Я вообще человек спокойный. Терпеливый. Не занудный. Говорю мало — слушаю много. Живу по принципу: «Если проблему можно решить деньгами — это не проблема. Если нельзя — это не мои деньги».
Но всё имеет предел. Даже терпение зятя.
Моя тёща, Софья Аркадьевна, — женщина видная, бодрая, 62 года с хвостиком. Этот хвостик она лично держит руками, чтобы не убежал вперед времени.
Одетая с иголочки, вся в золоте, духах и уверенности в своей неотразимости. Болезни у неё, как у министра экономики: они есть всегда. Иногда тяжёлые. Иногда очень тяжёлые. А иногда — как сейчас — «на грани жизни и смерти».
Я три года наблюдал, как она лечится. Как она борется за своё здоровье, героически отдавая мои деньги зарубежной медицине. Консультации у профессоров, обследования в Швейцарии, диагностика в Израиле, профилактика в Германии, санаторно-курортное восстановление в Таиланде — список был длиннее моей налоговой декларации.
— Понимаешь, зятёк, здоровье — это главное, — с глубокой печалью сообщала она, показывая мне счета за анализ крови стоимостью, как квартира в Мытищах.
А я платил. Потому что как? Это же мать жены. Родной человек. Страшно болеет. Кашляет иногда даже. Три раза в год. При встрече. Когда про деньги речь.
Но однажды я заметил странность: как только Софья Аркадьевна улетала «на лечение», в её соцсетях начиналась феерия.
Картинки пляжей, бассейнов, бокалов с аперолем, улыбающихся мужчин неопределённого возраста и происхождения.
Подписи:
«Спасибо клинике за заботу!»
«После процедуры — прогулка на яхте»
«Врачи разрешили немного расслабиться»
«Новая методика дыхательных практик под пальмами»
Я ждал. Три года. Ждал, когда она вылечится. А потом решил: хватит.
⸻
Когда Софья Аркадьевна в очередной раз заявила, что «надо срочно в Турцию — там профессор Мехмет практикует уникальные инъекции на основе ослиной сыворотки», я понял — момент настал.
— Дорогая мама, — сказал я с самой искренней заботой. — Вам нельзя одной ехать в таком состоянии. Я помогу собрать вещи.
— Ой, ну ты что! Я сама соберу, — замахала руками Софья Аркадьевна. — Там ничего сложного: пара платьев, купальни… ой… халатов, конечно, и всё.
— Нет-нет, мама, — настаивал я. — Вы же сами говорили: профессор просил соблюдать строгий режим. Всё должно быть идеально. Я сам уложу.
И мы сели собирать чемодан.
Я аккуратно складывал в него:
— Три больничные ночнушки.
— Тонометр.
— Десять упаковок таблеток от давления.
— Ортопедическую подушку.
— Подгузники на всякий случай — кто знает, как там эти процедуры действуют.
— Больничные тапочки.
— Справку с амбулаторной карты.
— Медицинский полис.
Каждый предмет я комментировал:
— Вот ночнушка для первой недели реабилитации.
— Вот халат для процедур в барокамере.
— Вот вам специальные чулки от тромбоза — доктор настаивал.
Софья Аркадьевна нервно улыбалась и пыталась под шумок засунуть в чемодан то пляжное платье, то купальник с пайетками.
— Мама, — говорил я строго, — доктор же просил исключить солнечные ванны. Пигментация вредна.
— Ой, ну да, конечно, я просто перепутала. Это старое, автоматом положила…
Я методично вытаскивал «автоматически положенное» и заменял на согревающие носочки и шерстяной шарф.
Жена сидела рядом и грызла губу, еле сдерживая смех. Она давно уже всё знала. Просто наблюдала, как папа делает операцию «возвращение совести».
Когда чемодан был собран — аккуратный, медицинский, строго по списку, Софья Аркадьевна окончательно посерела.
— Я помогу вам в аэропорту, — ласково предложил я. — А Оля (жена моя) решила лететь вместе, поддержать вас.
— Вместе? — дрогнувшим голосом переспросила тёща.
— Конечно! На здоровье мамы мы не экономим. Всецело поддерживаем вас.
⸻
Уже в самолёте, в бизнес-классе, тёща попыталась организовать финальный шантаж:
— Вы знаете… может, не стоит Оле со мной ехать. Там всё-таки врачи, чужая страна, эти больничные запахи…
— Мама, — сказала жена с широкой улыбкой, — мы же с тобой обе женщины! Мне будет полезно увидеть клинику. Ведь если что — я потом смогу тебя сопровождать одна, без мужа.
У Софьи Аркадьевны начали дёргаться веки.
⸻
В Стамбуле её встретил тот самый профессор Мехмет. То есть, как нам было объяснено — «ассистент профессора», по имени Мустафа. Парень с накачанными руками, синими глазами, золотой цепочкой и кавказским акцентом.
— Добрый день, мадам София, — сказал Мустафа, слегка наклонившись к тёще. — Я очень рад вас видеть снова!
— Вы снова? — удивилась жена.
— Конечно. Мы же уже встречались в марте, когда мадам проходила у нас первый курс водной терапии.
— В марте? Мама, а ты мне говорила, что была в санатории в Ярославле.
— Ой, я… я перепутала, — пробормотала Софья Аркадьевна. — Там был мастер-класс… по… водным процедурам.
⸻
В клинику мы так и не попали.
Потому что никакой клиники не было. Была небольшая вилла с бассейном и винным баром.
Когда мы туда приехали, на шезлонгах у бассейна валялись две немолодые дамы в леопардовых купальниках, явно из той же возрастной категории, что и тёща. На столике — кальяны, шампанское, свежая клубника.
— О! Софочка приехала! — закричала одна из них. — Где твои турецкие волшебники? Опять на пляже?
Жена смотрела на это, как на экспонат из музея человеческой наглости.
— Мама, — тихо сказала она. — Это лечение?
Софья Аркадьевна заёрзала.
— Это подготовительный этап. Перед инъекциями.
— А профессор?
— Профессор занят. Очень занят.
— Где медицинская аппаратура?
— Тут климат — уже лечебный фактор.
⸻
Вечером мы собрались на «разговор».
За столом сидели: я, жена, Софья Аркадьевна и Мустафа, который очень хотел уйти, но мы не позволили.
— Мам, — начала жена. — Сколько ты уже так «лечишься»?
— Ну… с тех пор, как ушла с работы, я решила уделить здоровье внимание.
— И сколько денег ты вытянула у нас за три года?
— Дочка… ну что ты так… ты же сама говорила: здоровье — дороже.
— Мама, ты меня обманула.
— Нет! — неожиданно выкрикнула Софья Аркадьевна. — Я обманула его! — и ткнула в меня пальцем.
— Благодарю за честность, — ответил я. — Я знал. Просто хотел услышать.
Мустафа поднял руку:
— Я просто переводчик. София сказала, что вы знали.
— Знал. Но думал: сама устанет, сама остановится.
— А она? — спросила жена.
— А она — вошла во вкус.
⸻
Мы улетели домой вдвоем.
Тёща осталась в Турции — на «реабилитацию». За свой счёт.
⸻
Через полгода Софья Аркадьевна вернулась.
Похудевшая, без шуб, без украшений. С кредитами.
— Ну что? — спросил я.
— Полечилась, — грустно сказала она. — Теперь уже — по-настоящему лечусь.
Я кивнул. А жена добавила:
— А мы ведь предлагали просто ходить к врачу в Москве.
⸻
С тех пор моя тёща здорова как бык. Ни одного приступа, ни одного анализа, ни одной клиники.
Потому что настоящая болезнь — это не давление, не суставы и не сердце.
Настоящая болезнь — это страсть жить чужими деньгами.
А она, слава Богу, лечится.