Антон заметил перемены не сразу. Сначала это были мелочи: Лариса стала дольше стоять под душем, появились новые кремы на полочке в ванной, которых он раньше не видел. Она начала следить за своим телефоном — раньше могла оставить его где угодно, а теперь всегда держала рядом и быстро переворачивала экраном вниз, когда он подходил.
Десять лет брака научили его не придавать значения таким пустякам. Все люди меняются, и жена имеет право на личное пространство. Но когда Лариса в третий раз за месяц объявила, что идёт в баню с подругами, у Антона впервые екнуло сердце.
— В баню? — переспросил он, оторвавшись от ноутбука. — Ты же терпеть не можешь бани.
— Ну, решила попробовать, — Лариса не подняла глаз от зеркала, поправляя причёску. — Катя говорит, очень расслабляет.
— Катя? — Антон вспомнил худенькую рыжую женщину, коллегу жены по бухгалтерии. — Она разве любит бани?
— Люди меняются, Антоша.
В её голосе прозвучала странная нотка — не то досада, не то усталость. Антон хотел что-то сказать, но Лариса уже хватала сумку и направлялась к двери.
— Не жди меня к ужину, задержусь.
Дверь хлопнула, и в квартире стало тихо. Антон долго сидел перед компьютером, глядя в экран, но цифры расходов и доходов расплывались перед глазами.
Он познакомился с Ларисой двенадцать лет назад на автовокзале. Она стояла с огромным чемоданом и растерянно оглядывалась — приехала из райцентра поступать в институт. Антон тогда работал диспетчером и помог ей найти нужный автобус до общежития. Три года он её добивался — серьёзная, сосредоточенная студентка не сразу поверила дальнобойщику, который приезжал к ней каждые выходные с цветами и неуклюжими комплиментами.
Поженились сразу после её выпуска. Лариса устроилась в небольшую фирму, Антон перешёл на дальние рейсы — зарплата была в разы больше. Планировали, что поживут для себя года два, а потом заведут детей. Но годы шли, а дети не появлялись.
Сначала они не придавали этому значения. Потом начали переживать. Обошли всех врачей в городе, ездили в областной центр. Анализы были в норме, врачи разводили руками: "Бывает так. Не зацикливайтесь, живите спокойно."
Лариса перестала говорить о детях три года назад, после очередного неудачного обследования. Антон решил, что она смирилась. Может, и к лучшему — он стал брать более дальние и дорогие рейсы, они копили на квартиру побольше, строили планы на путешествия.
Теперь же, сидя в пустой квартире, он понимал, что ничего не знает о жизни своей жены.
Лариса вернулась поздно, пахнущая паром и каким-то детским мылом. Лицо раскрасневшееся, но не от жара — от волнения.
— Как сходила? — спросил Антон.
— Хорошо, — она быстро прошла в ванную. — Очень расслабляет, ты был прав.
Он хотел сказать, что никогда не называл баню расслабляющей, но сдержался. Из ванной доносился шум воды — Лариса принимала душ. Зачем мыться после бани?
В последующие дни Антон ловил себя на том, что внимательно следит за женой. Она стала рассеянной, часто улыбалась без причины, а иногда замирала с отсутствующим взглядом, о чём-то думая. Телефон по-прежнему не выпускала из рук.
Однажды вечером, когда Лариса ушла в душ, её телефон завибрировал на кухонном столе. Антон машинально взглянул на экран и увидел сообщение: "Завтра в обычное время? Дети уже соскучились."
Сердце ухнуло вниз. Антон быстро отвернулся от телефона, но слова уже врезались в память. Дети. Какие дети? У них нет детей. Ни у него, ни у неё.
Ночью он лежал и слушал ровное дыхание жены. Лариса спала спокойно, иногда улыбаясь во сне. Антон думал о том, что, возможно, она нашла то, что не смог дать ей он. Семью. Детей. Другую жизнь.
Утром, провожая её на работу, он спросил:
— Лара, ты счастлива?
Она удивлённо посмотрела на него:
— Какой странный вопрос. А ты?
— Не знаю, — честно ответил он. — Раньше знал. А сейчас не уверен.
Лариса подошла и обняла его:
— Антоша, что с тобой? Ты какой-то грустный стал.
— Может, мне пора найти работу в городе? Меньше ездить.
— Зачем? — в её голосе прозвучала тревога. — Ты же любишь дорогу. И заработок хороший.
— Но я практически не бываю дома. Мы почти не видимся.
— Всё хорошо, дорогой. Не надо ничего менять.
Она поцеловала его в щёку и ушла. Антон остался стоять у окна, глядя, как она идёт по двору к остановке. У калитки Лариса обернулась и помахала ему рукой. Он помахал в ответ, думая о том, что, возможно, видит её в последний раз как свою жену.
В тот день он не смог работать. Сидел дома, пытался читать, смотрел телевизор, но мысли были заняты одним: как жить дальше. Подавать на развод? Устроить скандал? Сделать вид, что ничего не знает?
К вечеру Антон принял решение. Он должен всё увидеть собственными глазами. Только тогда сможет решить, что делать.
— Завтра еду в короткий рейс, — сказал он за ужином. — На два дня.
— Хорошо, — Лариса кивнула. — Я как раз собиралась к маме съездить.
Мать Ларисы жила в соседнем районе. Обычно жена предупреждала о таких поездках заранее.
— Что-то случилось?
— Нет, просто давно не виделись. Поеду завтра вечером, в субботу вернусь.
Антон кивнул. В субботу как раз был один из тех дней, когда Лариса обычно ходила в баню.
Утром он сделал вид, что уезжает. Доехал до первого поста ГАИ за городом и развернулся. К обеду был дома. Припарковал машину в соседнем дворе, чтобы Лариса не увидела, если вдруг заглянет домой.
Весь день он просидел у окна, как частный детектив из дешёвого фильма. В шесть вечера увидел, как Лариса выходит из подъезда. Не с сумкой для поездки к матери, а с небольшим рюкзачком. Антон подождал десять минут и пошёл следом.
В городе было две бани. Старая, советская, куда ходили в основном пенсионеры, и новая, частная, с современным оборудованием. Лариса направилась к новой.
Антон зашёл в ближайшее кафе через дорогу и сел у окна. Отсюда хорошо просматривался вход в баню. Заказал кофе и стал ждать.
Ждал он недолго. Минут через двадцать к бане подъехал микроавтобус, и из него начали выходить дети. Много детей — лет пяти-семи, все аккуратно одетые, с пакетами в руках. Их сопровождали две женщины в униформе.
Антон смотрел, как дети гуськом заходят в баню, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Неужели Лариса... неужели у неё есть другая семья? Неужели она усыновила ребёнка и скрывает это от него?
Он допил остывший кофе и пошёл к бане. Сердце билось так, что, казалось, его слышно на всю улицу.
В вестибюле бани стояла пожилая женщина с добрым лицом. Увидев Антона, она улыбнулась:
— Добро пожаловать! Вы к нам впервые?
— Я... я ищу свою жену. Ларису. Она здесь.
— А, муж нашей Ларочки! — женщина просияла. — Наконец-то познакомились! Она о вас столько рассказывает! Меня зовут Валентина Петровна, я здесь администратор.
Антон растерянно кивнул. Из глубины здания доносились детские голоса, смех, плеск воды.
— Лариса сейчас с детками, — продолжала Валентина Петровна. — Но скоро освободится. Хотите подождать?
— Детки? — переспросил Антон.
— Ну да, из интерната. Мы уже полгода их к себе возим — помыть, попарить. У них там ремонт затянулся, душевые не работают. А наша Лариса — просто золото! Так с ними возится, как родная мать.
Антон почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не от того, что он узнал, а от того, что думал. От того, что был готов заподозрить жену в предательстве.
— Можно... можно посмотреть?
— Конечно! Только тихонько, дети могут испугаться незнакомого дяди.
Валентина Петровна провела его по коридору к большому окну, через которое была видна детская комната отдыха. Лариса сидела на полу в окружении мокрых, розовых от пара детишек. На коленях у неё устроилась маленькая девочка с тёмными кудряшками. Лариса что-то рассказывала, активно жестикулируя, а дети слушали, открыв рты.
Антон смотрел на лицо жены и видел то, чего не видел уже много лет, — абсолютное счастье. Она светилась изнутри, улыбалась той улыбкой, которую он помнил по первым годам их знакомства.
— Настенька к ней особенно привязалась, — тихо сказала Валентина Петровна, кивая на девочку у Ларисы на коленях. — Всё "тётя Лара" да "тётя Лара". А недавно начала называть мамой. Наша Лариса чуть не расплакалась.
Антон молча кивнул. Говорить он не мог — горло перехватило.
Когда дети уехали, Лариса увидела мужа в коридоре. Остановилась как вкопанная.
— Антон? Ты же должен быть в рейсе...
— Должен, — согласился он. — Но я здесь.
Они долго смотрели друг на друга. Потом Лариса опустила глаза:
— Ты всё знаешь.
— Ничего я не знаю, — Антон подошёл к ней. — Расскажешь?
Они сели на лавочку в парке рядом с баней. Лариса рассказывала, как познакомилась с воспитательницей из интерната, как узнала об их проблемах, как предложила помочь. О том, что не говорила ему, потому что боялась — вдруг он не поймёт, вдруг решит, что она ищет замену их несуществующим детям.
— А ты ищешь? — спросил Антон.
Лариса подняла на него глаза, полные слёз:
— Не знаю. Может быть. Эти дети... они такие беззащитные. Особенно Настя. Она... она просто вцепилась в меня с первого дня. А я...
— А ты полюбила её, — закончил за неё Антон.
— Да. Полюбила. И остальных тоже, но её особенно. Прости меня.
Антон обнял жену:
— За что прощать? За то, что у тебя доброе сердце?
Они долго сидели молча. Потом Антон сказал:
— А что, если мы заберём её к себе? Настю эту.
Лариса вздрогнула:
— Серьёзно?
— А почему нет? Мы столько лет мечтали о ребёнке. Вот он, ребёнок. Нуждается в семье, в любви. А мы — в ней.
— Но это сложно... Документы, проверки...
— Справимся. Главное — понять, чего мы хотим.
Лариса прижалась к нему:
— Я хочу. Очень хочу. Но боялась даже мечтать об этом.
— Тогда попробуем.
Через полгода Настя переехала к ним. Маленькая, серьёзная девочка, которая первое время вздрагивала от резких звуков и прятала еду под подушку. Которая долго не могла поверить, что эта семья — навсегда, что её больше никуда не отдадут.
Но постепенно она оттаивала. Начала называть их мамой и папой. Смеялась над Антоновыми шутками. Встречала его из рейсов с криками радости.
А ещё через год, когда Антон пришёл домой после особенно трудной поездки, Настя сидела на кухне с учебниками.
— Папа! — она бросилась к нему. — А мама сказала, что у меня скоро будет братик или сестричка!
Антон растерянно посмотрел на Ларису. Та стояла в дверях кухни и улыбалась:
— Сюрприз. Врач сказал, что иногда так бывает. Когда человек перестаёт зацикливаться на проблеме, организм расслабляется, и...
Он подхватил её на руки и закружил по кухне. Настя хлопала в ладоши и визжала от восторга.
Сейчас, когда прошло уже три года, Антон иногда думает о том дне, когда следил за женой. О том, какие мысли приходили ему в голову. О том, как близко они были к катастрофе.
Недоверие разрушительнее любых проблем. Подозрения больнее правды. А молчание опаснее самого страшного разговора.
Теперь он это знает точно.
Если эта история заставила вас задуматься о доверии в отношениях, поделитесь ею с друзьями.
А в комментариях расскажите: сталкивались ли вы с ситуациями, когда недосказанность чуть не разрушила важные отношения? Как вы справлялись с подозрениями и недоверием?