Когда Таня выходила замуж за Алексея, она полагала, что в комплекте с мужем получит квартиру, кота и нормальную семейную жизнь. Ну, максимум — свекровь со сковородкой в качестве бонуса. Но судьба, хитрая девица, вручила ей золовку. Без чека, без возможности возврата, без инструкции по применению.
Золовку звали Оля. Для Тани — "твоя эта". Именно так она представлялась в её внутреннем монологе:
— А где твоя эта снова нашла поводы для скандала?
— Вчера твоя эта писала мне, что я «не такая».
— Слушай, Лёш, можно я буду вызывать экзорциста, когда твоя эта входит в квартиру?
Оля была женщиной с осанкой императрицы и душой коменданта казармы. На ней всегда был идеальный маникюр, даже если она пришла "на минуточку пересадить тебе вот тот замученный фикус". А приходила она часто. Без предупреждения. Со словами:
— А чего звонить? Мы ж родня.
С порога делала обзор: пыль на шкафу — есть, мясо на обед — нет, губы у Тани — бледные. И всё это сопровождалось репликами, которые вроде бы не оскорбление, но хочется после них выйти в окно.
— А у нас мама всегда мясо варила, даже если денег не было.
— У Лёши бельё плохо пахнет — ты порошок меняй.
— Ну ты худеешь, конечно. Но на тебе оно как-то… неудачно сидит.
Улыбалась при этом широко. Словно говорила: *я тебе добра желаю, дурочка*.
Сначала Таня пыталась улыбаться в ответ. Потом — шутить. Потом — прятаться на кухне с куском сыра и нервным тиком. Однажды даже забаррикадировалась в ванной. Сказала, что отравилась селёдкой. Оля крикнула:
— Я сейчас активированный уголь принесу! — и пошла искать аптечку.
Таня едва успела улизнуть через балкон к соседям.
Алексей же был как кот в окошке: всё видел, но лапами не шевелил. Говорил:
— Ты не обращай внимания. Это у неё с детства. Характер.
- Характер, ага. Как у бульдозера с правом голоса.
Когда Оля узнала, что Таня работает из дома, случилась катастрофа. Она стала приходить чаще, чем почта России. Утром — «мимо шла». Днём — «принесла квашеную капусту». Вечером — «Лёше носки». Один раз заявилась в пижаме и сказала:
— У меня в квартире отопление отключили. Я к вам на денёк.
Таня мысленно выстроила ей отдельную ветку ада — с подогревом.
Самое прекрасное — это семейные сборища. Знаешь, такие: пирожки, салатики, разговоры про «куда катится молодёжь». Оля устраивала их с азартом планировщика свадеб. И неизменно садилась рядом с Таней — не для беседы, а для психологической пытки. Например:
— Таня, а ты всегда так тихо жуёшь? А то у нас в семье все хрустят — весело, по-настоящему.
— Слушай, а тебе точно идёт этот цвет? Ну вот честно. Я б не купила.
— А Лёша говорил, у вас секса нет. Я, конечно, не лезу, но как сестра — переживаю.
— Ты, главное, не лезь, — хотелось сказать Тане. — Вообще. Ни в какую сторону. Особенно в сторону секса.
Однажды Таня не выдержала.
После очередного замечания про «мамину подливку, которую ты никогда не научишься делать», она положила вилку и спросила:
— Оль, а у тебя что-нибудь кроме критики в лексиконе бывает? Ну, ради разнообразия?
Оля округлила глаза:
— Ой, ну я ж просто шучу! У нас в семье так принято — всё прямо говорить.
— Понимаешь, — спокойно сказала Таня, — у нас в семье принято не терпеть хамство под соусом "я же честная".
В комнате повисла пауза такая, что даже салат оливье показался неловким.
Алексей кашлянул, свекровь сделала вид, что слышит звон в ушах, а Оля фыркнула:
— Ну вот, нашлась ещё одна обидчивая. Лёша, ты уверен, что выбрал правильно?
И Таня встала.
Встала, надела пальто и ушла. Без скандала, без крика. Просто — всё. До свидания. Поживи без меня в этом цирке.
Дома Алексей вернулся с кислым лицом.
— Ты могла бы и промолчать, — начал он.
— Нет, не могла, — ответила Таня. — Хочешь — живи с Олей. Она умеет подливку делать.
— Да при чём тут подливка?..
Но с того дня Таня изменилась.
Она заблокировала Олю в мессенджерах, запретила вход в дом без звонка и попросила Алексея:
— Если ты хочешь, чтобы у нас была семья, давай без золовки в комплекте. Мне не нужна пассивная агрессия с маникюром.
Прошёл месяц. Потом второй. Оля больше не приходила. Алексей перестал оправдываться. Он начал мыть посуду. Пылесосить. Говорить:
— Слушай, ты права была. Она и меня достала. Просто я раньше думал — это нормально. У нас в семье так… принято.
И Таня, нарезая утром сыр, ответила:
— Знаешь, у меня теперь новая семья. И у нас принято — жить спокойно.
Иногда Оля звонила. Иногда писала. Один раз прислала голосовое: «Ну чё ты так обиделась-то, я ж не со зла. Просто у тебя лицо унылое. А так ты нормальная».
Таня прослушала это сообщение, улыбнулась, поставила галочку на «заблокировать» и пошла варить кофе.
С каплей ликёра. Потому что у неё сегодня праздник. День независимости от золовки.