— Яна, я тебя не приглашала и больше не приглашу. Потому что ты приходишь, чтобы испортить всё. Всегда.
Яна усмехнулась, но уголки губ дрогнули.
— Это ты так благодаришь? За что?
***
На кухне пахло тёплыми маффинами и пиццей. Откуда-то из комнаты доносилось визжание детей — аниматор в костюме жёлтого робота показывал шоу с мыльными пузырями, и шестилетний Миша был на седьмом небе от счастья. Ровно до тех пор, пока на пороге не появилась она.
— Яна, ты зачем пришла? Я не звала тебя в гости, и праздник у нас только для приглашённых, — сказала Оля, не сдержавшись.
Яна вошла, отодвинув Олю в сторону.
— Ты серьёзно? — усмехнулась она. — Это же Мишин день рождения. Я его тётя. Или ты уже всех родственников фильтруешь, как мусор в сортировке?
Сзади засуетился Саша, муж Оли и брат Яны.
— Давайте не при детях, а? — пробормотал он, подступая ближе. — Ян, ну ты же знаешь, у Оли всё по спискам, она просто хотела, чтоб дети отдохнули. Без взрослых...
— Без взрослых? — перебила Яна. — А вы, значит, не взрослые? Или я уже не родня?
Оля покачала головой и отошла в сторону, пропуская её с раздражением, но молча. Лишь тихо добавила:
— Это детский праздник. Не семейные разборки.
Но семейные разборки — они как сорняки: пробиваются сквозь любые декорации. Даже сквозь золотую фольгу шариков с надписью «С днём рождения, Мишка!»
Глаза Яны скользили по комнате с таким выражением, будто она ищет, за что бы ещё задеть.
— Пластиковые тарелки? Серьёзно? — фыркнула она, наклонившись к Саше. — Ты у неё спроси, она экономит или просто жадная?
— Яна... — попытался Саша, но та не слушала.
— Аниматор за десять тысяч? Саша, ты уверен, что это не её прихоть? Позвал бы бабушек, дедушек, они бы лучше ребёнка развлекали.
Оля сделала вид, что не слышит. Поворачиваясь к детям, улыбалась, хлопала в ладоши. Но уголок губ дрожал. Младшая девочка с косичками тянула её за руку — показать, как шарик взлетает. Оля нагнулась, прижалась к дочке, погладила по спине. Она умела делать вид, что всё хорошо. На людях.
***
Когда дети ушли во двор с аниматором и Сашей, Оля позвала:
— Яна. На минуту. Кофе попьём на кухне.
Яна пошла за ней, не торопясь, с улыбкой, как будто только и ждала этой возможности.
— Ну? Что ты хотела? — Яна встала у окна, сложив руки.
Оля закрыла дверь.
— Яна, я тебя не приглашала и больше не приглашу. Потому что ты приходишь, чтобы испортить всё. Всегда.
Яна усмехнулась, но уголки губ дрогнули.
— Это ты так благодаришь? За что? За то, что я ходила к вам, сидела с Мишей, когда ты болела? Или за то, что помогала Саше кредит за машину платить, когда у вас проблемы были с деньгами?
— Не надо мне напоминать, кто кому и когда помогал. Это не благотворительность, а твой выбор. Я у тебя ничего не просила. Но сегодня у нас праздник только для детей, я тебе говорила.
— Потому что ты всё делаешь напоказ! — вспыхнула Яна. — Ты показываешь, что у тебя всё лучше! Дом — как из журнала, а внутри пусто! Ты даже Сашу выдрессировала — молчит, кивает, живёт как мебель!
Оля смотрела в лицо золовке и чувствовала раздражение.
— Не тебе судить, как мы живём. Это наш дом. И Миша — это мой сын. И он не обязан слушать, как его тётя обесценивает его праздник. Он просто хотел торта и веселья. Не твоей критики.
Яна медленно села на табурет у стены. Смотрела куда-то в пол.
— Ты боишься, что Мишка будет относиться ко мне лучше, чем к тебе? — вдруг тихо сказала она. — Всё это из-за него?
Оля резко обернулась.
— Что?! Я его мама! А ты здесь лишняя!
Яна вскочила.
— Ты думаешь, я завидую тебе? Твоей идеальной жизни, твоему "семейному счастью"? Да ты просто за нарисованным фасадом живёшь. Я вижу, как Саша тебя боится. Он слова сказать не может!
Оля медленно подошла к ней.
— Иди. Сейчас. Я не хочу, чтобы Миша запомнил свой день рождения по нашим с тобой ссорам. Уходи.
— Думаешь, он не запомнит? Он вырастет. И спросит, почему ты выгнала тётю за дверь.
— Когда он вырастет, он сам разберется. Прощай, Яна.
***
Яна вышла из дома, забрав обратно свой нераспакованный подарок.
А на кухне Оля облокотилась на стол, вдохнула глубоко и выдохнула медленно. Она победила.
Из окна донёсся детский смех. Шарики взлетали в небо. А в её доме снова стало спокойно.
— Мама, а тётя Яна куда ушла? — спросил Миша, когда дети уже уставшие, но довольные сидели за столом и ели торт.
Оля застыла на секунду.
— Она забыла кое-что и поехала домой, — сказала Оля спокойно и села рядом, обняв сына за плечи. — Но ты же не обиделся?
— Нет, — он пожал плечами. — Просто она подарок принесла, но не дала. А у неё там точно была машинка! Я слышал, как гремело...
Оля улыбнулась и поцеловала его в висок.
— Машинку тебе ещё подарят, Мишка. И не одну. А тётя... она иногда забывает важные вещи. Вот и уехала.
— А ты не грустишь? — он посмотрел на неё вдруг очень по-взрослому.
Она замерла. Сколько в этом простом вопросе было... серьёзности.
— Нет, мой хороший. Я счастлива, что ты у нас есть. Вот и всё.
Он кивнул и снова переключился на угощение:
— А можно я возьму последний кусок с мишкой? Он мой!
— Конечно. Тебе — всё самое лучшее.
***
Когда все разъехались, Саша подошёл сзади, положил руки Оле на плечи.
— Я поговорю с ней. Потом.
— Не надо, — спокойно ответила Оля. — Она слишком упрямая и хочет быть в центре нашей семейной жизни. А ей давно пора замуж и своих детей.
***
А Яна в это время ехала домой в маршрутке, уставившись в окно. На коленях — коробка с машинкой, уже немного мятой. Подарок, который она так и не вручила. Обиделась.
Слёзы подступали к глазам, но она сдерживалась. Не потому, что сильная. А потому, что привыкла. Никто не хотел понять, что у неё внутри. Только тыкали: «грубая», «навязчивая», «лезешь».
Она просто хотела, чтобы кто-то однажды сказал: «Ты важна».
Но сегодня ей дали понять — нет, она чужая.