в той же бухгалтерии. Личной жизни нет, — я попыталась улыбнуться. — А у тебя?
— Так же. Работаю много. После тебя как-то не складывается.
Я промолчала. Мы развелись по обоюдному согласию — не ссорились, просто поняли, что больше не любим друг друга. Или делали вид, что поняли.
— Вер, что случилось? — вдруг спросил он. — Я же вижу, что-то не так.
Я посмотрела на него. Игорь знал меня слишком хорошо.
— Мама мне вчера сказала, что мой отец жив. Что он не погиб, а просто ушёл к другой женщине. Двадцать пять лет назад.
Игорь медленно опустил чашку.
— И всё это время она говорила тебе, что он погиб?
— Да.
— И где он сейчас?
— В Сочи. Живёт там с семьёй. У него двое детей.
Игорь покачал головой:
— Вот это новости. И что ты думаешь делать?
— Не знаю. Часть меня хочет найти его, увидеть. Другая часть считает, что лучше оставить всё как есть.
— А что тебе говорит твоё сердце?
Я задумалась. Что говорило моё сердце? Оно молчало, оглушённое правдой.
— Не знаю. А что бы ты сделал на моём месте?
Игорь пожал плечами:
— Трудно сказать. Но я бы, наверное, хотел узнать, почему он так поступил. Понять его мотивы.
— Думаешь, есть такие мотивы, которые могут оправдать то, что он бросил беременную жену? Хотя она сама не сказала ему... — последнюю фразу я добавила после паузы, нахмурившись.
— Нет. Но понять — не значит простить.
Мы просидели в кафе почти три часа. Говорили об отце, о маме, о нас. Когда вышли на улицу, уже стемнело.
— Проводить тебя? — спросил Игорь.
— Нет, спасибо. Я пройдусь пешком, подумаю.
Он кивнул, но всё равно пошёл рядом. Молча. Я была благодарна ему за это молчание.
У подъезда Игорь остановился:
— Вера, что бы ты ни решила, я с тобой. Если нужна будет помощь — звони.
— Спасибо, — я впервые за день искренне улыбнулась. — Правда, спасибо.
Он ушёл, а я осталась стоять, глядя ему вслед. Почему мы расстались? Сейчас это казалось глупым.
Дома я снова достала конверт с фотографией и адресом. Долго смотрела на чужие счастливые лица. Потом решилась и набрала номер, указанный на листке.
— Алло? — ответил мужской голос. Хриплый, низкий.
Я молчала, слушая его дыхание.
— Алло? Кто это? — повторил он.
Я нажала отбой. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.
Утром позвонила мама:
— Как ты, доченька?
— Нормально. Когда вернёшься?
— Завтра, наверное. Ты злишься на меня?
Я задумалась. Злилась ли я? Да, конечно. Но больше — на него, чем на неё.
— Не знаю, мама. Просто мне нужно время, чтобы всё осмыслить.
— Конечно, милая. Я понимаю.
— Мам, а почему ты решила рассказать мне сейчас? После стольких лет?
Она помолчала.
— Помнишь, я говорила про боли в последнее время? Врач наконец поставил диагноз. У меня рак. Четвёртая стадия. Не хотела говорить, пока не буду уверена. Мне осталось несколько месяцев.
Комната поплыла перед глазами.
— Что? Почему ты молчала? Когда ты узнала?
— Подозревала давно. Боли, слабость... Думала — возраст. Окончательный диагноз получила неделю назад. Не хотела тебя пугать. Но потом поняла, что должна рассказать тебе об отце. Не хочу уходить с этой ложью.
Я не могла говорить. Горло сдавило, словно невидимой рукой.
— Мама, мы будем бороться. Есть клиники, лечение...
— Нет, Верочка. Уже поздно. Я приняла это. И ты прими.
— Мама...
— Всё хорошо, доченька. Всё хорошо.
Мы говорили ещё долго. О её болезни, о лечении, которое она отказывалась проходить, о том, что она хочет провести последние месяцы дома, а не в больнице.
Когда разговор закончился, я сидела в оцепенении. Мама умирала. Человек, который был со мной всю мою жизнь, скоро уйдёт. А тот, кто должен был быть рядом, но исчез ещё до моего рождения, продолжал жить своей жизнью, даже не подозревая о моём существовании.
Я снова взяла телефон и набрала номер отца. На этот раз, когда он ответил, я заговорила:
— Здравствуйте. Вы меня не знаете. Меня зовут Вера. Вера Егорова. Я ваша дочь.
Тишина. Потом:
— Что за шутки?
— Это не шутки. Моя мама — Татьяна Егорова. Вы были женаты двадцать пять лет назад. Вы ушли, когда она была беременна мной. На самом раннем сроке, она ещё и сама толком не знала.
— Послушайте, я не знаю, кто вы и зачем звоните, но...
— Я могу прислать вам свою фотографию. Говорят, я очень похожа на вас.
Снова молчание.
— Дайте мне свой номер, — наконец сказал он. — Я перезвоню.
Я продиктовала номер и положила трубку. Руки дрожали. Я только что разговаривала со своим отцом. С человеком, которого считала мёртвым всю свою жизнь.
Он не перезвонил ни через час, ни через два. Я начала думать, что он не позвонит вообще. Может, и к лучшему.
Звонок раздался ближе к вечеру.
— Алло, — его голос звучал устало. — Я просмотрел старые фотографии. У меня действительно была жена по имени Татьяна. Но она не была беременна, когда мы расстались.
— Она вам не сказала.
— Почему?
— Не знаю. Наверное, не хотела, чтобы вы остались с ней из жалости. Или из чувства долга. Она была на самом раннем сроке. Даже сама не была полностью уверена.
Он тяжело вздохнул:
— Послушайте... Вера. Это очень неожиданно для меня. Я не знаю, что сказать.
— Вам ничего не нужно говорить. Я просто хотела, чтобы вы знали, что я существую.
— Да, конечно... — он запнулся. — А как Татьяна? Как она?
— Умирает от рака. Осталось несколько месяцев.
Резко, жестоко. Но я хотела, чтобы он почувствовал хоть долю той боли, что чувствовала я.
— Мне очень жаль, — тихо сказал он. — Она была хорошим человеком.
— Да, была и есть. Она вырастила меня одна. Без вашей помощи.
— Послушайте, Вера... Я понимаю, что вы злитесь. И имеете на это право. Но всё не так просто...
— А как? Объясните мне.
Он глубоко вздохнул:
— Я не могу по телефону. Это долгий разговор. Может быть, мы могли бы встретиться?
— Вы предлагаете мне приехать в Сочи?
— Нет. Я приеду к вам. Скажите, где вы живёте.
Я назвала город.
— Я могу приехать через три дня, — сказал он. — В пятницу.
— Хорошо. Я пришлю адрес сообщением.
— Спасибо.
Мы помолчали.
— До встречи, Вера.
— До встречи... отец.
Я положила трубку и закрыла лицо руками. Отец. Это слово звучало так странно.
Вечером вернулась мама. Бледная, осунувшаяся. Я бросилась к ней, обняла.
— Мамочка, почему ты не сказала мне раньше? О болезни?
— Не хотела тебя расстраивать, — она слабо улыбнулась. — Ты говорила с ним?
Я кивнула:
— Да. Он приедет в пятницу.
Мама вздрогнула, на лице отразилась тревога:
— Сюда? Зачем? Вера, я не хочу его видеть. Только не сейчас.
— Он просто хочет поговорить. Объяснить, почему ушёл.
— Не надо было звонить ему, — она покачала головой. — Я не для этого рассказала тебе.
— А для чего?
— Чтобы ты знала правду. Но не чтобы возобновлять отношения с ним. Не хочу, чтобы он увидел меня такой... больной.
Я взяла её за руку:
— Мама, я просто хочу понять. Кто он, почему поступил так. Это важно для меня.
Она вздохнула:
— Хорошо. Только... я не хочу его видеть. Не хочу, чтобы он приходил сюда.
— Я встречусь с ним в кафе.
Три дня прошли как в тумане. Я ходила на работу, возвращалась домой, заботилась о маме. Мы почти не говорили об отце, но его призрак незримо присутствовал между нами.
В пятницу я взяла выходной. Встреча была назначена на два часа дня в кафе в центре города. Я пришла на полчаса раньше, заказала кофе и стала ждать.
Он появился ровно в два. Я сразу узнала его — то же лицо, что на фотографии, только постаревшее. Седые виски, морщины вокруг глаз. Но улыбка — моя улыбка.
— Вера? — он остановился у столика.
Я кивнула. Он сел напротив, положил руки на стол. Руки с такими же длинными пальцами, как у меня.
— Спасибо, что согласились встретиться, — начал он.
— Вы хотели поговорить. Я слушаю.
Он заказал кофе, потом долго молчал, собираясь с мыслями.
— Не знаю, с чего начать, — наконец сказал он. — Когда я уходил от Татьяны, я не знал, что она беременна. Клянусь вам.
— Мама сказала, что не говорила вам.
— Да... — он потёр лоб. — Мы прожили вместе три года. Последний год был... сложным. Мы много ссорились. Я встретил другую женщину. Влюбился.
— И ушли к ней.
— Да, — он опустил глаза. — Нам с Татьяной было плохо вместе. Я думал, так будет лучше для всех.
— Но вы ошиблись.
— Да, — он поднял взгляд. — Если бы я знал, что она ждёт ребёнка... Я бы никогда не ушёл.
— Правда? — я посмотрела ему в глаза. — Или вы сейчас говорите то, что я хочу услышать?
Он выдержал мой взгляд:
— Правда. Я никогда бы не бросил своего ребёнка. У меня двое детей. Они для меня — всё.
— А я? Кто для вас я?
Он помолчал.
— Честно? Я не знаю. Вчера я даже не подозревал о вашем существовании. Сегодня сижу напротив взрослой женщины, которая называет меня отцом. Это... странно.
— Для меня тоже, — я отпила кофе. — Всю жизнь я считала вас погибшим героем. А оказалось — вы просто человек, который предпочёл другую жизнь.
— Я не знал, — повторил он. — Если бы знал...
— Но вы не пытались найти маму? Узнать, как она? Хотя бы раз за двадцать четыре года?
Он покачал головой:
— Нет. Мы расстались плохо. Она сказала, что не хочет меня больше видеть. Я уважал её желание.
— Или вам было проще так думать.
Он не ответил. Мы сидели молча, глядя друг на друга через столик. Чужие люди с одинаковыми чертами лица.
— Расскажите о своей семье, — наконец попросила я.
Он немного оживился:
— Моя жена Елена. Мы с ней начали встречаться через два года после расставания с вашей мамой. Поженились, когда я окончательно перебрался в Сочи. У нас двое детей — Антон и Марина. Антону восемнадцать, он недавно поступил в университет. Марине пятнадцать, учится в школе.
Мои единокровные брат и сестра. Странно было думать об этом.
— Они знают обо мне?
— Нет. Пока нет, — он замялся. — Я не знал, как сказать им.
— Понимаю.
— А вы? Расскажите о себе.
— Я пожала плечами:
— Мне двадцать три. Работаю в бухгалтерии. Была замужем, развелась. Детей нет.
— Почему развелись?
— Не сошлись характерами, — я не стала вдаваться в подробности. — Мама вырастила меня одна. Работала на двух работах, чтобы дать мне образование.
Он опустил глаза:
— Мне очень жаль. Если бы я знал...
— Вы уже говорили это.
Мы снова замолчали.
— Что теперь? — спросил он.
— Не знаю. Я позвонила вам, потому что хотела понять, почему вы ушли. Теперь я знаю.
— И что вы думаете?
— Думаю, что вы тогда поступили так, как считали правильным. Без злого умысла.
Он кивнул:
— Спасибо за это. Многие бы просто возненавидели меня.
— Я не говорю, что не испытываю негативных чувств, — уточнила я. — Просто пытаюсь понять.
Мы проговорили ещё два часа. О его жизни, о моей. О маме, о его семье. О том, что могло бы быть, если бы всё сложилось иначе.
Когда мы вышли из кафе, начинало темнеть. Он остановился под фонарём:
— Вера, я хотел бы... видеться с вами. Если вы позволите.
Я посмотрела на него. Этот человек не был злодеем из моих детских фантазий. Просто мужчина, который когда-то сделал выбор, не зная всех последствий.
— Я подумаю, — ответила я. — Сейчас всё слишком запутанно. Мама болеет, ей осталось немного...
— Я понимаю, — он кивнул. — Могу я хотя бы попрощаться с ней?
— Она не хочет вас видеть.
— Жаль. Я бы хотел извиниться перед ней.
— Поздно для извинений, вам не кажется?
Он грустно улыбнулся:
— Наверное, вы правы. Но всё же... передайте ей, что я сожалею. Очень сожалею.
— Хорошо. Передам.
Мы попрощались. Он дал мне свою визитку, сказал, что будет ждать моего звонка. Когда буду готова. Я задержала визитку в руках дольше, чем нужно, прежде чем убрать её в карман.
Дома мама ждала меня в кресле у окна. Она выглядела встревоженной, нервно теребила край пледа.
— Ну как? — спросила она, когда я вошла.
— Нормально, — я сняла пальто. — Он не знал, что ты была беременна.
— Конечно, не знал. Я не сказала ему, — мама отвела взгляд. — И как он отреагировал?
— Был шокирован. Растерян. Сказал, что никогда бы не ушёл, если бы знал.
Мама нервно усмехнулась:
— Конечно, так он теперь говорит. А тогда даже не попытался вернуться, узнать, как я.
— Почему ты не сказала ему?
Мама отвернулась к окну:
— Потому что он уже выбрал. Выбрал другую женщину, другую жизнь. Мы с тобой были бы для него обузой. А я не хотела жить с мужчиной, который остался со мной только из чувства долга.
— Но я не была обузой. Я была его ребёнком.
— Да, — тихо сказала она. — Наверное, я ошиблась. Но тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Что лучше растить тебя одной, чем с отцом, который на самом деле не хочет быть с нами.
Я подошла к ней, обняла за плечи:
— Мам, он просил передать, что сожалеет. Очень сожалеет.
Она кивнула, но ничего не сказала. Мы сидели молча, глядя, как за окном падает снег. Тот же снег, что и четыре дня назад, когда всё ещё было по-старому.
На следующее утро мне позвонил Игорь:
— Как прошла встреча?
— Нормально, — я не стала вдаваться в подробности. — Обычный мужчина. Не монстр, но и не герой.
— А ты чего ожидала?
Я задумалась:
— Не знаю. Я сама не понимаю, зачем пошла на эту встречу. Наверное, просто хотелось увидеть, кто он... Хотелось какого-то объяснения, которое всё расставило бы по местам. А получила просто историю человека, который выбрал другой путь.
— И что теперь?
— Не знаю. Он хочет поддерживать отношения. Дал визитку, сказал звонить, когда буду готова.
— А ты будешь?
— Не уверена, — я посмотрела в окно. — Сейчас все мысли о маме. Как помочь ей, как сделать так, чтобы последние месяцы были... нормальными.
— Понимаю, — в трубке слышалось его дыхание. — Слушай, может, мне приехать? Помочь чем-то?
Предложение было неожиданным. Мы видались иногда после развода, но это была скорее привычка, чем что-то большее. Или нет?
— Не знаю, Игорь. Я в такой неразберихе сейчас...
— Вот поэтому и предлагаю. Тебе нужна поддержка.
Я закрыла глаза:
— Хорошо. Приезжай.
Он появился через час с пакетами продуктов.
— Решил, что готовить тебе некогда, а есть надо, — сказал он, разгружая покупки на кухне.
Мама вышла из своей комнаты, удивлённо посмотрела на гостя:
— Игорь? Ты здесь?
— Здравствуйте, Татьяна Николаевна, — он улыбнулся. — Приехал проведать вас.
— Зачем? — мама всегда была прямолинейной. — Вы же развелись.
— Развелись, — согласился он. — Но это не значит, что я перестал заботиться о вас.
Мама хмыкнула, но ничего не сказала. Ушла к себе, тихо прикрыв дверь.
— Она стала ещё прямее, чем раньше, — заметил Игорь.
— Болезнь, — я пожала плечами. — Уже нет сил на условности.
Мы вместе приготовили обед, поели. Игорь рассказывал о работе, о новой квартире, которую недавно купил. Обычные разговоры, которые отвлекали от тяжёлых мыслей.
Вечером, когда мама уснула, мы сидели на кухне с чаем.
— Ты правда считаешь, что он не знал о твоём существовании? — спросил Игорь.
— Думаю, да. Он выглядел действительно потрясённым.
— И что ты чувствуешь к нему?
Я задумалась:
— Сложно сказать. Он мне чужой человек. Но в то же время... он мой отец. Часть меня. Смотрю на него и вижу свои черты, свои жесты.
— Будешь общаться с ним?
— Не знаю. Сейчас точно не до этого.
Игорь кивнул:
— Конечно. Сначала мама.
Он остался на ночь — постелил себе в гостиной. Утром приготовил завтрак для всех. Мама вышла к столу и впервые за много дней съела полноценную порцию.
— Вкусно, — сказала она. — Я и забыла, как ты хорошо готовишь, Игорь.
Он улыбнулся:
— Для вас — всегда пожалуйста.
После завтрака он уехал, но вечером вернулся — с продуктами и лекарствами, которые я просила купить для мамы.
Так повелось — Игорь приезжал каждый день после работы. Готовил ужин, разговаривал с мамой, помогал по дому. Уезжал поздно или оставался ночевать в гостиной.
Однажды, когда мы мыли посуду, я спросила:
— Зачем ты это делаешь, Игорь?
Он пожал плечами:
— Потому что вы мне не чужие. И потому что я всё ещё люблю тебя. Всегда любил.
Я замерла с тарелкой в руках:
— Но мы развелись. По обоюдному согласию.
— Я согласился, потому что видел — ты устала от наших отношений. Хотел дать тебе свободу. Думал, может, ты встретишь кого-то лучше меня.
— Игорь...
— Ничего не говори сейчас, — он взял у меня тарелку. — Просто знай, что я здесь. И останусь столько, сколько нужно.
Через неделю отец позвонил. Я как раз возвращалась с работы.
— Здравствуйте, Вера, — голос был неуверенным. — Как вы?
— Нормально, — ответила я. — А вы?
— Тоже. Вернулся в Сочи. Рассказал жене о вас.
— И как она отреагировала?
— Сначала была шокирована. Потом... поняла. Она хорошая женщина. Сказала, что будет рада познакомиться с вами. Когда вы будете готовы.
— Спасибо. Передайте ей мою благодарность.
— Как Татьяна?
— Держится. Но становится слабее.
— Вера, — он помолчал, — я хотел бы помочь. С лечением, с деньгами. Что угодно.
— Спасибо, но уже поздно. Врачи говорят, что лечение только продлит мучения. Мама хочет провести последнее время дома.
— Я понимаю. Но если нужна будет помощь — скажите. Пожалуйста.
— Хорошо.
Мама слабела с каждым днём. Перестала вставать с постели, почти не ела. Игорь взял отпуск на работе, чтобы помогать мне ухаживать за ней.
Однажды ночью мама позвала меня. Я сидела у её кровати, держа за руку.
— Доченька, — её голос был едва слышен, — прости меня.
— За что, мама?
— За то, что скрывала правду об отце. Думала, так будет лучше.
— Всё хорошо, мама. Я понимаю.
— И ещё... Игорь. Он любит тебя. Всегда любил.
— Я знаю.
— Не отталкивай его снова. Он хороший человек.
Я кивнула, сжимая её руку:
— Не буду, мама. Обещаю.
Она улыбнулась и закрыла глаза. Через час её не стало.
На похоронах было немного людей — соседи, несколько маминых подруг, мои коллеги. Игорь стоял рядом со мной, поддерживая.
Вечером, когда все разошлись, мы остались вдвоём в пустой квартире.
— Что теперь? — спросил Игорь.
— Не знаю, — я покачала головой. — Всё кажется таким бессмысленным.
Он обнял меня, и я заплакала — впервые за эти дни.
Через неделю позвонил отец:
— Вера, я узнал о Татьяне. Мне очень жаль.
— Спасибо.
— Как вы?
— Держусь.
— Вера, я думал... может быть, вы приедете к нам? В Сочи? Познакомитесь с семьёй, отдохнёте от всего.
Я задумалась. Ещё недавно это предложение показалось бы мне абсурдным. Но сейчас...
— Я подумаю. Мне нужно время.
— Конечно. Я понимаю.
Мы поговорили ещё немного и попрощались. Я положила трубку и посмотрела в окно. Снег почти растаял, обнажая чёрную землю. Скоро придёт весна.
Игорь вернулся с работы, принёс продукты.
— Отец звонил, — сказала я. — Приглашает в Сочи.
— Поедешь?
— Не знаю. Может быть, летом. Сейчас не могу ещё.
Он кивнул:
— Понимаю.
Мы поужинали, потом сидели в гостиной. Игорь держал меня за руку, и впервые за долгое время я чувствовала покой.
— Игорь, — тихо сказала я, — спасибо тебе. За всё.
— Не за что, — он улыбнулся. — Я же люблю тебя.
Я посмотрела на него — человека, который был рядом в самые тяжёлые моменты. Который никогда не предавал, не уходил на самом деле, даже когда мы развелись.
— Знаешь, — медленно сказала я, — кажется, я начинаю вспоминать, почему мы когда-то были вместе. И почему я чувствовала себя рядом с тобой в безопасности.
Он крепче сжал мою руку:
— Мы справимся. Со всем справимся. Вместе.
Я кивнула. За окном падал последний зимний снег, накрывая землю тонким белым покрывалом. Скоро оно растает, и придёт новая весна. И новая жизнь.