Недавно мне посчастливилось увидеть это странное и чарующее произведение на большом экране. О нём я ничего не знала - не ждала премьеры, не читала рецензий, даже трейлер как-то прошёл мимо-, однако, спонтанно я оказалась на сеансе именно этого фильма.
«Гадкая сестра» - необычная интерпретация старой сказки "Золушки", в основе которой версия братьев Гримм, а не привычная нам с детства сказка, под редакцией Шарля Перро.
Фильм цепляет своей мрачной атмосферой. Музыка, как ни странно, пытается быть весёлой, но этим только усиливает ощущение тревоги - как цирковая мелодия в страшном сне. Крови - хоть залейся. Кажется, где-то в титрах должно быть имя Тарантино, просто очень мелким шрифтом, как пасхалка. В какой-то момент складывается ощущение, что ты смотришь не фильм, а спин-офф "Субстанции" (2024). Только вот между этими фильмами есть одна принципиальная разница.
Если в «Субстанции» всё крутится вокруг страха старости и маниакального желания сохранить красоту (будто это единственное, что придаёт женщине ценность в мире, где господствуют мужчины), то здесь главный двигатель - любовь. А точнее, в желании получить это чувство от определенного человека- принца. И в этом - трагедия. Потому что героиня не просто хочет любви. Она хочет любви от того, кто ею будет пользоваться как пудрой: нанёс - и забыл. И тут, конечно, появляется бодрый диванный аналитик в очках, хлопает по колену и говорит:
- Какая, к чёрту, любовь? Это ж про культ внешности! Красота -валюта, тело - товар, принц - покупатель. Всё! Закрываем анализ.
И, возможно, он будет по-своему прав. Но, друзья мои, всё не так однозначно. Может быть, и вправду, на поверхности - красота как валюта, тело как товар, принц как приз. Но если заглянуть глубже, между боди-хоррорными вспышками и тревожной музыкой, проскальзывает другое - желание получить безусловную любовь ( слишком basic, но, однако, самый верный корень всех проблем)
Кратко о сюжете: в умеренно зачарованном, но вполне материальном королевстве, Ребекка - женщина с характером и коммерческой жилкой - выходит замуж за пожилого кандидата в коматозники, с целью решить вопрос финансовой неграмотности. Цель, как водится, святая: ликвидировать хронический дефицит бюджета путём одной-единственной свадебной церемонии. Всё по классике жанра, без лишних сантиментов - как в лучших традициях прагматичных дам.
У жениха, кстати, имелся приятный бонус - взрослая дочка Агнес, идеально подходящая под определение «прекрасный прицеп из прошлого брака». У Ребекки - двойной кэшбек: старшая Эльвира с лицом «на любителя» и младшая Альма, пока ещё не испорченная амбициями матери. План казался "надежным, как швейцарские часы", но, увы, сразу после торжества все с треском рушится - старик умирает, оставив после себя не богатство, а долговую яму по горло.
И вот оно - отчаяние, разбавленное лёгким вкусом безысходности. Однако, в Куприновской яме вдруг вспыхивает свет - ну или хотя бы дежурная лампочка надежды: молодой и красивый принц Юлиан решает устроить бал, чтобы выбрать себе невесту.
Ребекка, как человек с быстро включающимся мозгом, мгновенно пересчитывает все варианты и выдает план «Б»: впихнуть старшую дочку Эльвиру в этот королевский балаган, вновь приобретя долю от "совместно нажитого". Да, Эльвира - не совсем Венера Милосская, особенно по версии своей матери. Да, по всем местным стандартам она скорее "рабочая лошадка", чем "принцесса в инстаграме". Но ничего - пластическая хирургия нынче творит чудеса, особенно если платить наличкой. К тому же, она всегда мечтала о любви, о принце, которого знает по стихам. Все в плюсе, ведь так?
Возможно, Эльвира и не считала себя уродиной. Ну, не до конца. В зеркале она, может, и видела обычное лицо - с глазами, в которых всё ещё плескалась детская наивность, и кожей, по которой глянцевые богини с обложек «Vogue» прошлись бы с выражением эстетического ужаса. Это не красота - это… ну, скажем так, лицо с характером. Аутентичность, как любят говорить в overpriced салонах.
И ведь, по-честному, зрителю она тоже кажется милой - в таком, почти музейном смысле. Но стоит матери включить прессинг, сводной сестрице - фирменный игнор, а принцу - ледяной взгляд мимо, как всё начинает плыть. И не только в ней. Мы тоже тихо сдаёмся. Перестаём видеть милую странность - начинаем щуриться: что-то с ней не так. Будто в шикарный букет случайно положили капустный лист.
До всего этого балагана, до яблока раздора, любезно брошенного Ребеккой между двумя девичьими головами, Эльвира даже не пыталась соперничать. Напротив, она тянулась к сводной сестрице. Смотрит на Агнес с настоящим теплом. Когда умер отец Агнес - она, Эльвира, по-детски, неуклюже, как щенок, что притащил тапок, принесла ей… сладости. Потому что что может быть трогательнее сахара на фоне гроба?
Может быть, это и есть единственный доступный ей способ проявлять любовь - через заботу, замаскированную под еду. Ведь выросшая в холодной, деспотичной семье, где ласка - редкий гость, Эльвира не умеет говорить словами или жестами. Она передаёт чувства через поступки.
И от этого - ещё больнее. Потому что именно такую любовь чаще всего не замечают. А потом и вовсе топчут. Ведь некогда нежность Агнесс превращается в настоящую ненависть, в обвинение к причастности гибели любимого отца.
Эльвира созависимо влюблена в принца. Не в живого человека, конечно, а в абстракцию - образ, выросший на дрожжах его стихов и тонких метафор. Он ей мерещится ранимым, чутким, глубоким человеком, почти что Мандельштам на выезде. А на деле - обычный обрыган с ближайшего привокзального кафе, который, не моргнув глазом, рассказывает о своих сексуальных победах так, будто собирает значки на Олимпиаде. Но, как это водится, первая любовь - это не чувство, это временное помешательство на почве гормонального взрыва. Вспомните свою первую симпатию: ты уже вешаешь на него лавровый венок, видишь в нём Зевса - мудрого, страстного, с глазами, полными экзистенциальной тоски (и немного душещипательности Печорина). И ты, бедная, уверена, что должна его спасти! А окружающие видят в объекте твоей любви кривозубого Сида из "Ледникового периода" с тараканами в голове и полным отсутствием мультипликационного шарма.
Но вот вопрос: а может, за любовь и правда надо бороться? Встать с утра, затянуть корсет, натянуть улыбку (мечта Виталия Гогунского, не иначе) , забетонировать комплексы и маршировать в бой за вялое одобрение какого-нибудь эмоционально-незрелого принца, который даже сообщения пишет с задержкой в неделю? Мать убеждает Эльвиру в том, что та недостаточно хороша, нужно еще чуть-чуть поработать над собой. А та, в свою очередь, практически не сопротивляется. С каждой новой хирургической операцией, с новым париком, с каждым «правильным» платьем - она теряет кусочек себя. Ей кажется, что это просто этап. Что всё это - тернистый путь к настоящей любви. И что после - обязательно будет счастье и та самая теплота и нежность, которую не дала мать.
Но вместо иллюзорного счастья приходит пустота. А в зеркале уже не миловидная девушка, а внезапно - привет, мама. Та самая, которую она боялась. Та, которую втайне ненавидела. Теперь смотрит на неё из зеркала. Холодная, расчётливая, жертвующая собой ради мнимой цели, соперничающая с некогда другом. И вот, где-то между ринопластикой и новой грудью теряется всё настоящее - её нежность, уязвимость, способность быть собой. Осталось только эхо, в котором ещё бьётся один-единственный вопрос: если ты каждый день умираешь по чуть-чуть ради чьей-то любви, кем ты останешься, когда она - сюрприз! - так и не сбудется?
А что насчёт Агнес? Фильм будто бы изо всех сил хочет внушить нам: она - расчетливая хищница, вцепившаяся когтями в статус и банковский счёт. Её показывают такой, как будто она с детства мечтала о богатстве и была готова идти по головам, лишь бы выбраться из бедности. И если смотреть фильм поверхностно - в это легко поверить. Даже ее глянцевый, эталонный образ красоты говорит об этом. И признаемся - образ работает. Всё при ней: и лицо, будто собранное по ТЗ инстаграмного алгоритма, и фигура из Pinterest-доски «идеальное утро», и голос, и грация. Даже в костюме доярки - простите, milk-core edition - выглядит так, будто рекламирует дорогой французский парфюм с нотками унижения бедных. Ну а как иначе, если ты дочь той самой маминой подруги, у которой всегда всё получалось, а у тебя - только комплекс неполноценности? (Здесь бы психолог с радостью влез в кадр, хлопнул в ладоши и сказал: «Ага! Классическая репрезентация избегающего типа привязанности с компенсаторной гиперсоциальной маской!» Спасибо, доктор, вы снова разрушили чью-то жизнь за 50 минут и 5000 рублей.)
Но если присмотреться, не всё так просто. Агнес никогда не стремилась к принцу. Её сердце было отдано другому - простому конюху. Ни титула, ни замка, ни лошадей... ладно, лошади были, но по работе.
Он не был нарциссом, за которым надо бегать с бубном и любовью, как с зарядкой от айфона. Он был опорой - спокойной, надёжной, с запахом сена и возможностью романтического ужина на соломе. С ним было безопасно. Агнес любила его без фильтров, без продуманного тайминга и стратегий. И это уже ломает весь образ «расчётливой стервы». Да и к отцу у неё была особая, глубокая привязанность - он был её единственной поддержкой в мире, где всё уже начинало крошиться. Психологи бы встали и зааплодировали: мол, вот вам живой пример - если у девочки был нормальный отец, то никогда и бегать за мужчинами, которые не могут даже позвонить вовремя, она не будет.
А потом папаня умирает. Не просто умирает - мачеха даже не позволяет попрощаться с ним по-человечески, ведь весь семейный бюджет был использован в тюнинг Эльвиры. Его тело гниёт в запертой комнате, разлагается в буквальном смысле, источая смрад - и не только телесный, но и нравственный. Главная опора Агнес рушится, как лестница, гнившая ещё со времён «папа всё решит». Только теперь папа ничего не решит - он лежит в запертой комнате, разлагается в буквальном смысле слова, источая запах смерти, семейного краха и недосказанных «я тебя люблю»
А потом мачеха отнимает у неё и любовь - конюха убирают из её жизни так же хладнокровно, как выносят мусор. И всё, что остаётся - одиночество, сломанные мечты и холодная, бесчеловечная реальность, где чувства - не валюта. Разве удивительно, что она в итоге поворачивает голову в сторону принца?
Так что нет, Агнес не «повернула голову к принцу» от большой любви. Это был не внезапный всплеск романтики, а стратегическая атака по выживанию. Посттравматический синдром, сдобренный гневом и отчаянным желанием контролировать хоть что-то в этой театральной клоаке. С помощью власти она могла бы, наконец, похоронить отца с достоинством. И - да, возможно - наказать тех, кто сжёг её прежнюю жизнь дотла, ведь невольно она винит мачеху и ее дочерей в случившемся.
И да, возможно, она винит мачеху и её дочурок не потому, что они чудовища — а потому что в них легче видеть виновных, чем признать собственную беспомощность. Психологи бы тут начали рассказывать про проекции, замещающие объекты и эмоциональную ретравматизацию, но мы-то с тобой знаем - иногда тебе просто больно. А когда больно, ты или молчишь, или кусаешь.
А что в итоге? Получаем ли мы тот самый, приторно-сладкий хеппи-энд?
Отчасти - да. Агнес действительно оказывается рядом с принцем, а значит - с властью, деньгами, возможностью, наконец, похоронить отца так, как он заслуживает. Она больше не жертва чужой воли, не марионетка в чужой пьесе - теперь она сама диктует условия. Судьба, раньше стиснутая в кулак мачехи, теперь в её собственных руках.
А что же Эльвира? Казалось бы - финиш. Финал. Game over. Принц её, прости Господи, не выбрал, золота в сундуках не привалило, карета не подъехала, ЗАГС не зазвонил. Всё, баста: семейному бюджету не видать “совместно нажитого”, как бабке внуков. Можно подумать, проиграла. Но вот где тонкость - на деле, она выиграла куда больше.
Эльвира наконец-то вылезла из болота своей созависимой “любви”, как из липкой депрессии после пятого курса терапии. Перестала перекраивать себя под вкусы того, кто и вкуса-то не имеет
А главное то, что в бегах за фантомной мечтой, она не видела главного - настоящая любовь всё это время была рядом. Не сияющая золотом, не звучащая трубами, не обещающая вечного блаженства - но настоящая. Её дарит сестра. Та, что стояла в стороне от парадных залов и громких сцен. Та, чья любовь не требовала жертв. Без условий. Без масок.
Среди ужасного мрака она обрела свет- любовь сестры. Это так любовь любовь, которую не нужно заслуживать, не нужно вымаливать. Её не купить, не выторговать. Она просто есть.
Фильм, как подлый психотерапевт на последних минутах сессии, заставляет задуматься: сколько раз мы влюбляемся не в людей, а в их глянцевые фантомы? Мы сами рисуем принца - с локонами, лошадью и своей квартирой - а потом страдаем, когда оказывается, что он, вообще-то, просто сосед с хорошей прической, живущий в квартире с мамой и нулевым эмоциональным интеллектом. Мы раздуваем из человека культ, а потом сидим в слезах, когда этот “кумир” не оправдал наши сказочные надежды. "Гадкая сестра" – это метафора нашей слепой веры в сказки, которые разбиваются о суровую правду жизни. И, может быть, это и есть настоящий финал - не в замке, не на балу, а в признании того, что любовь - это не награда за тернистый путь, ее не нужно "выслужить". Порой любовь нам дарят те, кого мы, по наивности взглядов, не замечаем.
P.S. Аплодисменты - это, конечно, приятно, но цифры на карте ещё красноречивее 😉. Карта для добровольных оваций: 2204 3201 6561 5503 (ozon банк)