16 декабря 2015 года на аукционе Julien's Auctions на продажу был выставлен сертификат, свидетельствующий о переходе Мэрилин Монро в иудаизм. Сертификат подписан Артуром Миллером, Милтоном Грином, раввином Робертом Голдбургом и датирован первым июлем 1956 года.
Многие биографы Монро, отмечая, что всего за два дня до этого события актриса сочеталась браком с драматургом Артуром Миллером, утверждают, что смена веры была мотивирована ее супругом.
Но мог ли человек, автор пьесы «Сотворение мира и другой бизнес», ранее женатый на католичке и увлекающийся марксистскими идеями, настаивать на том, чтобы Мэрилин перешла в иудаизм? Конечно, нет.
Миллер был светским человеком и не воспринимал себя как часть религиозной общины. Напротив, персонажи его произведений стремятся освободиться от оков древних традиций: один из них борется за переезд в чисто христианский район, другой осознает необоснованность недоверия к гоям (неевреям), а третий женится на нееврейке.
Тогда почему Мэрилин перешла в иудаизм и почему после развода с Миллером не вернулась к старой вере? Чтобы ответить на этот вопрос необходимо обратиться к истории.
В 1841 году в Лос-Анджелес, родной город Мэрилин Монро, прибыл Джейкоб Франкфорт, мужчина чуть старше сорока лет. В отличие от анджелинос, вооруженных гладкоствольными мушкетами, у Джейкоба имелась дульнозарядная винтовка, а сам он прекрасно владел иголкой и ниткой.
Джейкоб был портным, и не простым ремесленником. Франкфорт обладал значительными финансовыми средствами и коммерческой хваткой. Освоившись на новом месте, он занялся тем, что начал суживать местным жителям деньги.
В заявлении о банкротстве, поданном алькальду (мэру) Лос-Анджелеса в 1845 году, указано, что Рафаэль Гальярдо задолжал Джейкобу четыреста долларов. По тем временам это была приличная сумма денег. Для сравнения: двадцатикилограммовый мешок картошки стоил около двенадцати центов.
В другом документе, составленном капитаном корабля Джоном Пэти четырнадцатого октября 1846 года, было зафиксировано, что капитан получил от Джейкоба вексель на 700 долларов, который впоследствии передал купцу из Сан-Франциско.
Дела портного шли так успешно, что Франкфорт одолжил мэру города деньги для покупки двухэтажного здания «Беллс-Роу», расположенного на углу улиц Алисо и Лос-Анджелес. После покупки здания портной открыл в нем магазин и мастерскую по пошиву мужской одежды.
А еще Джейкоб, а точнее, Яков Франкфорт, был первым евреем, обосновавшимся в Лос-Анджелесе. В переписи населения 1844 года портной указан как «Якобо Франкфорт», родившийся в 1801 году в Alemania. Так испанцы называли Германию.
Происхождение фамилии «Франкфорт» связано с городом Франкфуртом, который после Лондона и Парижа является самым богатым городом Европы. Именно в этом городе сын менялы, Майер Ротшильд, основал свой первый банк и получил дворянский титул.
После аннексии Соединенными Штатами Верхней Калифорнии и начала «золотой лихорадки» к Джейкобу потянулись евреи со всех уголков Америки. В основном это были иммигранты из Германии.
В 1850 году в Лос-Анджелесе проживало уже восемь еврейских бизнесменов. Все они имели магазины в «Беллс-Роу» и по очереди ежегодно избирались в муниципалитет. Со временем евреев становилось все больше, они начали скупать землю, строить новые дома, открывать банки и магазины.
В год рождения Мэрилин Монро численность постоянно проживавших в Лос-Анджелесе евреев достигла шестидесяти пяти тысяч человек, а в наше время город занимает второе место по численности еврейского населения в США, уступая только Нью-Йорку.
С началом гражданской войны в Соединенных Штатах евреи не остались в стороне. Некоторые из них принимали непосредственное участие в военных действиях, но большинство продолжало заниматься привычном ремеслом – торговлей, включая контрабанду хлопка, который поставлялся из южных штатов на текстильные фабрики Нью-Йорка.
Незаконная торговля приносила колоссальные прибыли и служила питательной средой для процветания коррупции. Это привело к тому, что во многих штатах начали приниматься законы, ограничивающие деятельность евреев.
Отныне им запрещалось избираться во властные структуры и заниматься определенными видами деятельности. Поэтому с возникновением кинематографа евреи устремились в мир киноискусства, где их не сдерживали никакие барьеры и запреты.
В 1908 году предприимчивому изобретателю Томасу Эдисону удалось монополизировать рынок кинематографа. Считая себя единоличным правообладателем всех кинотехнологий, он основал «Компанию кинопатентов» – трест, объединявший восемь крупнейших кинокомпаний Америки.
Все киностудии страны были обязаны покупать киноаппаратуру с клеймом фирмы Эдисона и исправно делать отчисления за каждый созданный ими фильм. Тех, кто осмеливался обойти эти правила, ждали серьезные проблемы: от судебных исков до визитов гангстеров, готовых кулаками и битами убедить должников вернуть ученому причитающееся. Порой упрямцам простреливали не только киноаппарат, но и голову.
Нежелающие мириться с произволом Эдисона, кинематографисты начали переносить свое производство на запад, подальше от агентов треста. Наиболее популярным становится небольшой поселок Голливуд, расположенный в шестнадцати километрах от Лос-Анджелеса.
Изобилие солнечных дней и уникальный ландшафт, идеально подходящий для съемки вестернов, сыграли свою решающую роль. Кроме того, местный апелляционный суд неизменно отказывал в удовлетворении патентных претензий, а близость границы позволяла в случае необходимости быстро эвакуировать все оборудование киностудии в Мексику.
В 1912 году Адольф Цукор основал в Голливуде «Paramount Pictures», а Карл Леммле – «Universal Pictures». В 1915 году Уильям Фокс (Фрид Вилмос) основал киностудию «Fox Film Corporation», впоследствии ставшей «20th Century Fox». В 1923 году Гарри Уорнер (Хирш Мойше Вонсал) совместно с братьями учредил «Warner Bros. Pictures». В 1924 году Луис Берт Майер стал одним из основателей «Metro-Goldwyn-Mayer Pictures» (MGM), а в 1928 году Дэвид Сарнофф основал «RKO Radio Pictures Inc».
Вслед за кинематографистами в Голливуд устремились звезды кино такие, как Теда Бара (Теодосия Барр Гудман), Алла Назимова (Мариам Левентон), Сара Бернар (Генриетта-Розин Бернар) и многие другие.
Надо отметить, что будущие киномагнаты происходили из бедных эмигрантских семей. Луис в двенадцать лет был вынужден бросить школу, чтобы работать вместе со своим отцом. Уильям Фокс в юности зарабатывал, разнося газеты, а Гарри Уорнер трудился сапожником и продавцом в мясной лавке.
В пятнадцать лет Дэвид работал посыльным и торговал сигаретами, так как его отец заболел туберкулезом. Адольф в шестилетнем возрасте остался сиротой. В возрасте шестнадцати лет, он эмигрировал в Америку и начал работать у друга в качестве ученика скорняка.
Не имея за душой ни гроша, они, тем не менее, были одержимы неукротимым стремлением к славе и богатству. И они не ошиблись в выборе бизнеса. Пока европейские страны уничтожали свои экономики на полях Первой мировой, киномагнаты выхватили у конкурентов пальму первенства в сфере индустрии развлечений.
Другое дело Артур Миллер. Он родился в богатой семье польско-еврейских иммигрантов. Миллеры проживали в квартире с тремя ванными комнатами на 110-й улице Манхэттена, имели автомобиль с шофером и летний домик в Фар-Рокавее. Исидор Миллер, отец Артура, был уважаемым членом еврейской общины и владел шерстяной мануфактурой, на которой трудилось восемьсот работников.
В 1915 году к отцу Артура пришел Уильям Фокс с предложением вложить пятьдесят тысяч долларов в киностудию под приличные проценты. В то время будущий киномагнат занимался торговлей тканями и мехами. Для извлечения максимальной прибыли крой производили по шерсти, давшей усадку. Поскольку никто не мог точно сказать, насколько сократится рулон, всегда можно было приписать несколько лишних метров к готовым изделиям и продать их налево.
Отец Артура, никогда не доверяющий шерстяным «жукам», отверг предложение Фокса. Разве мог тогда Исидор предположить, что буквально через пятнадцать лет он не сможет себе позволить купить билеты в кинотеатр на показы фильмы шерстяного «жука».
В 1928 году, перед крахом фондового рынка, бизнес Миллера начал приходить в упадок, и семья была вынуждена переехать к своим деревенским родственникам в Бруклин. Там Миллеры за пять тысяч долларов купили себе шестикомнатный дом, в котором и прошло детство Артура.
Мальчик продолжил обучение в местной школе, а по утрам, перед занятиями, развозил на велосипеде хлеб из ближайшей пекарни, за что получал четыре доллара в неделю.
Великая депрессия разорила многих, но киномагнаты не только выстояли, но и приумножили свои капиталы. Обладая финансовыми средствами и не имея возможности проникнуть в реальные коридоры власти, они начали создавать в своих киностудиях собственную империю, в которой обладали безграничной властью.
Создав студийную систему, киномагнаты вынуждали актеров и режиссеров заключать с киностудиями долгосрочные контракты, благодаря которым последние попадали под их полный контроль. Эта система сделала бизнес очень эффективным, и Голливуд заработал как конвейер, выпуская до четырехсот фильмов в год.
Но киномагнатам этого было мало. Они начали скупать кинотеатры по всей стране и со временем стали владеть всей киносетью Штатов: более пятнадцати тысяч кинотеатров (четверть мировой сети), принадлежали шести вышеперечисленным голливудским компаниям.
Это позволило устанавливать цены на билеты и оказывать давление на владельцев независимых кинотеатров. Фильмы предлагались им «пакетами» по пять кинокартин, где лишь одна была настоящим хитом, а остальные шли в качестве «нагрузки».
К тому времени, когда Голливуд распахнул свои врата перед Мэрилин Монро, могущество и влияние киномагнатов достигли невиданных высот, а численность представителей еврейской общины в киноиндустрии была настолько значительной, что Голливуд получил прозвище «кошерная долина».
Попав на «Фабрику грез» Мэрилин оказалась в жестокой иерархичной системе, где красота и талант значили меньше, чем связи и покровительство. Это была корпорация безжалостных кукловодов.
Решения принимались не в служебных кабинетах, а на вечеринках и спальнях. Судьба актера зависела не только от прихоти киномагната, но и от агентов, кастинг-директоров и даже режиссеров второго эшелона, снимавших дешевые мюзиклы. Мнение последних часто покупалось, чтобы отсеять неугодных.
Возможно, если бы Монро начала работать у Говарда Хьюза, то ее карьера могла бы пойти по сценарию Джейн Расселл. Впрочем, в отличие от Мэрилин, «сногсшибательная брюнетка» была прагматичной королевой с железным характером. Джейн не позволяла себя использовать, умела торговаться за гонорары, а когда они были малы – выбивала из Хьюза бонусы, например, бесплатные полеты на его самолетах.
«Голливуд – это цирк. Если ты не умеешь жонглировать – тебя съедят львы. Я научилась кидать ножи», – однажды высказалась Джейн Рассел.
Но сейчас «Авиатор» валялся на больничной койке, а Мэрилин находилась в «20th Century Fox».
С первых дней работы на киностудии Монро стремилась обрести покровителя или хотя бы друзей со связями, способными помочь ей выжить в этой беспощадной системе, где женщина была всего лишь товаром.
Так как евреи доминировали в Голливуде, она искала их среди деятелей киноиндустрии с еврейскими корнями.
Однако, к ее глубокому разочарованию, влиятельные фигуры, подобные Джозефу Шенку (Иосифу Шейкеру), воспринимали Монро лишь как очередную любовницу, а ее «друзья» Наташа Лайтесс (Наташа Постманн) и Милтон Грин хотели использовать актрису как «курицу, несущую золотые яйца».
Вначале, чтобы достичь своих целей, Лайтесс, выдавая себя за аристократку, изолировала Монро от всех ее друзей, после чего убедила актрису в том, что только она понимает ее израненную душу. Фактически она стала агентом Мэрилин, но при этом Лайтесс не обладала влиянием в Голливуде и своим поведением раздражала режиссеров на съемочной площадке.
Обнаружив в Монро коммерческий потенциал, Грин начал раздувать амбиции актрисы, убеждая ее в том, что она должна играть не глупых блондинок, а персонажей Чехова и Достоевского. Хотя Грин прекрасно понимал, что Дэррил Занук никогда этого не допустит. После того, как Милтон получил контроль над финансами «Marilyn Monroe Productions», он начал скрывать истинные доходы компании и совершать покупки в своих личных интересах.
Артур Миллер был совершенно иным человеком. Величайший американский драматург был интеллектуалом, которого все называли «совестью американской нации».
Когда они начали встречаться в Нью-Йорке, Монро уже не была наивной старлеткой. Она искренне восхищалась его талантом и внутренним спокойствием, надеясь, что драматург станет ее защитником, снимет с нее клеймо «глупой блондинки» и откроет ей двери в мир высокой культуры.
Кроме того, лишенная в детстве должного внимания и любви, Монро хотела стать частью большого семейства Миллеров, которое могло оказать ей необходимую поддержку. У Артура имелись старший брат и младшая сестра Джоанна, а его отец был младшим из семи детей.
Джоанна была одной из выдающихся актрис Бродвея и первой из женщин, сыгравшей главную роль в постановке «Ромео и Джульетта» на сцене Бруклинской музыкальной академии.
Желая стать полноправным членом семьи Миллеров, Монро решила обратиться в иудаизм.
«Она (Монро) была на небесах, потому что у нее был хороший парень, у нее был отец и сестра, – вспоминала позже Джоанна, – Это заставило ее почувствовать себя обычным человеком. Настоящим человеком, у которого есть семья. Она любила быть в семье, и идея иметь семью была для нее священной.
Когда она навещала моих родителей в Бруклине, все соседские дети собирались у дома. Они приносили стулья и табуретки, чтобы подняться повыше и лучше рассмотреть Мэрилин. Моя мать выходила к двери и кричала: «Уходите, дети. Уходите!». Она пыталась их разогнать и Мэрилин это нравилось.
Она очень любила моего отца. Ей также нравилась моя мать – она учила ее готовить, например, борщ. Но она обожала моего отца, и он отвечал ей взаимностью. Когда она звонила домой, она спрашивала: «Папа дома?». Она любила говорить «Папа». Она чувствовала, что это такая привилегия. Это было так мило и трогательно».
Мэрилин Монро, PLАYBОY и мешок картошки
Рассказы о Мэрилин Монро и Голливуде того времени:
© 11.06.2025г.
© 11.06.2025г.