Как же порой раздражают люди, которые в ответ на какую-нибудь мою статью, где я просто рассказываю о том, как обстоят мои дела, начинают без каких-либо пояснений швыряться ссылками или фамилиями.
Вот я написала, что пересаженная роговица в этот раз долго не приживается. Вернее с трансплантатом как будто бы всё в порядке, но отёк не уходит, и глаз плохо себя чувствует, а, соответственно, и я вместе с ним.
Человек в комментах пишет фамилию офтальмолога. Просто фамилию, без каких либо приветствий и пояснений. И что, по его мнению, я должна делать с этой информацией?
Ну ладно, ищу информацию об указанном враче. И вижу, что у него совсем другая специализация, он занимается лазерной коррекцией зрения. Он не занимается ни катарактами, ни пересадками роговицы. Да и лазерная коррекция показана далеко не всем. В моём случае ни о какой лазерной коррекции и речи идти не может. У меня другое заболевание. Кстати, при патологиях роговицы лазерная коррекция не делается ни в коем случае и при кератоконусе, который у меня тоже имеется, не делается.
А человек вот так вот мимо шёл, ни здрасьте, ни какие у вас проблемы, а просто швыряет в меня фамилию. Хочется верить, что человек таким образом проявляет заботу. Но ощущается это как-то не так.
И, кстати, неуважение к врачу я тоже в этом вижу, это знаете, как будто "Ты ж врач – лечи!" И не важно, что у врачей даже в рамках одного направления абсолютно разные специализации. Офтальмология, микрохирургия – сложная многогранная штука. Например, классный специалист по глаукоме не станет делать кератопластику, понимаете? И не надо. Каждый должен своим делом заниматься.
Я наблюдаюсь в отличной клинике с высококлассным оборудованием и специалистами. Сюда приезжают люди со всей России и из-за рубежа, здесь делаются уникальные операции.
А то что у меня отёк не проходит так долго, так это особенности организма, измученного длительной болезнью. На данном этапе врачи не виноваты.
Возможно, хирург ошибся 10 лет назад, когда я пошла на рискованную операцию, без которой можно было обойтись, но он это сделал без злого умысла, он хотел помочь, а я просила об этой операции.
Меня тогда предупреждали о риске не формально, я рискнула, риск не оправдался. Так бывает. Любое даже рутинное хирургическое вмешательство – всегда риск. Не стоит об этом забывать.
Теперь, наученная своим горьким опытом, я считаю, что никакую операцию не нужно делать, если можно не делать.
