Отвлекусь от фэнтези и ударюсь в воспоминания.
Папа купил в магазине «полуторку», железную кровать с блестящими шариками, собрал её прямо в гостиной и вышел пока во двор. Панцирная сетка так и манила меня, так и звала: «Попробуй, попрыгай на мне!». Раз приглашает, то начну, решила я и забралась на кровать. Было очень здорово! Сетка пружинила и подкидывала меня до потолка, весело позванивая от моих скачков. Потом я открутила и прикрутила обратно все шарики со спинок. И задумалась: может, теперь попробовать с разбегу запрыгнуть на сетку?
Я отошла в противоположный угол комнаты, примерилась и побежала. Видимо, кровать устала играть и отъехала в сторону. И вместо того, чтобы упасть посреди панцирной сетки, я прилетела лбом прямо в крюк, который соединяет сетку со спинкой.
От моего крика в дом тут же заскочили перепуганные родители. Папа побежал к соседям, вызывать «скорую помощь», мама стала прижимать к моему лбу мокрое полотенце, чтобы не текла кровь. Брат Димка искал какой-нибудь жгут, чтобы остановить кровотечение. Только он не мог сообразить, в каком месте его затянуть – то ли на шее, то ли на лбу.
Приехал фельдшер и сказал: «в больницу». Я протестующе заорала. Мама стала меня уговаривать.
- Послушай, а ведь никто из твоих друзей не катался в карете скорой помощи, никогда! Тебе очень повезло.
Да, это обстоятельство меняло дело. В садике все дети просто умрут от зависти! И никто не скажет, что я сочиняю, все соседи видели «скорую помощь» и мой отъезд!
Мне забинтовали голову, папа отнёс меня в машину, и мы помчались из нашего села в райцентр - лечиться.
В больнице я опять начала реветь, в этот раз от страха. Молодая медсестра в опеpациoнной, пока доктор зашивал мой лоб, всё пыталась успокоить меня. Она наобещала мне всякого: и телевизор можно смотреть хоть целый день, и конфетами меня угостят, и на кухню отпустят с тележкой – привозить еду на отделение…
Я пришла в себя в палате и стала осматриваться. Там была вторая кровать, на которой лежала пожилая женщина. Я пыталась поговорить с ней о собаках и червяках в лужах после дождя, но она вспоминала только о своих болячках.
Меня в такой спешке увезли, что не дали с собой ни игрушки, ни книжки с картинками. И тут я вспомнила всё, что мне пообещали в операционной.
И пошла искать медсестру и требовать должок.
Наверное, она уже жалела о том, что так неосмотрительно наобещала, но больному ребёнку не отказала.
Уже к вечеру я с санитарками была на кухне, и пока в кастрюли и чайники накладывали еду, гоняла тележку по полу и слушала, как колёсики подпрыгивают и дребезжат на неровном кафеле.
Перед сном я сидела с жвачкой за одной щекой, с конфетой – за другой и таращилась в экран телевизора слипающимися глазами, потому что уже посмотрела новости, пару документальных фильмов и передачу о сельском хозяйстве, но уходить спать в палату не торопилась, ведь завтра придёт другая медсестра, она потребует выполнять режим.
И потянулась моя жизнь в больнице. Детей на хирургическом отделении, кроме меня, не было. Я каждый день совершала обход: заглядывала по очереди в каждую палату, слышала «Бедная Анютка, иди сюда, мы тебя вкусненьким угостим!», собирала дань и шла навестить следующих больных.
На выписку за мной приехали мама и Димка. Мама протянула мне пакет с конфетами. Я открыла тумбочку, чтобы положить мамин гостинец в свои вещи, но он оказался последней каплей. Фрукты, конфеты, пачки печенья, пряники кучей высыпались на пол.
- Угощайтесь! – сказала я.
От больницы у меня остались самые сладкие воспоминания!
И шрам на лбу на всю жизнь.
