Лена сначала не поверила своим глазам. Стояла у калитки родительской дачи и смотрела на чужие машины во дворе, слышала громкую музыку и пьяный смех. А ведь еще утром Галина Петровна не отвечала на звонки.
— Ты чего встала? — Андрей вышел из машины, хлопнул дверцей. — Заходим?
— Андрюш... — Лена показала на участок. — Там какая-то тусовка.
Муж нахмурился. Они специально приехали к маме пораньше, хотели помочь с огородом, шашлычков пожарить. Суббота все-таки.
— Мама! — крикнул Андрей, толкая калитку. — Мам, мы приехали!
Из дома выскочила Галина Петровна. Растерянная, с красным лицом, в фартуке. За ней тянулся запах жареного мяса и что-то еще... алкоголя?
— Ой, детки! А вы чего без звонка-то? Я бы... ну, предупредили бы...
— Галина Петровна, мы звонили. Вы трубку не брали. — Лена оглядела двор. На веранде сидела компания человек из семи. Ее узнали не сразу, но когда узнали...
— Ленка! — завизжала Танька, Андреева сестра. — Вот это сюрприз! Мам, ты не говорила, что они приедут!
Танька была пьяная. Очень пьяная. Рядом с ней развалился ее муж Вова, а вокруг — куча незнакомых лиц. Все веселые, довольные жизнью.
— Что здесь происходит? — тихо спросил Андрей.
Галина Петровна замялась:
— Ну... Танечка с друзьями приехала. Отдохнуть. Природа же, воздух... Вы проходите, проходите! Я сейчас и вам местечко найду!
Но Лена уже шла к дому. Что-то было не так. Очень не так.
Порог родного дома она переступила и замерла. Вместо маминого старого дивана с вышитыми подушками стояли два каких-то кожаных кресла. Антикварный комод исчез. Вместо него — современная тумба под телевизор.
— Где мамин комод? — спросила она, поворачиваясь к свекрови.
— А-а-а... Комод... — Галина Петровна нервно поправила фартук. — Да он же старый был совсем. Сломался весь. Мы его выкинули.
— Выкинули?! — Лена почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Мамин комод?! Антикварный?!
— Лен, что случилось? — Андрей положил руку ей на плечо.
— Где папин сундук? Где мамина мебель?!
Лена металась по комнатам. Исчезли резные стулья. Пропал бабушкин буфет. Даже старинное зеркало сняли со стены.
— Мам! — крикнул Андрей. — Объясни, что здесь произошло!
Галина Петровна наконец не выдержала:
— Да что вы раскричались-то! Мебель старая была, никому не нужная! Танечке с Вовой негде было спать, когда приезжают! Друзей привозят! А тут красота какая, природа! Мы и решили... обновить все. Для удобства!
— Для чьего удобства?! — взорвалась Лена. — Это МОЯ дача! Моя мебель! Память о родителях!
— Ленка, ты чего психуешь? — в дом вплыла Танька. — Мебель — фигня. Главное — душа! А у нас тут такая атмосфера! Мы каждые выходные теперь приезжаем! Мам готовит, убирает... Красота!
— Каждые выходные?!
— Ну да! — Танька хихикнула. — А чего ей одной-то сидеть? Скукота! А тут мы — живые люди, веселье!
Андрей молча слушал. Лицо у него становилось все мрачнее.
— Мам, — сказал он очень тихо. — Ты помнишь, о чем мы договаривались весной?
— Андрюшенька, ну что ты... — Галина Петровна попыталась взять сына за руку. — Я же для вас стараюсь! Огородик веду, порядок навожу...
— Какой порядок?! — Лена показала на окно. — Там твоя дочка с пьяной компанией гуляет! На чужой даче!
— Не чужой! — огрызнулась Танька. — Мы же родня!
— Родня?! — Лена развернулась к ней. — А когда мы с Андреем ипотеку брали, где была эта родня? Когда твоя мамочка дачу продала, чтобы тебе на квартиру скинуться, мы что — не родня были?
— Лен, успокойся, — попытался остановить ее Андрей.
— Нет! Не успокоюсь! — У Лены голос дрожал от ярости. — Пять лет мы ипотеку тянули! Одни! А она... — показала на Таньку, — получила квартиру на блюдечке! И теперь еще и мою дачу захватила!
— Да никто ничего не захватывал! — заорала Танька. — Мама сама предложила!
— Мама? — Лена повернулась к Галине Петровне. — Ты САМА предложила выкинуть родительскую мебель и устроить здесь притон для твоей драгоценной дочки?
Галина Петровна стояла как вкопанная. Впервые за годы знакомства Лена видела ее растерянной.
— Я... я просто думала... — бормотала свекровь. — Вы же редко приезжаете... А Танечка...
— А Танечка что? — встрял Андрей. — Танечка особенная? Ей все можно?
— Андрей! — мать посмотрела на сына умоляюще. — Ну не ссориться же из-за мебели!
— Не из-за мебели! — крикнула Лена. — Из-за наглости! Из-за того, что вы считаете эту дачу своей собственностью!
С веранды донеслось пьяное:
— Танька! Иди сюда! Тост поднимаем за хозяйку дачи!
Лена почувствовала, как внутри все закипает.
— Хозяйка дачи?! ХОЗЯЙКА?!
Она выскочила на веранду. Компания моментально стихла.
— Я хозяйка этой дачи! — закричала Лена. — И я требую, чтобы вы немедленно убрались отсюда!
— Ты чего, девочка? — попытался вмешаться Вова. — Мы тут мирно отдыхаем...
— Мирно?! На чужой территории?! Без разрешения?!
— Лена, ну хватит! — Танька поднялась со стула. — Ты чего психуешь? Подумаешь, мебель какая-то...
— Какая-то?! — У Лены голос сорвался. — Это была ПАМЯТЬ о моих родителях! Они умерли, когда мне было двадцать! И эта мебель — все, что у меня от них осталось!
Танька осеклась. Впервые за вечер ее лицо стало серьезным.
— А ты... — Лена повернулась к ней, — ты ее просто выбросила! Как мусор!
— Я не знала... — тихо сказала Танька.
— Не знала?! А спросить не могла?! Позвонить?!
Андрей вышел на веранду. Лицо у него было каменное.
— Все. Собираемся и уезжаем. Прямо сейчас.
— Андрюша! — Галина Петровна схватила сына за рукав. — Ну что ты! Мы же можем договориться!
— О чем договориться, мам? — Андрей аккуратно освободил руку. — О том, что ты превратила дачу моей жены в проходной двор для Таньки? О том, что без спросу выбросила семейные реликвии?
— Но я же хотела как лучше!
— Для кого лучше? Для Таньки? — Андрей покачал головой. — Знаешь, мам, а ведь Лена тебя защищала. Когда ты попросилась пожить здесь, я был против. А она сказала: "Пусть живет. И нам хорошо, и ей дело по душе".
Галина Петровна побледнела.
— Она тебе доверила самое дорогое, что у нее есть, — продолжал Андрей. — А ты это предала.
— Андрей, я не хотела... — голос у матери стал тонким, жалким.
— Не хотела? — Лена подошла ближе. — А когда выбрасывала мамин комод, ты о чем думала? О том, как Танькиным друзьям будет удобно?
Танька молчала. Ее компания тоже притихла.
— Знаете что, — сказала Лена, — собирайте вещи. И уезжайте. Сегодня же.
— Куда я поеду?! — взвыла Галина Петровна. — У меня же квартиру сдается!
— А это уже не мои проблемы. Можете к своей любимой дочке. У нее квартира большая. Тем более что и деньги от сдачи квартиры тоже Таньке отдаете.
— Лена! — попытался остановить жену Андрей.
— Нет! — отрезала она. — Все! Хватит! Я устала быть дурочкой! Устала от того, что меня используют!
Она развернулась ко всем:
— Через час чтобы никого здесь не было! Ни машин, ни людей, ни вещей!
— А мебель? — тихо спросила Танька.
— Какая мебель? — Лена усмехнулась. — Ту, что ТЫ купила? Забирай с собой. Мне чужое не нужно.
Через два часа дача опустела. Андрей с Леной сидели на веранде и пили чай из термоса.
— Жалко? — спросила Лена.
— Чего жалко?
— Маму. Сестру.
Андрей долго молчал. Потом сказал:
— Знаешь, я вспомнил детство. Помню, как Танька всегда брала мои игрушки без спроса. А когда я жаловался, мама говорила: "Не жадничай, она же младше". Потом Танька брала мои книги, одежду, друзей... И каждый раз — "не жадничай".
Он посмотрел на жену:
— А когда мы поженились, мама продала дачу, чтобы Танька могла купить квартиру. И снова: "Не жадничай, у тебя же жена есть, сами справитесь".
— И ты никогда не возмущался?
— Возмущался. Внутри. А вслух... боялся показаться плохим сыном.
Лена взяла его за руку:
— Ты не плохой сын. Ты нормальный человек, который устал быть второсортным.
Они сидели, слушали тишину. Впервые за долгое время на даче было спокойно.
— Мебель жалко, — тихо сказала Лена. — Очень жалко.
— Найдем похожую, — пообещал Андрей. — Поедем по антикварным магазинам. Найдем.
— Не то.
— Не то. Но свое.
***
На следующий день Галина Петровна позвонила. Голос у нее был заплаканный:
— Андрей, ну неужели мы так и будем ссориться? Я же не со зла...
— Мам, — перебил сын, — а ты хоть раз подумала о том, что чувствует Лена? Когда узнала, что ее родительские вещи выбросили как хлам?
— Но я же не знала, что это так важно...
— Не знала? Серьезно? Ты не знала, что для человека важна память о погибших родителях?
Молчание.
— Мам, я не хочу ссориться. Но и терпеть больше не буду. Ты всю жизнь ставила Таньку выше меня. Сначала я думал — ладно, она младше. Потом — ладно, ей тяжелее. А теперь понял: ты просто ее больше любишь.
— Это не так!
— Так, мам. И знаешь что? Я с этим смирился. Но теперь у меня есть семья. И если тебе плевать на меня — твое дело. Но на мою семью плевать не будешь.
— Андрей...
— Все, мам. Когда будешь готова признать ошибку и извиниться перед Леной — позвони. А пока... пока нам не о чем говорить.
Он положил трубку.
Лена обняла мужа:
— Тяжело?
— Ага. Но правильно.
***
Прошел месяц. Галина Петровна так и не позвонила. Зато позвонила Танька:
— Андрей, твоя жена совсем офигела! Мама у меня живет, плачет каждый день!
— А о чем она плачет? — спокойно спросил Андрей.
— Как о чем? Вы же ее выгнали!
— Мы ее попросили покинуть НАШУ дачу после того, как она без спроса выбросила семейные реликвии моей жены.
— Подумаешь, мебель какая-то!
— Танька, а если бы кто-то выбросил мамины фотографии, ты бы тоже сказала "подумаешь"?
— Это другое дело!
— Ничем не другое. Для Лены эта мебель была памятью о родителях. А вы ее просто выкинули, чтобы вашим дружкам было где спать.
— Мы не знали...
— Не знали? Или не хотели знать?
Танька помолчала, потом сказала:
— Ладно. Может, мы немного перегнули. Но мама же хотела как лучше!
— Для кого лучше, Тань? Для вас? Или для нас?
Еще одна пауза.
— Слушай, а давайте так... Мы купим новую мебель. Красивую. И поставим на дачу.
Андрей усмехнулся:
— Не надо, Тань. Мы сами купим. Мы привыкли.
— Что значит "привыкли"?
— Привыкли все делать самим. Без помощи. Как с ипотекой, помнишь?
Танька замолчала. Потом тихо спросила:
— А что, мы теперь совсем не будем общаться?
— Не знаю, Тань. Я пока не готов.
— А мама?
— А мама пусть подумает о том, что натворила. И если поймет — позвонит сама.
***
Вечером Лена спросила:
— Не жалеешь?
— О чем?
— Что поссорился с семьей.
Андрей обнял жену:
— Знаешь, я всю жизнь пытался быть удобным сыном. Не жадничать, не обижаться, не требовать внимания. И что в итоге? Мама даже не поинтересовалась, как мы живем, когда перебралась на дачу. Ее интересовали только Танькины вечеринки.
Он помолчал, потом добавил:
— А с тобой я чувствую себя настоящим. Не удобным, не правильным — настоящим.
Они стояли у окна, смотрели на летний вечер. В следующие выходные планировали поехать на дачу и начать приводить ее в порядок. Но только как им хочется, а не как удобно для других.