Раскалённое нутро города грехов и серы, обдавало жаром, словно печь, выкованная самим Вельзевулом, а зловоние, поднимавшееся с мостовых, плелось, словно змеиный клубок, сотканный из проклятий и похотливых вздохов заточённых душ. Бубль, исчадие ада, чей рогатый венец извивался в форме двусмысленных вопросов, а хвост, словно коварный предатель, вечно норовил лишить равновесия, метнулся в зияющую пасть Канцелярии, будто крыса, ускользающая от когтей смерти, стиснув в лапках ворованный свиток, словно Грааль, дарующий власть над миром.
- Сейчас влетит по первое число, как муха в паутину, - пронеслось в его бесовской голове, - но хозяин, кажется, благосклонен к моим проступкам… или он просто играет роль, словно актёр в театре теней, где каждое движение - ложь.
Асмодей, Князь Тьмы, восседал на троне из костей, утопающем в горе бумаг, шепчущихся, словно заговорщики, плетущие интриги в кромешной тьме. Его глаза, словно расплавленное золото, прожигающее насквозь, сузились, заметив Бубля, словно голодный зверь, выбирающий жертву.
– Опоздал на три адских часа, – прошипел он, и голос его прозвучал, как скрип вековой двери в склепе, где похоронены все надежды и мечты. – Где шлялся, как тень в полдень?
Бубль заёрзал, ощущая, как его хвост, словно удавка, сам собой затягивается в узел, пытаясь задушить его ложь.
– Э-э… собирал информацию, мой повелитель! – выпалил он, словно пуля, вылетевшая из дула пистолета. – Люцифер замышляет переворот! Ну, или пикник… я не расслышал, словно шепот дьявола в бурю.
Асмодей медленно приподнял бровь, словно крюк для подвешивания грешников, на который вот-вот насадят новую жертву.
– Пикник? С шашлыками из душ?
– Ну да! С шашлыками из душ… или с шампурами…. В общем, что-то жареное!
В этот момент дверь распахнулась, словно разверзлась преисподняя, и ворвался демон-регистратор, толстый, как бочка с грехами, перемазанный чернилами, будто свинья в грязи.
– ВЕДЬМЫ ПОДАЛИ НА АЛИМЕНТЫ! – проревел он, и Бубль понял – вот оно, новое приключение, словно билет в один конец на американские горки безумия.
Асмодей откинулся на спинку трона, сплетенного из позвонков падших ангелов, словно утомленный властелин на своем ложе, готовящийся к вечному сну. Его лицо исказилось гримасой, напоминающей ухмылку ленивого палача, которому напомнили о казни, словно о долге, который он всеми силами пытается отложить.
- Алименты, значит? Эти ведьмы решили высосать из ада все до последней капли серы! Воистину, женская хитрость не знает границ, особенно когда на кону звонкая монета, словно жадность – их второе имя.
Он застучал пальцами по столешнице, словно отбивая похоронный марш своей беспечности, словно предчувствуя надвигающуюся бурю.
- Бубль! Займись этим делом. Выясни, кто эти нахалки, и какие грехи они хотят повесить на нас, словно гирлянды на елку, словно пытаясь оправдать свои грязные делишки.
Бубль, словно червь на раскаленной сковороде, выскользнул из-под взгляда Асмодея, словно от огня, обжигающего его душу.
- Будет сделано, мой повелитель! Я выверну их души наизнанку, словно старые носки, и найду все компроматы, какие только можно, словно гончая, идущая по следу.
Он схватил свиток с жалобами ведьм, от которого несло затхлой магией и женскими слезами, словно от отравленного зелья, и умчался прочь, словно стрела, выпущенная из лука проклятия, словно вестник, несущий возмездие.
Регистратор, тяжело дыша, рухнул на стул, словно мешок с просроченными грехами, словно бремя, которое он больше не в силах нести.
- Ох, Асмодей, чую, это дело будет хуже, чем битва с архангелами за последний вздох праведника! Эти ведьмы – старые лисицы, они просто так не отступят, словно бультерьеры, вцепившиеся в добычу. У них, наверное, адвокаты – сами черти в юбках!
Он вытер пот со лба, оставляя на лице чернильную полосу, напоминающую траурную ленту, словно предзнаменование мрачных времен.
Асмодей вздохнул, словно из его груди вырвался целый котел с проклятиями, словно извержение вулкана, изрыгающего гнев.
- Что ж, пусть будет так. Значит, мы сыграем в их игру. В аду достаточно правил, чтобы запутать самого дьявола, словно паутина лжи, опутывающая жертву. А если правил не хватит, мы их придумаем! И поверь мне, регистратор, когда дело доходит до изобретения новых видов пыток… то есть, законов… у нас здесь работают настоящие мастера!
Он хищно оскалился, и в его глазах вспыхнул огонь, ярче, чем пламя в самом глубоком кругу ада, словно предвкушая предстоящую битву. Битва за алименты только началась, и адская канцелярия уже предвкушала самое жаркое сражение за века, словно гладиатор, готовящийся к смертельному поединку.
Бубль вернулся быстрее, чем демон успевает продать душу за айфон последней модели, словно комета, прочертившая небосклон. Он тяжело дышал, его крылья трепетали, словно у пойманной птицы, а в глазах плясали искры панического ужаса, словно отражение пламени ада.
- Повелитель! – прохрипел он, роняя свиток на пол, словно горящий уголь. – Это… это не просто ведьмы! Это… Совет Семи Ковенов! Они требуют алименты на… Антихриста!
Асмодей застыл, как мумия в саркофаге из людских пороков, словно статуя, высеченная из чистого страха. Совет Семи Ковенов! Это же элита колдовского мира, семь самых могущественных и влиятельных ведьм, каждая из которых способна превратить целую армию ангелов в стадо трусливых баранов, словно по мановению волшебной палочки. И они требуют алименты на Антихриста?! Ад замер в предвкушении грандиозного цирка, где клоуны - демоны, а арена – бюрократия, словно в театре абсурда, где безумие правит бал.
Регистратор рухнул в обморок, оставив на полу растекаться лужу чернил, словно кровь поверженной надежды, словно знамя, упавшее в грязь. Асмодей, словно пробудившись от летаргического сна, рявкнул:
- Поднять его! Не время устраивать тут чернильные реки! Бубль, живо вызывай Левиафана! Нам нужен лучший адвокат преисподней, словно врач, способный вылечить смертельную болезнь! И скажите, чтобы прихватил с собой учебник по брачному праву… если, конечно, в аду такой вообще существует, словно священный грааль, поиски которого могут завести в самые тёмные уголки.
Асмодей чувствовал, как в его жилах закипает не кровь, а смесь серы и безысходности, словно ядовитый коктейль, отравляющий его душу. Битва за алименты превратилась в войну за будущее преисподней, словно на кону стоит судьба целой цивилизации. Если ведьмы выиграют этот процесс, ад превратится в филиал детского сада, где демоны будут читать сказки на ночь вместо договоров о продаже души, словно потерянный рай, превратившийся в унылую обыденность.
- Что ж, – прорычал он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, как кости невинных жертв, словно сжимая в руках свою судьбу. – Мы им покажем, что ад – это не только место мучений, но и цитадель бюрократии! И они еще пожалеют, что связались с нами. Адвокаты к бою! Да начнется кровавый пир юриспруденции!
В преисподней воцарился хаос, словно разверзлись врата ада. Демоны бегали, словно тараканы в подвале, освещенном внезапным лучом света, словно спасаясь от неминуемой гибели. Левиафан, адвокат с репутацией акулы, перегрызающей глотки даже самым опытным юристам, спешил на помощь, словно рыцарь без страха и упрёка, готовый защитить честь преисподней. Адская канцелярия, словно муравейник, закипела работой, рождая новые законы и правила, запутанные, словно лабиринт Минотавра, словно паутина, сплетённая для уловления самых хитрых жертв. Война за алименты началась, и ад готовился к самому горячему сражению за века, где оружием будут не мечи и проклятия, а кипы бумаг и запутанные юридические термины, словно битва умов, где победит самый хитрый и изворотливый.