Из них двоих мохнатый - это шмель. Душистый - цветок шиповника. Одно из самых древних сочетаний, когда-то придуманных на Земле.
Как и откуда узнаёт шмель цветок на своём пути, неизвестно. Идёт строго на аромат, вычерчивая в пространстве ломаные линии гудящим полосатым телом? Или чувствует биение цветочного сердца? И опускается трепетно. Он бы предложил цветку сердце своё, и целых шесть надёжных рабочих рук в придачу. Но никогда не кружится мохнатая голова, твёрдо помнит: он, шмель, не создан для одного цветка. Он создан для очень и очень многих. И, подержав в невесомых тройных объятиях шиповниковое сердце, он снова летит, кружит, бросается из стороны в сторону, возвращается снова и снова. И, наконец, уносит вдаль что-то очень ценное, не различимое глазом. Огромным и нечутким человеческим глазом.
Шмель из другого мира с человеком и не подозревает о его существовании, о его нервной и умственной деятельности. Он чувствует рядом со своим полётом присутствие чего-то тревожного, совсем чужеродного, сотрясающего и разрывающего воздух. При этом шмеля оно отчаянно боится. Делает ряд нелепых, неуклюжих, очень замедленных движений, отмахиваясь какими-то двумя громадными частями себя.
Шмель не знает, что это вторглось в мир. Он раздражённо завывает низким голосом. Он очень не любит встречаться с человеком, особенно возле цветка.
И когда я ухожу своей дорогой по траве, то слышу за спиной целых два облегчённых вздоха - мохнатый и душистый. И там опять всё хорошо, как было придумано на Земле миллионы лет назад: не человеку раскроет свою душу цветок, не человек расслышит биение его сердца.