— Никто не станет терпеть ваши больничные постоянно! — рявкнула новая заведующая библиотекой по телефону. — Не можете работать — увольняйтесь!
— Я могу, но ведь сын болеет, — вздохнула Анна. — Это непредсказуемый процесс.
— Значит, ищите другое место! — разразилась криком женщина в трубке. — Мне эти сюрпризы совершенно ни к чему.
Сергей звонил редко. Словно развелся не с ней, а с сыном. Кстати, в суде почти не спорил. К счастью, догадался прийти без Тамары Петровны. Да и теперь по телефону разговоры были короткие и натянутые.
— Как дела? — спрашивал он сына. — Все в порядке?
— Нормально, — отвечал Дима тихим голосом.
— В садик ходишь?
— Хожу.
— Хорошо, маму слушайся.
И все. Никаких предложений встретиться, никакого интереса к жизни сына. Алименты Сергей не платил — сказал, что денег нет.
Анна терпела все, придирки начальства — в библиотеке сменилось руководство. Безденежье, косые взгляды. Но вскоре так жить стало невмоготу, штрафы, переработки, а у нее сын. Работа была нужна позарез.
Денег катастрофически не хватало, приходилось экономить на всем. Покупала продукты по скидкам, донашивала старую одежду, считала каждую копейку.
Дима похудел, стал часто болеть. Водить по врачам было не на что, платная медицина стоила дорого, а в бесплатной очереди занимали по несколько часов.
— Мам, — сказал мальчик однажды, когда они сидели в их крошечной комнате и ели макароны с маслом в третий раз за неделю. — А мы всегда будем так жить?
— Нет, солнышко. Мама найдет работу получше, и будем жить… хорошо.
— А папа к нам не придет?
— Не знаю, Димочка. Это от папы зависит.
Но сама Анна знала, что не придет. Сергей словно забыл о существовании сына. Новая жизнь — другие заботы.
Самым страшным был момент, когда Дима серьезно заболел. Температура под сорок, рвота, бред. Анна вызвала скорую, но врач только развел руками.
— Похоже, вирусное, согласны на госпитализацию? Учтите, сейчас сезон, больница переполнена.
— А если я буду лечить дома?
— На ваш страх и риск. Но ребенку нужны нормальные лекарства, не аналоги подешевле. И постоянное наблюдение.
Врач посмотрел на тесную комнатку, на заплаканную Анну.
— Понимаю, ситуация сложная. Но здоровье ребенка важнее всего.
— Сколько стоят лекарства?
— Тысячи три. Может, чуть больше.
Три тысячи — значительная часть Анниной зарплаты. Да и до нее было далеко. Пришлось занимать у Светы, продать последние золотые сережки — свадебный подарок от мужа. Но это не имело значения.
Дима болел две недели. Анна не отходила от него. На больничном каждый день слушала жалобы заведующей в трубке.
— Работайте нормально, либо ищите другое место, — сказала она. — У меня есть очередь из желающих.
Когда сын выздоровел, Анна поняла — так больше жить нельзя. Ребенок мучается, денег нет. Может, действительно стоит вернуться к Сергею? Проглотить гордость ради сына?
Но вечером, глядя на Диму, который лепил что-то при свете настольной лампы, она увидела — мальчик изменился. Стал серьезнее, старше. Перестал капризничать, научился ценить то, что есть. И главное, перестал бояться. Он знал, что мама рядом, она его не бросит.
— Нет, — подумала Анна. — Не вернемся. Что бы ни случилось — не вернемся.
Она ушла из библиотеки. Устроилась в школу, тоже по специальности. Библиотекарем, там искали срочно, а место рядом с садом сына.
Взяла подработку, мыть полы после второй смены. Не так стыдно, да и деньги нормальные. Димку заранее успевала забрать из сада. А школьные буфетчицы всегда перед уходом оставляли мальчику что-то вкусное, то ватрушку с какао, то булочку.
Алексей Михайлович Степанов появился в их жизни в феврале. Новый учитель музыки в школе, где Анна теперь подрабатывала уборщицей по вечерам, а днем выдавала учебники и книжки.
Пока мать мыла полы, Димка бегал по пустым, гулким коридорам. Она натирала плитку и деревянный настил, думала о том, что скоро ребенку в первый класс.
Алексей этот… Что-то в нем было такое, располагающее. Тридцать пять лет, высокий, немного неуклюжий, в очках. Недавно развелся, переехал из Екатеринбурга.
Анна обратила на него внимание не сразу. Она вообще старалась делать свою работу тихо, незаметно. Учителя с техперсоналом общались мало. А в библиотеку к ней мужчина и вовсе заскочил один раз.
Но Алексей почему-то заговорил с ней первым.
— Извините, — сказал он однажды, когда Анна вечером мыла пол в коридоре возле музыкального кабинета. — Вы не знаете, какие булочки в столовой самые вкусные?
Анна удивленно подняла голову. Учителя обычно не разговаривали с библиотекарем о таких вещах.
— В столовой у нас все вкусное, — ответила она. — Или в буфете на первом этаже можно купить что-то, если не хотите выпечку и каши.
— А вы не составите мне завтра компанию? — неожиданно предложил он. — Одному как-то скучно. Да и вообще, новенькому в коллективе нелегко, все друг друга знают, а ты как чужой.
Анна растерялась. Что он хочет? Просто из вежливости или...?
— Спасибо, но я работаю, — сказала она. — У меня вечером помывка полов во всей школе по графику. А с утра библиотечный день и борьба с должниками.
— А когда у вас обеденный перерыв?
— В час дня.
— Тогда встретимся в столовой в час, у меня окно как раз.
Он улыбнулся.
— Я Алексей Михайлович, кстати. А вы?
— Анна Сергеевна.
— Очень приятно, до встречи.
И ушел, не дожидаясь ответа.
Анна стояла и не знала, что думать. Давно с ней никто не разговаривал просто так, по-человечески. Сергей в последние годы брака почти не общался. А здесь — соседи по коммуналке, продавцы в магазинах, завуч в школе. Все общение сводилось к делу.
На следующий день в обеденный час она все-таки пришла в столовую. Алексей сидел за столиком в углу с двумя стаканами чая и булочками.
— А я думал, не появитесь, — сказал он и встал. — Садитесь, пожалуйста.
Анна села, чувствуя себя неловко. Когда она в последний раз сидела в кафе с мужчиной? Кажется, никогда. Даже с Сергеем они ходили разве что в столовую при заводе.
— Вы недавно в нашей школе? — спросил Алексей.
— Месяца три, — ответила она.
— А я вообще недавно в городе. Из Екатеринбурга переехал.
Он размешивал сахар в чае, говорил неторопливо.
— Там… развелся, не заладилось... А тут вакансия освободилась, предложили — согласился. Решил начать новую жизнь.
— А семья? — осторожно спросила Анна.
— Бывшая семья осталась там, — Алексей грустно улыбнулся. — Развелись недавно. Жена сказала, что я неудачник, если в тридцать пять лет вынужден менять города в поисках работы. Наверное, она права.
— Нет, — неожиданно для себя сказала Анна. — Переехать в другой город ради работы — это… смело.
— Спасибо, — Алексей посмотрел на нее внимательно. — А у вас есть семья?
— Сын, ему скоро семь лет, Дима.
— А муж?
Анна помолчала. Как объяснить?
— Развелись недавно, — сказала она наконец.
— Понятно. Тяжело, наверное, особенно с ребенком.
Алексей не стал расспрашивать подробности, за что Анна была благодарна. Не хотелось посвящать в семейные дела малознакомого человека.
— А ваш сын музыку любит? — спросил он.
— Не знаю. Он... не очень разговорчивый стал после... После переезда, — Анна не хотела говорить «развода». — Мало с кем общается.
— Если хотите, я могу с ним познакомиться. Посмотреть, есть ли способности, — Алексей допил чай, отставил стакан. — Музыка детям очень помогает справляться со стрессом. Я это знаю не понаслышке, сам в детстве пережил развод родителей.
Анна удивленно посмотрела на учителя. Зачем ему это?
— Спасибо, но мы не можем платить за занятия.
— А кто говорит о деньгах? — улыбнулся Алексей. — Просто познакомлюсь с мальчиком, поговорю. Может быть, это ему поможет найти новых друзей. Музыка объединяет людей.
Алексей показался ей… нормальным. Они разговаривали еще полчаса. О работе, о музыке, о том, как трудно привыкать к новому месту. Алексей рассказал, что у них с женой детей не было.
— Просто не сложилось, — сказал он грустно. — Может, поэтому и развелись. Семья без детей — это как дом без фундамента.
Анна говорила мало, в основном слушала. Странно было сидеть вот так, за одним столом с мужчиной, и просто… беседовать. Без страха сказать что-то не то.
На следующий день Анна привела Диму в школу после уроков и познакомила с Алексеем. Мальчик сначала стеснялся, жался к маме. Но когда учитель показал ему пианино, оживился.
— А можно попробовать? — спросил он тихо.
— Конечно, вот так, одним пальчиком, нажимай.
Дима осторожно извлекал звуки из инструмента, а Алексей терпеливо объяснял, где какие ноты.
— Это до, это ре, это ми, — показывал он. — А если нажать вот так, получится мелодия.
— Как красиво! — восхитился Дима. — А вы можете научить меня играть настоящие песни?
— Только если будешь заниматься.
— Мама, можно?! — восторженно завопил Димка.
— У него хороший слух, — сказал Алексей потом Анне. — И чувство ритма неплохое. Если хотите, могу позаниматься с ним пару раз в неделю.
— Зачем вам это? — прямо спросила Анна.
Алексей помолчал, поправил очки.
— Знаете, после развода я чувствую себя... ненужным, — он говорил медленно, подбирая слова. — Детей у нас не было, друзей общих не осталось. Работа есть, но это только… часть времени занимает. А тут мальчик, которому, может быть, нужна помощь.
— А если Дима к вам привяжется? — осторожно спросила Анна. — А потом вы уедете или... найдете кого-то?
— Не уеду. И если даже найду кого-то, это не значит, что забуду о Диме.
Алексей посмотрел на мальчика, который все еще тыкал пальцами в клавиши.
— У меня есть племянник в Екатеринбурге. Примерно такого же возраста. Я его очень люблю, хотя вижу редко. Понимаете?
Анна согласилась. И не пожалела.
Дима начал заниматься с Алексеем два раза в неделю после садика, пока она мыла полы. И постепенно менялся. Стал спокойнее, перестал заикаться, начал улыбаться.
— Мам, а Алексей Михайлович сказал, что у меня талант! — радостно рассказывал он. — Что я могу научиться играть настоящие песни! И даже, может быть, поступить в музыкальную школу!
Анна видела, как сын расцветает, и была благодарна учителю. Но ее беспокоило другое — Алексей явно интересовался не только ребенком, но и ей самой.
Он старался поговорить с ней, когда она приводила Диму на занятия. Рассказывал о музыке, о книгах, которые читал. Приносил Диме ноты детских песенок, а ей — стихи, которые, по его мнению, могли понравиться. Ухаживал, но Анна пока продолжала проявлять сдержанность. Не хотела слишком… обнадеживаться.
— Анна Сергеевна, — сказал он однажды в марте. — А не хотите сходить в театр? Приезжает гастролирующая труппа, балет «Лебединое озеро».
— Спасибо, но у меня Дима, — ответила Анна. — Оставить не с кем.
— А мы возьмем его с собой, — Алексей улыбнулся. — Детям полезно видеть настоящее искусство. Балет развивает эстетический вкус, учит понимать красоту.
Анна колебалась. С одной стороны, хотелось принять предложение. Когда она в последний раз была в театре? Кажется, в студенческие годы. С другой стороны, что подумают люди? Она ведь недавно развелась, а уже...
— Вы боитесь, что люди подумают? — мягко спросил Алексей, словно прочитав ее мысли.
— Немного, — призналась Анна. — Я еще... не привыкла к тому, что могу сама принимать решения. Раньше всегда спрашивала разрешения у мужа, у свекрови. А теперь...
— Вы свободная женщина. И имеете право на обычные человеческие радости.
Алексей сел на стул рядом с ней.
— Анна Сергеевна, можно откровенно? Вы мне очень нравитесь. Не только как женщина, хотя и это тоже. Вы добрая, искренняя, заботливая, красивая. А это дорогого стоит.
Анна подняла на него глаза, и он увидел в них страх.
— Алексей Михайлович, я... Я не умею. У меня не было опыта, — она говорила тихо, почти шепотом. — Всю жизнь прожила с одним мужчиной, и то... не была ему нужна по-настоящему.
— Вы… были несчастны? — Алексей покраснел.
— Была удобна. Вела хозяйство, растила ребенка, не создавала проблем, — Анна опустила глаза. — Может быть, во мне действительно что-то не так? Понимаете, я не умею быть интересной мужчине.
Алексей взял ее руку в свои ладони.
— Анна, этот человек был слепцом. Или просто не умел ценить то, что имел, — он говорил тихо, убежденно. — Но это не значит, что вы недостойны любви.
— Я боюсь, — тихо призналась она. — Снова ошибиться. Боюсь, что не смогу сделать счастливым мужчину. А если разочарую вас?
В дверях появился Дима, который закончил разбирать новую мелодию. Лицо мальчика было серьезным и сосредоточенным.
— Мам, — сказал он серьезно. — А можно я тоже скажу?
— Конечно, солнышко.
— Воспитатели в саду говорят, что у нас теперь нет папы. И это плохо, — мальчик подошел к Анне. — Но мне кажется, лучше жить без папы, чем с таким, который маму не любит. Ведь правда?
Анна молча кивнула.
— А дядя Леша тебя любит, мам. Это видно, — Дима повернулся к учителю. — И он меня не выгоняет, когда я прихожу на занятия раньше времени. Объясняет не только музыку, но и другие вещи. И никогда не кричит.
— А что еще объясняет? — с интересом спросила Анна.
— Ну... что значит быть мужчиной. Нужно защищать тех, кто слабее. А еще настоящий мужчина никогда не обидит женщину или ребенка.
Дима задумался.
— И еще он сказал, что семья — это не просто люди, которые живут в одном доме. А когда любят и заботятся друг о друге.
Анна посмотрела на сына, потом на Алексея.
— Устами младенца, — сказала она тихо и рассмеялась.
— Тогда говори «да», мам, — Дима подошел и обнял ее. — А на остальных… все равно. Так говорит дядя Леша.
Анна рассмеялась сквозь слезы.
— Хорошо, да. Берите билеты, Алексей.
— Анна Сергеевна, — сказала завуч, вызвав ее в кабинет на следующий день. — Мне стало известно, что вы... общаетесь с педагогическим составом. В нерабочее время.
— И что в этом плохого? — удивилась Анна.
— Плохо то, что вы недавно развелись, а уже заводите новые знакомства, — завуч говорила холодно, не поднимая глаз от бумаг. — Это создает нездоровую атмосферу в коллективе. Люди начинают сплетничать.
— Мы просто дружим...
— Организмами, — усмехнулась завуч. — В гости ходим, по кабинетам закрываемся после работы. Это дружба? Анна Сергеевна, вы понимаете, что даете повод для разговоров?
— Я имею право на личную жизнь.
— Но не здесь, не на работе.
Завуч наконец подняла глаза, посмотрела на Анну строго.
— Понимаете, у нас школа. Здесь работают серьезные люди, семейные. И когда видят, как разведенная… библиотекарша крутит роман с учителем... Это вызывает нездоровый интерес.
— Я никого не принуждаю со мной общаться.
— Алексей Михайлович — человек новый, еще не освоился. Возможно, не понимает, что связь с… вами может повредить его репутации.
Завуч откинулась на спинку кресла.
— Анна Сергеевна, я не могу запретить вам личную жизнь. Но прошу учесть — у школы есть репутация. И мне не нужны сотрудники, дающие повод для сплетен.
— Что вы хотите сказать?
— Ведите себя прилично. Или ищите другую работу.
Завуч снова уткнулась в бумаги, давая понять, что разговор окончен.
Вечером Анна рассказала об этом Алексею. Они вместе поудивлялись, насколько узколобыми бывают люди. 5 ЧАСТЬ РАССКАЗА