Пьянство ужасно и отвратительно уже по определению, само по себе. Сколько судеб оно загубило, сколько жизней отняло - не надо войн...
Часто приходится проходить мимо забегаловки, официально именуемой кафе-бар, с романтическим названием "Горизонт". Горизонт - это такая линия, к которой сколько ни иди, она ближе не станет. Наоборот, она будет всё дальше и дальше. А что там, за горизонтом, не знает никто. И завсегдатаи "Горизонта" не знают. Но движутся в его направлении, бывает, что и с самого утра. А когда уже не держат ноги на этом тяжком пути или если заканчиваются деньги, предусмотрительно для этого собранные (дорога-то эта весьма недешёвая), "путники" оттуда вываливаются. По большей части - мужчины.
Идёт он, пошатываясь, мало что видя перед собой. А то и упадёт... Домой идёт. Чья-то "надежда и опора". Неоправданная надежда и опора... да какая там опора, самого-то ноги не держат. И плевать ему на презрительные взгляды прохожих, ибо пьёт он "не больше, чем другие". А кто эти другие? Те, что ещё не вышли из "Горизонта"? Омерзительное зрелище...Тем ужасное, что это - каждый день, годами, всю жизнь. И не только - свою.
А если это - о женщинах? Одну такую все на этой платформе знают. А я другую знаю..Знала.
..Жила была женщина. Дашей её звали. И была она ослепительной брюнеткой, синеглазой, яркой, с алыми чувственными губами. Вот так её нейросеть нарисовала...
Под стать своей внешности ярко, броско одевалась. Макияж, духи, сумочки...
А ещё она была умная, читающая. Ремарк, Шоу, Булгаков... Институт культуры окончила. И работала в культурно-просветительском учреждении, где контингент - соответствующий. Всех старалась "обратить" в свою веру - рано, в 6 утра вставать, бегать трусцой, до поздней осени купаться в реке. И меня в том числе. Но я тогда ленива была на такие подвиги. Никаких таблеток - травяные отвары, чаи какие-то..
Жила Даша в уютной квартирке, обставленной дорогой мебелью и всякими аксессуарами - родители постарались для единственной дочери. Одна жила. Поклонников у неё было - море. А замуж не звали. Так бывает, когда мужчина боится недостаточно соответствовать, что ли..
Даша любила праздники. Даже не те, что - по календарю. Обыкновенный ужин, пусть и в одиночестве, тоже мог стать праздником. Если - на красивой посуде, посуда - на парадной скатерти. Свечи горят. Дымится в пепельнице тонкая дорогая сигарета...
А ещё Даша любила коньяк. Как потом выяснилось, очень любила. И пила его, как многое другое делала - соло.
Как и когда она "заглянула за горизонт", никто не заметил. Даже она сама. Только коньяк сменила банальная водка, изысканная посуда - побилась. И марки сигарет поменялись на более дешёвые.
А на работе она была прежней - начитанной, прекрасно в своем деле разбирающейся. Только пахло от неё иногда не привычными духами, а, по словам коллег, "больницей", причем с утра. "Ой, я это лодыжку спиртом растирала - растянула вчера на пробежке." Коллеги сочувственно кивали головами, но уже начинали переглядываться...И всё же гнали от себя плохие мысли - как? Даша? Да не может быть! Она же...
Может. Может быть. И - было.
В женских коллективах ( а Даша именно в таком и работала ) любят праздники. Собственно, их любят в любых коллективах. Но в женских - особенно. Это когда в пакетиках-баночках-контейнерах приносятся из дому всевозможные салатики, пирожки и тортики. И можно после трудовой недели, а то и чуть раньше, посидеть с "девчонками", поругать начальство, пожаловаться на отбившихся от рук детей. На мужей - "а мой-то вчера, представляете?!" И всё это "в сопровождении" бутылочки. Но как распивали ее в том коллективе -по глотку-другому, чтоб только порозоветь, отрешившись ненадолго от привычной рутины. Салатики-тортики съедались подчистую, а в бутылочке ещё оставалось на двое-трое таких посиделок. И куда она потом , недопитая, девалась, никто не вспоминал. Потому что наступал назавтра следующий рабочий день-неделя-месяц. А к следующему празднику припасалась уже другая бутылочка, опять же, больше для проформы.
Потом, когда Дашу уволят с работы за сорванное мероприятие регионального формата, за которое она была ответственной, но которое пришлось отменить ввиду её, Дашиного, невменяемого состояния ( и это в 10 утра), эти (и множество других!) бутылки, конечно, пустые, найдут в ящиках её рабочего стола, в шкафу, за шкафом. На подоконнике за шторой.
Даша пила на работе. Вернее, начинала на работе. Вечно куда-то отпрашивалась - снова телевизор забарахлил, вызвала мастера. А отпросившись, закрыв за собой дверь некогда милой своей квартирки, пила уже не прячась. Отражение в зеркале не считается.
Ничего не осталось от прежней красивой, знающей себе цену высокомерной брюнетки. Грузная, с отёкшими лицом и ногами женщина выходила под вечер в ближайший магазин, ближе к закрытию, чтоб не столкнуться ненароком со знакомыми. В квартире не сталось и следа от некогда идеальной чистоты. Затоптанный пол, немытые окна, паутина, оборванные обои...Стойкий, невыветривающийся запах жилища пьющего человека.
...Через несколько лет перед своим уходом за горизонт, теперь уже навсегда, она выглядела примерно как одна наша с вами общая знакомая.
Многие до сих пор о ней вспоминают. Без осуждения, но с безграничной печалью.
...Что может быть прекраснее бокала вина? Терпкого каберне, рубином играющего на свету в бокале тонкого стекла. Или более мягкого мерло. Или - пино нуар, пахнущего клубникой... Бокала. Может быть, второго...
А всё, что дальше, пусть уходит за горизонт. И не дай Бог никому до него дотянуться.