Башат вошёл в спальню “супруги” и остановился посередине. Его лицо выражало растерянность и тревогу.
- Синьора Морелла заболела, - сказал он тихо.
Гюрхан, находясь в постели, тотчас привстал с подушки и посмотрел на друга с нескрываемым беспокойством.
-Что с ней? Почему ты сказал это как-то обречённо? - тревожно щуря глаза, спросил он.
Башат потупил взгляд, медленно перебирая пальцами край своего кафтана.
- Простудилась…- ответил он и поднял голову. - Ладно, Гюрхан, ты только не волнуйся, но…Аврора плачет, говорит, что дела плохи.
Гюрхан резко откинул одеяло и встал с кровати, но, пошатнувшись, упал назад.
- Вот ч_ёрт! Слабость проклятая…не проходит! - в сердцах стукнул он кулаком по подушке. - За другими лекарями посылали?
- Да. Они говорят, надо продолжать лечение и…молиться.
- Понятно, - заходил скулами Гюрхан и перевёл разговор на другую тему, - как ведёт себя Магистр?
- Пока тихо. После того, как просидел полдня на скамейке под пинией, не высовывается. Падре сказал, что, как обычно, просил привезти к нему мальчика, но в какой день - уточнит позже.
- Что-то он неактивный какой-то. Что у него в голове? - погладив подбородок, задумчиво произнёс Гюрхан, - Башат, не сводите с него глаз. Он может в любой момент начать действовать.
- Я знаю, не волнуйся. Люди синьоры хорошо нам помогают. Правда, сейчас они озабочены её здоровьем, но всё равно…Главное, ты поскорее приходи в норму.
- Приду, куда я денусь, Морелла бы поправилась, - с горечью произнёс он и поспешил оправдаться: - Только вздохнула свободно, и на тебе!
Между тем в доме синьоры царила атмосфера тревожного ожидания. В гостиной сквозь густую напряжённую тишину слышалось лишь тихое тиканье часов да шёпот слуг, занятых своими обыденными обязанностями.
Тяжёлые бархатные портьеры не были задёрнуты, и через большое арочное окно пробивался бледный свет вечерней зари. На каминной полке горела единственная свеча, её дрожащий свет причудливыми тенями бегал по портретам в тяжёлых рамах.
Аврора сидела в большом уютном кресле и ничего не видела сквозь пелену слёз. Она любила Мореллу, и теперь сердце девушки разрывалось от страха за её жизнь.
Управляющий, погружённый в бумаги, склонился над столом, то и дело поглядывая на дверь в ожидании добрых вестей о состоянии госпожи. Он пытался сохранять спокойствие, но его глаза выдавали сильную тревогу.
Даже садовник, бродивший под окнами, нет-нет да и посматривал в них с беспокойством, забыв о стрижке кустов.
Все ждали, затаив дыхание, вестей от доктора Сальваторе, который более часа назад вошёл в спальню синьоры и всё ещё находился там.
Кот с собакой тоже страдали. Их мир, неизменно наполненный звуками смеха хозяйки, прикосновениями её рук, исчез.
Большие, янтарные глаза рыжего Тигра, обычно полные самодовольства, выражали беспокойство. Он чувствовал в доме другой запах, аура вокруг любимого человека стала слабой и тусклой.
Кнопочка смирно лежала у кровати Мореллы на ковре, положив свою огромную голову на лапы, перестав требовательно тыкаться носом в руку хозяйки, выпрашивая ласку, словно понимала, что сейчас не время для игр.
Каждый раз, когда Морелла ворочалась или тихо ст_онала, Кнопочка поднимала голову, внимательно всматривалась в её лицо и тихонько скулила.
Морелла неподвижно лежала в постели, лицо её было бледным, глаза закрыты, ды_хание пр_ерыв_ающимся. Временами она приглушённо ст_онала, заставляя вздрагивать Эухению, сидевшую у её изголовья.
Молчание доктора усиливало тревогу в сердце.
- Что скажешь, Сальваторе? - не выдержав, спросила она и замерла, понимая, что от его ответа зависит многое, если не всё.
В голосе Сальваторе, когда он, наконец, заговорил, чувствовалась усталость и неприятная безысходность.
- Я не знаю, чем ещё ей можно помочь. - Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. – К сожалению, во_спал_ение сильное, от_ёк не спадает, он становится больше. Ты должна знать. Если к утру ей не станет лучше…
- Нет! Замолчи! Не продолжай! – яростным шёпотом воскликнула Эухения, сжала кулаки и закрыла ими вос_па_лённые красные глаза.
Сальваторе дотронулся до плеча женщины, но она резко сбросила его руку, однако тут же извинилась.
- Прости, это не_рвы.
- Я понимаю. Ты очень устала. Тебе нужно отдохнуть, поспать хоть немного. Никто не может предсказать…
- Предсказать? – словно очнувшись, воскликнула женщина, прерывая тихий голос лекаря. – Я могу предсказать!
- Эухения, я понимаю твоё отчаяние, но не стоит доверять мистике. Так ты только усилишь своё стр_адание.
- Сальваторе, тебе тоже надо отдохнуть, я позову, когда будет нужно, - деликатно произнесла Эухения, и он, понятливо кивнув, вышел из комнаты.
- Морелла, девочка моя, держись, ты же сильная, - женщина сжала руку сестры, однако рукопожатие осталось безответным. – Я оставлю тебя ненадолго, я хочу посмотреть, останешься ли ты…- Эухения запнулась, проглотила комок слёз и встала.
Подойдя к окну, она отодвинула портьеру и выглянула в окно. На небе собирались свинцовые тучи, усилился ветер, раскачивая ветви деревьев, смолк щебет птиц, казалось, природа готовилась к буре.
- Погода портится, – тихим голосом сказала она и закрыла обе створки. - Элда, присмотри за госпожой, я отлучусь ненадолго.
- Хорошо, - коротко ответила та, и Эухения вышла из спальни.
Минуя гостиную, она вошла к себе в комнату, обставленную с безупречным вкусом, мягкий ковёр приглушал шаги.
На небольшом столике у окна стояла ваза с нежной лавандой, чей тонкий аромат вместе с лёгким запахом сандалового дерева наполнял пространство, создавая атмосферу уюта и спокойствия.
Взгляд женщины скользнул по книжным полкам, заставленным томами в кожаных переплётах. Здесь был целый мир, заключенный между страницами. Морелла явно позаботилась о том, чтобы её сестра не скучала.
Эухения провела пальцем по корешку одного из томов, ощущая прохладу состаренной кожи. Золотое тиснение слегка потерлось, но всё ещё поблёскивало каким-то мистическим светом. Это был фолиант про этрусков, отпечатанный на плотной, словно пергамент, бумаге. Страницы пахли стариной, смесью пыли, кожи переплёта и чего-то неуловимо-древнего.
Она не успела достать книгу, как в дверь постучали.
- Войдите! – взволнованно отозвалась женщина, решив, что пришли сообщить что-то важное о сестре. На пороге тут же возник управляющий.
- Синьора Эухения, у ворот незнакомый господин, он говорит, что пришёл к госпоже по её просьбе, и просит принять его, - с тревогой в голосе доложил он.
Эухения нахмурила брови.
- Кто мог прийти в такой поздний час? К тому же в такую погоду?
Словно в подтверждение её слов, по подоконнику стукнули первые капли дождя.
- Он один? – настороженно спросила женщина.
- Да, синьора, один. Это точно, я проверил, - уверенно ответил Бенедетто.
- Что же, пойдём спросим, чего хочет этот господин, раз его приглашала Морелла, - вздохнула Эухения, отвернула край ковра, достала кинжал и спрятала в складках платья.
Спустя несколько минут в окружении слуг она подошла к воротам и внимательно посмотрела на незнакомца.
- Добрый вечер! Простите за поздний визит, однако синьора Морелла позволила мне навестить её. Будьте любезны, доложите ей, - тут же с лёгким поклоном сказал он и сдержанно улыбнулся женщине, вероятно, подумав, что это экономка.
Эухения молчала, пристально вглядываясь в гостя. Внутреннего беспокойства она не ощутила, этот знак её порадовал, однако что-то в его голосе, в его манере показалось ей знакомым.
Высокий и худощавый, с острыми чертами лица и пронзительным взглядом серо-голубых глаз, он держался вызывающе прямо.
Его тёмный плащ был подшит мехом, а на груди красовалась брошь с изумрудом.
- Какая чудная брошь, мне кажется, я уже где-то видела такую, - неожиданно произнесла она, и незнакомец с некоторым удивлением коснулся лацкана своего кафтана, словно желая убедиться, что эти слова относятся к его украшению.
- Эта? О, а я и забыл про неё, редко надеваю этот плащ, только в дождливую погоду. Действительно, необычная вещица, но Вы нигде более не могли видеть такую, это единственный экземпляр, подарок, - ответил он, рассматривая даму, отметив про себя её строгое, но элегантное из дорогой ткани платье и вселенскую печаль в глазах.
- Вы Армандо! Да, конечно, Вы тот самый Армандо! Я вспомнила Вас! О, Боже! Сам Господь послал Вас к нам! Морелла…Она…- дрогнувшим голосом пробормотала, вдруг, женщина.
- Вы…Вы Эухения? – медленно произнёс Армандо, - Вы сестра Мореллы?
- Да, я Эухения, - впервые за долгое время улыбнувшись, кивнула женщина, - значит, Вы тоже здесь? Вы встречались с Мореллой? Она мне ничего не сказала, вероятно, не успела. Морелла…Она бо_льна, господин Армандо. Тяжело бо_льна. Помните, как тогда? – не выдержав, Эухения закрыла лицо ладонями и расплакалась.
- О, Боже! - хрипло произнёс Армандо, схватив женщину за руку. – Когда это случилось? Совсем недавно…Впрочем, это неважно. Я прошу Вас, позвольте мне пройти к ней и осмотреть её.
- Да-да, конечно, идёмте, - ответила сквозь слёзы Эухения и торопливо пошла по дорожке к дому, Армандо последовал за ней.
Они вошли в комнату, и Армандо на секунду замер, увидев Мореллу лежащей на кровати. Рот женщины был приоткрыт, она хватал им воздух, словно выброшенная на берег рыба. Вокруг губ проступила тонкая, почти незаметная синева.
Не обращая внимания на рычание собаки, Армандо бросился к Морелле, оттолкнув в сторону Элду. Та схватилась за кинжал, но Эухения жестом остановила её.
- Это доктор, когда-то давно он спас нашу Мореллу, - прошептала она с появившейся в голосе надеждой.
Между тем Армандо приложил руку к шее больной, пытаясь нащупать п_ульс, и нахмурился.
- Как давно она в таком состоянии? - глухо спросил он, не в силах оторвать взгляд от из_муч_енного лица женщины.
Услышав ответ, он почувствовал, как мир для него сузился до размеров этой комнаты. Он понял, что жизнь его любимой женщины висела на волоске и зависела от того, насколько быстро и умело он сработает. В голове стремительно пронеслись обрывки воспоминаний, счастливые моменты, проведённые вместе, их смех, их планы на будущее...
- Синьора Эухения, мне нужно Ваше согласие, - резко прервал собственное молчание Армандо.
- Согласие? На что, Армандо? – настороженно спросила женщина.
- На некоторое оп_еративное вме_шательство, - с металлом в голосе ответил он.
Эухения широко раскрытыми глазами посмотрела на него. Одинокая свеча на столике рядом отбрасывала тень на лицо мужчины, подчёркивая его высокие скулы и упрямый подбородок. В его глазах застыли куски льда.
- Но ведь тогда Вы обошлись без этого...
Ей не дал закончить фразу неестественный всхлип Мореллы, после которого она стала за_ды_хаться. Её глаза расширились, лицо по_баг_ровело, она пыталась вд_охнуть, но вместо этого издавала лишь хр_ипы.
- Морелла! – в ужасе вскрикнула Эухения, бросившись к сестре.
- Синьора! Решайтесь быстрее! Мы теряем время! – преградил ей дорогу Армандо.
Напряжение в комнате росло с каждой секундой.
- Я согласна! – выдохнула Эухения, и Армандо, скинув кафтан, стал закатывать рукава.
- В доме есть доктор? Немедленно его сюда! Несите воду! Полотенца, ткани! Всем выйти из комнаты! – командовал он.
Сальваторе стремительно вошёл в спальню Мореллы, и Армандо быстро объяснил, что собирается предпринять.
- Искусственное от_вер_стие в тр_ахее? Я слышал, но никогда не делал, да я даже не видел, как это делается, - слегка опешил домашний лекарь.
- Вам не нужно ничего делать, всё сделаю я сам, Ваша задача быстро и умело ассистировать мне. Надеюсь, это у Вас получится, - говорил Армандо, сосредоточенно перебирая принесённые доктором ин_стр_ументы. – Да у Вас здесь целое хранилище нужных приборов, - довольно потёр он руки. - Ну что, готовы? Будем начинать! Не бойтесь, мы сможем! – спокойно и вместе с тем уверенно произнёс Армандо, хотя прекрасно понимал о существующих рисках. Эта оп_ер_ация была уникальной, и брались за неё только смелые прогрессивные и талантливые лекари.
- Готов, - кивнул Сальваторе, и они оба склонились над Мореллой.
…Наконец, после напряжённых минут, Армандо объявил:
- Оп_ер_ация прошла успешно и завершена. Можете выдохнуть, уважаемый Сальваторе, Вы большой молодец!
Стоявшая рядом Элда, которую Армандо попросил вытирать им с доктором пот со лба, чтобы не застилал глаза, всхлипнула и выронила полотенце.
- А Вы, синьора, такая отважная, - с удивлением посмотрел на неё Армандо, - так мужественно держались на протяжении всей оп_ер_ации. Похоже, Вас совсем не пугает кр_овь.
Элда, не стесняясь, высморкалась, улыбнулась и молча отошла в сторону.
- Вы можете объявить всем, что синьора Морелла скоро запоёт свои песни, - не переставал балагурить Армандо, который понял, что Морелла будет жить!