Я, наверное, из той же категории мам, что умеют варить суп из ничего, чинить порванные колготки скрепкой и реагировать на фразу «Мам!» быстрее любой скорой помощи. В моей жизни всё крутилось вокруг детей: три разных кружка, пять видов каш, сандалии по акции и вечно какой-то выросший из штанов сын. И ни одной минуты — про себя.
Кто-то скажет — «ты ж мать, тебе нравится!»
Да ну… Иногда, знаете, ловила себя на мысли, что я — как вечный моторчик. Завела себя в 90-х, и всё не остановиться: семья, семья, семья. Сначала всё было в ритме боевого марша «надо-надо», потом — будто сама себе солдат: шаг влево, шаг вправо — карается чувством вины.
Зато дети выросли — и, кажется, совсем меня не заметили. Я лишь часть мебели. Привычная. Полезная. Но точно не героиня романа.
И вот однажды выдается редкий вечер.
Сижу на кухне, нитки какие-то разматываю, телевизор фоном гудит. Влетает средний — Серёга, с мешком пельменей и новостями:
— Мам, представляешь, мне на работе премию дали!
— О, молодец, — радуюсь автоматически (голос уже тренировала годами), — поздравляю!
— А тебе, — вдруг задумчиво, — что в жизни самой, что хочется? Не пельмени детям, не прибрать за всеми… А тебе?
Я зависаю с вилкой в руке, реально не понимаю:
— Э-э… а не знаю, Серёж.
Он смеётся, но потом смотрит внимательно, как учитель:
— Мама, займись собой. Ну хоть попробуй. Ради интереса!
И тут что-то во мне защёлкнуло.
Всю ночь крутилась на подушке.
Заняться собой… Заняться… Это как? В спортзал? Или кино? Или просто не готовить три гарнира? Вспомнила, как хотела в юности научиться кататься на роликах.
Мысленно представила себя на роликах — смеялась минут пять!
Но ведь правда: когда в последний раз я делала что-то для себя, не для списка «срочно-надо»? Странное чувство, будто снова подросток. Только мудрости — мешок, и ощущение, что заслужила хоть раз чашку кофе в тишине, без чьих-то требований.
На следующий день решила: начну с малого. Вышла в магазин — просто так, одна, без детей. Представляете, не знала, что делать с тишиной.
Купила платье — яркое, будто «вызов». Продавщица спрашивает:
— На подарок?
— Себе, — гордо отвечаю и смеюсь:
— Пусть знают!
Дома устроила чай для одной. Нет, правда, впервые в жизни: красивую кружку, пирожное, сериал какой хочу.
Завела себе ритуал: каждую неделю — новое лакомство, не для кого-то, а специально для себя.
Коллеги на работе замечают:
— Лена, ты светишься! Любовь?
— О да, — почти не вру, — только к себе!
Дети сочувственно улыбаются:
— Мама, всё нормально?
— Превосходно! Вырастила вас — теперь займусь собой.
Смеются, но гордятся.
Вот и думай потом — десятки лет, и один совет всё меняет:
_Мама, займись собой…_
Смеюсь теперь:
— Вырастают дети, а жить заново приходится самой.
И ничего, даже весело!
Кто сказал, что после пятидесяти приключения заканчиваются?
Они только начинаются.
Начали происходить мелкие — но для меня удивительные! — странности.
Раньше в магазин бегала, как на соревнования: быстрее, дешевле, главное — чтобы никому не забыть купит йогурт, который любит только младшая, и хлеб, обязательно нарезной, иначе опять бурчащее «мам!» в кухонную спину. А сейчас…
Иду будто впервые. Витрины светятся, арбуз — как далёкое экзотическое солнце, свежая черешня — вообще праздник.
Медленно выбираю пирожное для себя. Примеряюсь. Продавщица подмигивает:
— У нас есть с клубникой, попробуйте! На жизнь посмотрите слаще будет!
— Мне, — улыбаюсь я ей, — с клубникой, пожалуйста.
Если бы лет десять назад увидела себя со стороны — сама бы не поверила: взрослая женщина, шкетами вытертая до нитки, вдруг вот так — радостно, гордо, по-детски идёт по улице, а в рюкзаке не школьные тетради, не пачка макарон, а новая помада оттенка «Алый Восторг»!
Преображается даже дом — незаметно, изнутри, будто сходит чужое заклятие.
Раньше — вещи, кучки, чужие книжки на полках, футболки кто где бросил…
А сейчас прибираю — но уже не ради отчёта, не по злости: просто приятно, когда всё симпатично и по душе.
Где муж свои носки снова оставил — не кипишую. Просто собираю в стопочку и в свой внутренний «банк забот» не зачисляю.
В какой-то вечер вдруг застала себя за странным:
Сижу на балконе, пью чай в одиночестве. Рядом — любимая тарелка, которую раньше берегла «до праздника». На плите шумит компот (да, теперь — для себя, а не только «чтобы дети пили»), а над городом закат, такой сугубо для меня.
Звонит дочь:
— Мама, чего делаешь?
— Сижу под небом и дышу.
— Ты не заболела?
— Нет, я даже как будто только выздоровела…
На работе — шепчутся, смотрят:
Лена, ты что там нового в себе открыла?
Одна подруга вовсе не выдержала, позвала меня в салон красоты:
— Пошли! Нам обоим пора! Детей уже вырастили — теперь себе губы накрась.
В салоне рассыпаемся хохотом. Маникюрша глядит на меня как на найденный клад:
— Какой цвет выберете?
— Самый наглый! — выпаливает подруга, а мне вдруг не стыдно — я киваю:
— Давайте красный, как у кинодив!
Красим. Смеёмся до слёз.
И знаете, что удивительно… начинаю нравиться себе.
Не сразу — сначала с опаской: «О, новая кофточка», «Ух, помада с характером», потом — раз и привычка.
Хочу — и делаю.
Не нужна причина, чтобы нарядиться. Не нужен повод, чтобы купить себе сыр с плесенью или ещё один красивый стакан для чая.
Муж с удивлением подсчитывает перемены:
— Не повадно ли тебе, Лена, каждую неделю в магазин с подругой?
— Повадно! — смеюсь я, — зато не надоедает!
А пару недель назад ловлю себя на мысли:
Раньше я жила, как мульон других женщин. По инерции, по долгу, всё по уму и на благо ближних… А теперь? Теперь я просто живу. Для себя. И — о чудо! — никто не умер от голода, дети звонят чаще, муж смотрит с интересом.
— Мам, а не вспоминаешь, как всё было раньше? — спрашивает сын однажды.
— Вспоминаю… но теперь у меня ещё лучше!
— Ты счастлива, мама?
— Да. Вот ведь какой фокус: счастлива впервые не потому, что у всех всё хорошо, а потому что у меня самой — всё нормально внутри.
Так что если вам вдруг скажут:
— Мама, займись собой!
Не спорьте.
Берите эту фразу как билет в новую жизнь.
Не обязательно сразу в Париж или на танцы с мачо. Можно начать с пирожного, нового лака для ногтей или просто — с чашки чая на балконе, только для себя.
Проверьте — у вас тоже получится!
А потом всё завертелось ещё веселее — словно с меня сняли невидимый шерстяной платок, которым бабушки укутывают уставших детей. Вдруг стала замечать не только свои привычки, но и смешные мелочи быта, которые раньше вечно раздражали.
Вот муж крутится у холодильника:
– Лена, где колбаса?
– На той же полке, где последние двадцать лет, Вова, – отвечаю, не оборачиваясь. А внутри… смешно! Хорошо, что не ищет меня на этой полке – всегда веселее искать виноватого, чем колбасу.
Иногда он вдруг, круглые глаза, спрашивает:
– Ты сегодня не готовила?
– Ага, – говорю, – сегодня кухня на каникулах. Честно сказать, у тебя есть уникальный шанс: вкус моего ресторана, но уже руками твоими.
А он – ну что, ворчит, но идёт, два яйца в кастрюлю кидает. И небо не рушится!
Представляете, сколько лет я думала, что если у меня не будет ужин готов в шесть – апокалипсис? Оказывается… обед без меня случается!
Вот так вконец расстроиться хочется – могла бы и раньше смелой быть.
Странные открытия влились и в дружбу.
Раньше мы с подругой Ольгой только в праздники созванивались: всё "надо-надо", всё некогда, "у меня уроки", "у меня поликлиника". А тут – сама звоню:
– Оль, а как дела?
– Лен, ты кто такая и что сделала с моей подругой?!
– А я вот – пирожное себе накупила, кофе варю…
– Всё, – перебивает, – еду к тебе греться твоим кофеем и слушать про перемены!
Над чайником смеёмся до слёз, разговариваем – как будто скинуло обеих лет двадцать сразу. В голове крутится:
Так вот оно, настоящее. Вот оно — то, про что писали в книгах — когда женщина в доме танцует, даже если нет никакой музыки, только шуршание занавесок да шепот летящего облака за окном.
Иду как-то с новыми серьгами по двору (те самые, красные, смешные, как бубенчики). Навстречу соседка с четвёртого, Галина Васильевна, та, что всегда говорила:
– Ты бы хоть помаду надела, а то видеть замучалась – всё у тебя сумки да халаты!
И тут остановилась, аж очки поправила:
– А, Лена, ты изменилась… Ты прямо красивая стала, честно!
Я чуть не расхохоталась:
– Да просто дети велели собой заняться…
– Ну, молодец! – одобряет Галина Васильевна с таким видом, будто я сдала экзамен по женскому счастью.
Самое интересное, что в этой новой жизни нет неустройства – зато сколько своего!
Я теперь знаю, какой вкус у молчаливого вечера, когда на балконе загораются фонари и пахнет дождём.
Разбираю фотографии, выкидываю старые вещи, даже учусь разбрасывать плед небрежно, как в рекламе, а не сложенным кирпичом.
Читаю книги с первой страницы, а не с оглавления – ведь больше не надо никому готовиться к контрольной, только себе устраивать праздники.
И знаете, что ещё удивило?
Дети… стали звонить чаще. Нет, не чтобы сообщить о дырке на носке или спросить: «Где купить гречку?». А просто так.
– Мама, ты не занята?
– А я теперь могу быть занята!
– А чем?
– Да всем, чем хочу: хоть кино, хоть подружка, хоть книга. Сегодня у меня «полночный торт и сериал».
Слышно в трубке её хихиканье:
– Во даёшь, мам!
Я люблю своих детей больше жизни, это никогда не изменится. Но теперь я и себя люблю тоже.
И даже немного смешно: взрослая женщина так радуется маленьким пустякам – пирожное, телефонный звонок, дорогой лак для ногтей… Вроде бы банально. А на душе – светло!
Мир не рухнул.
Семья не развалилась!
Зато я появилась у себя самой.
Если честно, поздно я это поняла.
Но с другой стороны…
Не поздно же, правда?
_Каждая из нас заслуживает свою весну — даже если на дворе октябрь, и даже если дети давно выросли._
Так я решила. И теперь буду жить так — ради себя и для себя, и, может быть, иногда делать сюрпризы… тоже только себе.
Вот так и живу теперь: не для галочки, а для себя — впервые за столько лет.
Оказывается, это не эгоизм — это умение помнить, что ты не только мама, не только хозяйка, не только чей-то тыл; ты — просто женщина, у которой есть свои маленькие и большие радости.
Иногда кто-то спросит:
— Лен, не грустно, что дети выросли, без тебя справляются?
А я только улыбаюсь:
— Нет. Я за них рада. А теперь я ещё и за себя радуюсь.
Теперь утро начинается не с команд «вставай!», а с моего собственного «доброе утро, Лена».
Иногда даже щекотно от того, какая я, оказывается, могу быть смешная, лёгкая, яркая — и совсем не уставшая.
Да просто счастливая.
Так и должно быть:
Дети выросли — и это свобода.
А я — наконец слышу свой голос.
А вдруг стоит попробовать жить так и дальше?
Вот и всё. Снимаю фартук, крашу губы, иду по улице — и кажется, что весь город только для меня пахнет летним дождём и чем-то новым…
Самое главное — началось, когда я впервые позволила себе заняться собой.
Спасибо за ваше внимание!