Ирина поставила телефон на стол и долго смотрела на экран. Руки дрожали так, что она едва могла держать чашку с остывшим чаем. Слова Андрея все еще звучали в ушах: «Алименты? Докажи сначала, что дети мои!»
Десять лет брака. Двое детей. И вот так все закончилось.
«Мам, а папа правда больше не будет с нами жить?» — спросила восьмилетняя Катя, заглядывая в комнату. Светлые волосы девочки были растрепаны, а глаза покраснели от слез.
«Пока не будет, солнышко. Но это не значит, что он вас не любит», — соврала Ирина, обнимая дочь. Как объяснить ребенку, что отец отрекся от них?
Пятилетний Максим играл в соседней комнате с машинками, периодически спрашивая, когда папа вернется с работы. Ирина каждый раз чувствовала, как что-то сжимается внутри.
В первые дни после развода она еще надеялась, что Андрей одумается. Что поймет — дети нуждаются в отце, а она в помощи. Работа в детском саду приносила копейки, а съемная квартира съедала половину зарплаты.
«Ира, ты должна подать на алименты», — говорила подруга Люда, сидя на кухне и наблюдая, как Ирина пытается починить протекающий кран. «У тебя двое детей, он обязан помогать».
«Я пробовала. Он сказал...» — Ирина замолчала, не в силах повторить те жестокие слова.
«Что сказал? Ира, ну же!»
«Что сначала я должна доказать, что дети его. Представляешь? Десять лет вместе, и он сомневается в отцовстве».
Люда присвистнула и покачала головой.
«Какая же гадость. А ты помнишь, как он радовался, когда Катя родилась? Носился как сумасшедший, всем рассказывал, что дочка на него похожа».
Ирина помнила. Помнила, как Андрей плакал от счастья, держа новорожденную Катю на руках. Как бегал по палате, показывая всем фотографии. Как потом точно так же радовался рождению Максима.
«Он просто злится сейчас. Развод для всех стресс», — пыталась оправдать бывшего мужа Ирина, хотя сама в это не верила.
Через неделю пришла повестка в суд. Андрей действительно подал заявление о том, что сомневается в своем отцовстве и требует проведения генетической экспертизы.
«Мама, почему ты плачешь?» — Максим подошел и обнял ее за ноги. Мальчик был точной копией отца — те же темные волосы, тот же упрямый подбородок.
«Так, ерунда попала в глаз», — вытерла слезы Ирина. «Хочешь, почитаем книжку?»
В суде Андрей выглядел как чужой человек. Дорогой костюм, новая стрижка, равнодушное выражение лица. Рядом с ним сидела адвокат — молодая женщина с холодными глазами.
«Ваша честь, мой клиент имеет основания сомневаться в отцовстве», — говорила она монотонным голосом. «В период зачатия первого ребенка между супругами были серьезные разногласия, ответчица могла иметь отношения на стороне».
Ирина вскочила с места.
«Это неправда! Андрей, ну скажи им, что это неправда!»
Но бывший муж даже не посмотрел в ее сторону.
Судья назначила генетическую экспертизу. До получения результатов алименты выплачиваться не будут.
«Мам, а почему мы едим одни макароны?» — спросила Катя за ужином. На столе действительно стояла только тарелка отварных макарон с маслом.
«Скоро получу зарплату, купим мяса», — пообещала Ирина, хотя знала — даже с зарплатой денег хватит только на самое необходимое.
Максим болел, нужно было покупать лекарства. Катя выросла из зимней куртки. А впереди маячили платежи за квартиру.
«Может, попросишь у родителей?» — предложила Люда, когда Ирина пожаловалась на безденежье.
«Мама сама на пенсии живет. А отчим... он никогда меня не любил особо. Говорит, что я сама виновата в разводе, не сумела мужа удержать».
Экспертиза длилась мучительно долго. Дети не понимали, зачем им берут кровь из пальца, и Ирине приходилось придумывать сказки про докторов, которые проверяют здоровье.
«А папа тоже сдавал анализы?» — поинтересовалась Катя.
«Да, солнышко. Все сдавали».
«А зачем?»
Как объяснить восьмилетнему ребенку, что отец отказывается признавать их родными?
Результаты пришли через месяц. Вероятность отцовства — девяносто девять и девять десятых процента.
Ирина держала заключение в руках и не знала, плакать ей или смеяться. С одной стороны, правда восторжествовала. С другой — как больно было проходить через все это унижение.
Повторное заседание назначили на следующую неделю. Андрей пришел один, без адвоката. Выглядел растерянным и каким-то потухшим.
«Суд постановляет взыскать с ответчика алименты в размере одной трети от всех доходов», — зачитала решение судья.
После заседания Ирина догнала Андрея у здания суда.
«Ну что, доволен? Потратил кучу денег на экспертизу, детей травмировал, меня унизил. И что в итоге?»
Андрей остановился и впервые за долгое время посмотрел ей в глаза.
«Ира, я...»
«Что ты? Сомневался во мне? В детях? Андрей, мы же десять лет прожили вместе! Я родила тебе двоих детей! Как ты мог?»
«Лена сказала, что все женщины врут про отцовство, чтобы получить деньги», — тихо произнес он.
«Лена? Твоя новая пассия? Она тебе мозги промыла? Андрей, очнись! Это же наши дети! Посмотри на Максима — он же вылитый ты!»
«Я знаю», — еще тише сказал он. «Я всегда знал. Просто...»
«Что просто?»
«Просто было легче так думать. Легче уйти и не чувствовать себя виноватым».
Ирина молча развернулась и пошла прочь. Больше им было не о чем говорить.
Первые алименты пришли только через два месяца. За это время Катя успела заболеть ангиной, а Максим порвать единственные зимние сапоги. Ирина занимала деньги у подруг, брала дополнительные смены в детском саду, по вечерам мыла подъезды за небольшую плату.
«Мам, а почему папа к нам не приходит?» — спросил как-то Максим, собирая свои машинки.
«Он теперь живет в другом месте, малыш».
«А он нас любит?»
Ирина задумалась. Что ответить? Что отец готов был отречься от них ради новой женщины? Что сомневался в том, его ли они дети?
«Любит, конечно. Просто не может сейчас приходить».
«А когда сможет?»
«Не знаю, сынок. Не знаю».
Алименты приходили регулярно, но этого едва хватало на еду и самые необходимые вещи. Ирина мечтала переехать в собственную квартиру, но на депозит и первый взнос денег не было.
Однажды вечером, когда дети уже спали, раздался звонок в дверь. На пороге стоял Андрей с большими пакетами в руках.
«Можно войти?»
Ирина молча отступила в сторону.
«Я принес детям игрушки. И продукты кое-какие».
«Зачем?»
«Хочу увидеть их. Поговорить».
«Они спят».
«Тогда завтра. Можно завтра прийти?»
Ирина долго молчала, разглядывая лицо бывшего мужа. Он выглядел усталым и постаревшим.
«Можно. Но они могут не захотеть с тобой общаться. Ты же помнишь, что сказал им при разводе?»
Андрей болезненно поморщился.
«Помню. Я был дураком, Ира. Я все испортил».
«Да, испортил. И не только между нами. Дети до сих пор не понимают, почему папа их бросил».
«Я постараюсь объяснить».
«Что объяснить? Что ты засомневался в том, что они твои? Что потребовал экспертизу? Андрей, Катя уже не маленькая, она многое понимает».
На следующий день он пришел рано утром. Дети завтракали на кухне, и когда увидели отца, оба замерли с ложками в руках.
«Привет, мои хорошие», — неуверенно сказал Андрей.
Максим первым бросился к нему, обнял за ноги.
«Папа! А мы думали, ты больше не придешь!»
Катя продолжала сидеть за столом, внимательно изучая отца.
«А где ты был так долго?» — спросила она. «Мама говорила, что ты болел, но мне казалось, что ты просто не хочешь нас видеть».
Андрей присел рядом с дочерью.
«Катюша, я действительно болел. Но не простудой. У меня была болезнь в голове — я думал всякую ерунду и поэтому поступал плохо».
«А теперь ты поправился?»
«Стараюсь поправиться. Прости меня, солнышко».
Катя долго молчала, а потом тихо сказала:
«Я скучала по тебе, пап. Очень скучала».
Ирина наблюдала эту сцену из коридора и чувствовала, как внутри все переворачивается. Злость смешивалась с жалостью, обида с надеждой.
После того как дети ушли играть в комнату, Андрей остался на кухне с Ириной.
«Спасибо, что разрешила прийти».
«Они имеют право видеть отца. Несмотря ни на что».
«Ира, я хочу... Можно я буду приходить регулярно? По выходным, например?»
«Это решать не мне. Спроси у детей».
«А ты? Ты сможешь меня простить?»
Ирина долго молчала, глядя в окно.
«Не знаю, Андрей. Ты очень сильно меня ранил. Нас всех ранил».
«Я понимаю. Но может быть, со временем...»
«Со временем посмотрим. А пока думай о детях. Они пережили достаточно».
Андрей стал приходить каждые выходные. Водил детей в парк, покупал им игрушки, помогал с уроками. Постепенно в доме снова стали слышаться детский смех и радостные голоса.
Однажды Катя спросила:
«Мам, а папа может снова жить с нами?»
Ирина погладила дочь по голове.
«Взрослые иногда принимают решения, которые нельзя изменить, малышка. Но это не значит, что папа вас любит меньше».
«А тебя он тоже любит?»
«Раньше любил. А теперь... теперь мы просто друзья. Ради вас с Максимом».
Прошло полгода с того дня, как Андрей впервые вернулся к детям. Алименты приходили исправно, он помогал с крупными покупками, участвовал в жизни детей. Но между ним и Ириной оставалась невидимая стена, которую воздвигли его слова в тот страшный день развода.
«Ира», — сказал он однажды, когда они сидели на скамейке, наблюдая, как дети играют на площадке. «Я каждый день жалею о том, что сказал тогда по телефону».
«Слова не воробьи, Андрей».
«Знаю. Но я хочу, чтобы ты знала — я никогда на самом деле не сомневался. Никогда. Просто хотел причинить тебе боль, отомстить за развод».
«Отомстил. Поздравляю».
«Прости меня. Пожалуйста».
Ирина посмотрела на детей. Катя училась кататься на велосипеде, а Максим строил замок из песка. Они выглядели счастливыми.
«Я прощу тебя не ради нас с тобой. А ради них. Пусть у них будет нормальный отец, а не человек, который от них отрекся».
Андрей кивнул, понимая, что это лучшее, на что он может рассчитывать.
Семьи у них больше не будет. Но дети получат отца обратно. И может быть, этого пока достаточно.