— Володя, ты что, совсем? В таком возрасте из найма — и в никуда?
— Не в никуда, а в себя.
Такой вот у нас с Толяном диалог был. Он мой однокашник, работает в банке, до сих пор ездит в метро с портфелем. Говорит: "Ты с ума сошёл, вон у тебя кресло кожаное, подчинённые, кофе по графику. А ты что? Рисовать вздумал?" Ага, вздумал. И не просто вздумал — взял и начал. Но по порядку.
Мне тогда было 48. Не пацан, не пенсионер. Срединный такой возраст. На работе — замдиректора по логистике. Всё чинно, солидно, стабильно. Зарплата шла, командировки были, корпоративы — тоже. Жена — бухгалтер, сын студент, ипотека платится. Живи, как говорится, не тужи. Но тужилось. Причём каждый день. Вставал по утрам и ловил себя на мысли: "Опять туда. Опять эти таблички, совещания, почта в 6 утра и звонки в 10 вечера".
А потом я встал однажды, подошёл к зеркалу, посмотрел — а там не я. Не тот Володя, что ржал до слёз с друзьями, не тот, кто мечтал объехать Байкал на мотоцикле, не тот, кто любил запах краски и ночные прогулки. Там стоял какой-то серый тип с мешками под глазами и жалким выражением лица.
Всё решилось на даче. Я сидел у мангала, мясо подгорал, жена в доме телек смотрела. А я просто смотрел на сосны и вдруг понял: не хочу так больше. Не хочу умирать медленно. А ведь именно это я и делал последние лет десять.
Вернулся в город, написал заявление. Начальник глаза округлил:
— Ты чего, Володь? Тебя ж на повышение хотели.
А я ему:
— Поздно. Я себя хочу повысить, а не должность.
Сдал дела, отдал пропуск, выдохнул. Сел дома и впервые за много лет просто… ничего не делал. Тупо смотрел в окно. Потом — взял лист бумаги и начал рисовать. Как в детстве. Уголь, акварель, ручка — неважно. Линии, пятна, цвет. И мне было хорошо.
Первые две недели чувствовал себя бездомным. Не физически — внутренне. Вроде всё есть, а опоры нет. Раньше — планёрки, задачи, дедлайны. А теперь — тишина. Даже страшно стало.
Жена на меня смотрела, как на сумасшедшего. Поначалу ворчала:
— Что ты творишь? Мы ж не миллионеры. Как жить-то будем?
— Посмотрим. У меня план.
— Какой?
— Пока не знаю, но будет.
И он появился. Сначала начал вести кружок рисования для детей у знакомой. Потом — взяли меня в культурный центр преподавать вечерние занятия для взрослых. Там же познакомился с Лёшкой — бывшим айтишником. Он ушёл из Яндекса, теперь рисует комиксы про котов-космонавтов. Смеётся:
— Стабильность — это когда у тебя заказ на 4 кота в неделю и пачка чая на месяц.
Постепенно начал зарабатывать. Немного, но на хлеб с маслом хватает. Да и запросы мои уменьшились. Раньше — часы, костюмы, статус. Сейчас — бумага, краски, термос с чаем.
Сын сначала сторонился:
— Пап, ты нормальный вообще?
А потом как-то сел рядом, молча смотрел, как я рисую, и говорит:
— А можно я попробую?
Теперь у нас семейные вечера под музыку и карандаши. Он, кстати, оформил свой первый комикс и выложил в интернет. Говорит, лайков мало, но кайфа — море.
Иногда снится работа. Как я бегу на совещание, а лестница всё длиннее и длиннее. Просыпаюсь — и улыбаюсь. Больше не надо. Я вышел из гонки.
Недавно сосед снизу спросил:
— Ты чем теперь занимаешься?
Я говорю:
— Живу.
Он хмыкнул:
— Везёт. А мне ещё до пенсии пахать.
Не везёт, говорю, а решился. Разница большая.
Знаете, я ведь не стал богаче. У меня нет личного шофёра, как у бывшего начальника. Зато у меня есть утро, где я сам себе хозяин. Есть день, наполненный смыслом. Есть вечер, когда я не падаю без сил, а могу сесть и дочитать роман.
Я ушёл из найма в 48. Да, было страшно. Но если бы не ушёл тогда — не жил бы сейчас.
Вот так. Без морали. Просто подумай: а ты давно себя слышал?
Вдруг пора тоже выйти из круга — и вернуться к себе.