— Почему вы не можете найти общий язык? — в очередной раз спросил Артём, устало глядя на жену. — Вечно у вас какие-то разногласия!
Марина бросила на него раздражённый взгляд.
— Это не я начинаю, Артём. Это Вера Павловна так себя ведёт. Мне только и остаётся, что защищаться.
— Защищаться? — Артём удивлённо приподнял брови. — От кого? От пожилой женщины?
Марина вспыхнула от возмущения.
— Пожилой? Ты серьёзно? Знаешь, что она мне сегодня сказала? Дословно: «В моём доме ты никто, так что не смей указывать, что делать!» — Марина посмотрела на мужа с обидой. — Артём, это нормально? Почему я в этом доме как чужая?
— Марин, хватит, — Артём тяжело вздохнул и плюхнулся на диван. — Бабушка просто переживает…
— Переживает? — Марина села рядом, понизив голос. — Она мне запрещает готовить после семи вечера! Стирать в выходные нельзя. А теперь ещё и друзей на твой день рождения звать запретила!
— Я всё слышу! — раздался резкий голос Веры Павловны из соседней комнаты. — В этом доме всегда был порядок, и не вам его нарушать!
Марина прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Три месяца назад идея переехать к бабушке Артёма казалась спасением. Просторная квартира в центре, отдельная комната для них, возможность наконец-то уйти от родителей и копить на своё жильё. Тогда это выглядело мечтой.
— Мариночка, зачем вам снимать квартиру? — уговаривала Вера Павловна. — Живите у меня, места хватит. Мне будет спокойнее, что Артём рядом.
Артём был в восторге. Его бабушка растила его с детства, пока родители работали за границей. «Бабуля — человек с золотым сердцем, сама увидишь!» — уверял он Марину.
Первое время всё и правда было как в сказке. Вера Павловна пекла свои знаменитые булочки, расспрашивала о жизни, показывала старые альбомы с фотографиями маленького Артёма. Но вскоре всё изменилось.
— И вообще, — Вера Павловна вошла в комнату, скрестив руки, — если ты такая независимая, почему до сих пор без своего жилья? В мои годы…
— Вера Павловна, — перебила Марина, стараясь сохранять спокойствие, — мы с Артёмом копим на ипотеку. Вы же сами предложили пожить у вас.
— Предложила, из доброты! А вы тут свои правила устанавливаете.
Артём встал, пытаясь сгладить напряжение:
— Баб, мы правда благодарны тебе. Но неужели нельзя даже друзей позвать? У меня день рождения, хочу отметить.
— А кто будет готовить на всю эту ораву? — Вера Павловна поправила платок. — Натопчут, насорят, а мне потом убирать?
— Я всё сделаю сама, — вставила Марина. — И приготовлю, и уберу.
— После семи на кухне не хозяйничай.
— Но почему?
— Потому что так у меня заведено. И не спорь.
Марина вспомнила, как радовалась переезду. Их комната казалась дворцом по сравнению с тесной родительской квартирой. Они с Артёмом купили новый плед, повесили постеры, расставили книги. Вера Павловна даже помогала с уборкой. Но через неделю начались «указы». Сначала — запрет на телевизор после десяти вечера: «Спать мешает». Потом — стирка только по будням. Затем — расписание для кухни, список «неправильных» продуктов и даже правила открывания окон.
— Артёмка, — Вера Павловна положила руку внуку на плечо, — я же о вас забочусь. Гости засидятся, а тебе завтра на работу. Какой из тебя инженер будет?
— Баб, мне тридцать два. Я сам решу, когда спать.
— Вот из-за такого подхода у вас и нет своей квартиры! — отрезала она. — Никакой дисциплины!
— При чём тут это? — не выдержала Марина. — Мы работаем, копим. Просто жильё сейчас дорогое…
— А я, значит, виновата, что вы не можете ничего купить? — В голосе Веры Павловны послышалась обида. — Приютила вас, забочусь…
— Вера Павловна, мы платим за коммуналку и покупаем продукты вместе с вами.
— А где бы вы ещё жили? На вокзале? — Она театрально всплеснула руками. — Не могу же я допустить, чтобы мой внук…
— Хватит! — Артём редко повышал голос, но сейчас сорвался. — Баб, я тебя очень люблю, но так нельзя. Мы не дети.
— Вот и веди себя как взрослый — купи квартиру и живи как хочешь.
Марина молча наблюдала за спором. Каждый раз одно и то же: Вера Павловна то давит на жалость, то упрекает в несостоятельности, а потом изображает жертву.
Ночью, лёжа в постели, Марина тихо спросила:
— Артём, а твои родители правда уехали из-за работы?
— Ну да, — он помолчал. — Мне было четырнадцать, когда они уехали. Бабушка настояла, чтобы я остался — школу заканчивать. Сказала, тут лучше учат.
— И часто она так тобой управляла?
— Да вроде нет… — Он задумался. — Хотя, может, я просто привык. Думал, это забота.
Утром Марина встала пораньше и приготовила завтрак, надеясь смягчить бабушку.
— Доброе утро, Вера Павловна! — Она поставила на стол блинчики. — Присоединяйтесь.
Бабушка посмотрела на еду скептически.
— Масла много. И сахара.
— Я пекла на подсолнечном, сахара почти нет.
— У нас завтрак в девять. А сейчас только восемь.
Марина сжала зубы. Артём быстро съел свою порцию и ушёл на работу, сделав вид, что не заметил напряжения.
— А я, значит, одна должна завтракать? — Вера Павловна поджала губы. — Раньше Артём всегда со мной ел.
— У него сегодня важная встреча, — ответила Марина. — Ему ехать далеко.
— В его возрасте мой муж уже директором был. И всегда дома завтракал.
Марина вдруг подумала, что, возможно, родители Артёма уехали не только из-за работы.
Вечером позвонила мама:
— Марин, как дела?
— Нормально, мам, — Марина вышла на лоджию, чтобы говорить без лишних ушей. — Только тяжело немного.
— Я же предупреждала, не переезжай к чужим. Чужой дом — он чужой.
— Мам, у нас не было выбора. Аренда сейчас неподъёмная.
— А Артём что?
— Он разрывается. Бабушка его растила, он ей обязан.
— Марина! — послышался голос Веры Павловны. — Ты где? На лоджии? Сквозняк же!
Марина быстро попрощалась и вернулась в комнату. Бабушка стояла в дверях, недовольно хмурясь.
— По телефону можно и в комнате говорить. Лоджия не для болтовни.
— А для чего она? — сорвалась Марина.
— Не груби. Я же забочусь. Простудишься — кто за тобой бегать будет?
На следующий день Артём вернулся с работы взволнованным:
— Марин, отличные новости! Коллега, Дима, продаёт квартиру. Однушка, но район шикарный. И цена… — он понизил голос, — просто сказка.
— Артём, у нас же только треть суммы.
— Возьмём ипотеку. С моей новой должностью банк даст кредит.
— А первый взнос?
— Родители помогут. Я говорил с отцом.
Марина почувствовала, как заколотилось сердце. Неужели это их шанс?
— Когда можно посмотреть?
— Завтра вечером. Я договорился.
— О чём шушукаетесь? — Вера Павловна появилась в дверях так внезапно, что Марина вздрогнула. — Какие тайны?
— Баб, мы просто…
— Просто? А почему шёпотом? В мои годы…
— В ваши годы люди тоже могли говорить о личном, — выпалила Марина, удивившись собственной纲
— Вот так, значит? — Вера Павловна побледнела. — За моей спиной? Куда это вы собрались?
— Хотим купить квартиру, — ответил Артём. — В новостройке, недалеко от реки.
— Там же сплошные высотки! Как в улье! Артём, ты правда хочешь там жить? А я? Одна останусь?
— Баб, это близко, на метро минут двадцать.
— На метро? — Вера Павловна схватилась за сердце. — В моём возрасте по метро мотаться? А если мне плохо станет?
— Вера Павловна, — мягко начала Марина, — мы же не в другой город уезжаем. Будем навещать.
— Навещать? Родную бабушку, которая тебя вырастила? — Она посмотрела на Артёма с укором. — Знаешь, сколько я ночей не спала, когда ты болел?
— Знаю, баб. И благодарен. Но мы с Мариной хотим жить своей жизнью.
— Это всё она! — Вера Павловна указала на Марину. — Настраивает тебя против меня!
— Хватит! — Артём повысил голос. — Никто никого не настраивает. Мы просто хотим свой дом. Это естественно.
— Естественно? Оставить старую бабушку одну — это естественно?
— Никто тебя не оставляет, — Артём вздохнул. — Мы просто переезжаем.
— Неблагодарный! — Вера Павловна вскочила. — Я отдала тебе лучшие годы!
Она выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Артём посмотрел на Марину:
— Может, зря я сказал?
— А что, тайком уезжать?
На следующий день они поехали смотреть квартиру. Небольшая, но уютная однушка на десятом этаже. Из окон виден парк, до метро рукой подать.
— Берём? — Артём сжал руку Марины.
— Берём.
Вечером их ждал сюрприз. Вера Павловна встретила их с улыбкой:
— Заходите, я пирогов напекла. Ну, как квартира?
— Хорошая, баб, — Артём настороженно посмотрел на неё.
— Ну и отлично. Садитесь, чай пить.
За столом Вера Павловна была непривычно доброй:
— Помнишь, Артёмка, как мы с тобой твою комнату обустраивали, когда ты в институт поступил?
— Помню, баб. Ты мне тогда лампу настольную купила.
— И занавески зелёные повесили. Ты сам их выбирал.
Марина с удивлением наблюдала за этой теплотой. Что-то тут нечисто.
— Вера Павловна, а почему вы так резко передумали? Насчёт переезда.
Бабушка аккуратно вытерла губы салфеткой:
— Кто сказал, что передумала? Я всегда считала, что вам пора жить отдельно.
— Но вчера…
— Вчера я вспылила, — она разлила чай. — В моём возрасте эмоции — дело обычное.
Через две недели они внесли первый взнос. Началась суета с бумагами и банками. Вера Павловна больше не закатывала сцен, лишь иногда вздыхала, глядя на их сборы.
Однажды, когда Артём задержался на работе, она позвала Марину:
— Присядь, поговорить надо.
Марина напряглась, ожидая очередного конфликта. Но Вера Павловна заговорила неожиданно мягко:
— Знаешь, почему родители Артёма уехали?
— Из-за работы?
— Из-за меня, — бабушка опустила взгляд. — Я и с ними так же вела себя. Всё контролировала, указывала. Они терпели, а потом уехали. Артёма оставили — я настояла, мол, школа важнее.
Она помолчала, теребя край скатерти:
— Потом поняла, что натворила. Сын теперь только на Новый год звонит. Внука вырастила, а сына потеряла.
— Почему вы молчали об этом?
— Гордыня. Да и привычка командовать въелась. Думала, помогу вам устроиться, а потом снова за старое.
— Так все эти запреты… специально?
Вера Павловна слабо улыбнулась:
— Видела, как вы копите. Медленно, но верно. А тут моя квартира — тепло, удобно. Привыкли бы, расслабились. Я решила вас подтолкнуть.
— Подтолкнуть?
— К самостоятельности. Чтобы не просто мечтали, а делали.
Марина молчала, не зная, что ответить.
— И все эти правила — стирка, готовка — тоже для этого?
— Думаешь, мне самой это в радость было? — Вера Павловна хитро прищурилась. — В мои годы режим не так важен. Но надо было вас встряхнуть.
— А сцена с переездом?
— Для правдоподобия, — она развела руками. — Хотя и настоящих чувств хватало. Привыкла я к вам.
Вечером Марина пересказала это Артёму. Он долго молчал, а потом рассмеялся:
— Вот это бабуля! А я гадал, почему она вдруг так себя повела. Раньше же нормально было.
— Она всё продумала, чтобы мы быстрее своё жильё нашли.
— И ведь сработало, — Артём покачал головой. — Без её «правил» мы бы ещё год думали об ипотеке.
Когда пришло время переезда, Вера Павловна помогала собирать вещи. Она больше не играла роль строгой хозяйки, а была той доброй бабушкой, которую помнил Артём.
В день переезда она суетилась с утра:
— Возьмите эту сковородку, новая совсем. И кастрюли с красными крышками — мне они ни к чему.
— Баб, у нас посуда есть, — отбивался Артём.
— Не спорь. И шторы из гостиной снимите, они к вашим стенам подойдут.
Марина улыбалась, глядя на эту заботу. Куда делась та суровая женщина, что запрещала готовить по вечерам?
— И вот ещё, — Вера Павловна достала конверт. — Берите.
— Это что? — Артём заглянул внутрь и замер. — Баб, это же…
— На мебель. Давно откладывала. Думала, на свою квартиру, но вам нужнее.
— Мы не можем, — начала Марина.
— Можете и возьмёте, — отрезала Вера Павловна, но тут же улыбнулась. — Это подарок. От бабушки, которая поздно поняла, что забота — это не контроль.
К вечеру вещи перевезли. В новой квартире царил хаос: коробки на кухне, книги в углу, сумки с одеждой в спальне.
— Ну, обживайтесь, — Вера Павловна оглядела комнаты. — Хорошее место. Светлое.
— Останьтесь на ужин, — предложила Марина. — Я что-нибудь приготовлю.
— После семи на кухне не хозяйничай, — строго сказала бабушка, но тут же рассмеялась. — Шучу. Давайте пиццу закажем. По такому случаю можно.
Они засиделись допоздна, вспоминая последние месяцы. Вера Павловна рассказывала о детстве Артёма, Марина делилась идеями по обустройству квартиры.
— Знаете, — вдруг сказала бабушка, — я ведь правда боялась остаться одна. Не из-за возраста, а просто привыкла, что в доме жизнь.
— Мы будем приезжать, — пообещал Артём. — По выходным.
— Не надо по графику. Живите своей жизнью. А ко мне — когда захотите, без правил.
Спустя месяц, когда они обжились, Марина поняла, что беременна. Хотела позвонить маме, но вместо этого набрала Веру Павловну:
— Можно заехать? Новости есть.
Бабушка встретила их на пороге:
— Что стряслось? Выкладывайте!
— Скоро ты станешь прабабушкой, — улыбнулся Артём.
Вера Павловна ахнула, прижав руки к груди:
— Правда? Мариночка!
Она обняла невестку, потом внука, снова невестку.
— Я же говорила, своя квартира — к счастью, — сказала она, вытирая слёзы. — Теперь и детскую будет где сделать.
— Поможешь с мебелью? — спросила Марина. — Ты же у нас мастер.
— Конечно. Но без указок. Решайте сами, а я только посоветую, если попросите.
Вечером дома Артём сказал:
— Бабуля правда изменилась.
— Нет, — покачала головой Марина. — Она просто перестала притворяться строгой. И позволила себе быть настоящей.