Десять лет я ненавидела соседку Нину. До суда дошло, а потом узнала: мы СЁСТРЫ. И воевали за землю, где в детстве играли вместе.
60 лет я думала, что одна на свете. Ни братьев, ни сестёр. А она РЯДОМ жила! За этим проклятым забором!
А началось с пустяка.
Приехала весной на дачу, а соседка кипятится:
— Валентина! Забор неправильно стоит! Ты у меня полсотки отрезала!
— Нин, да брось! — говорю. — Какие полсотки? Тут курице развернуться негде!
— Твой дедушка ставил, а страдать мне! Верни мою землю!
Документы у нас — совдеповские. Чёрт ногу сломит разобрать. То от берёзы мерить, то от столба. А берёза сгнила, столб снесли.
Мы не просто ругались. Мы ВОЙНУ вели! Она мне теплицу подпилила, я ей забор в розовый покрасила назло. Детский сад!
— Весь посёлок от нас страдал, — вздыхает теперь Нина. — Люди стороной обходили.
А дети боялись мимо пройти, когда мы скандалили.
Три года так. Потом Нина заявила:
— Всё! В суд подаю!
— Подавай! — кричу. — Разберутся!
Год тянулись заседания. Адвокат мой твердил: "Дело железное!" Её адвокат — то же самое. Оба дураки — никто архивы не проверил!
И вот последнее заседание. Судья документы изучает, а у меня в голове всплывают обрывки: маленькая девочка с косичками... "Валя, догоняй!" кричит...
Неужели это была НИНА?
— Граждане, — говорит судья, — а вы родственники?
— Что?! — хором.
— Морозовы... Валентина и Нина Ивановны. Родились в 1963 и 1964 годах...
Мне как кирпичом по голове!
— Ваши участки стоят на месте дома семьи Морозовых. После смерти родителей дети разлучены по детдомам.
СЁСТРЫ?!
— Постой... — всматриваюсь в Нину. — А у тебя родинка на шее была?
— Была... А у тебя шрам на коленке от велосипеда?
— ЕСТЬ!
— Валечка? — и голос дрожит.
— Ниночка! — кричу и бросаюсь к ней.
Обнимаемся в зале суда. Рыдаем обе. Судья всхлипывает.
— А помнишь, мама нас одинаково заплетала? — шепчет Нина.
— И папа на плечах катал по очереди... — у меня слёзы градом.
— Десять лет мы друг друга ненавидели, — плачу. — А могли внуков вместе растить!
— А сколько праздников врозь встречали, — вторит она.
Знаете, каково это — всю жизнь искать родных? По детдомам писать, в архивах рыться... А они в соседнем доме живут!
Судья улыбается:
— Дело прекращаю. Объединяйтесь и восстанавливайте семейную память.
Вышли под руку. Как в детстве ходили.
— Ты такая же упрямая, как я, — смеётся Нина.
— Это семейное! Морозовы мы! Характер железный!
Снесли забор на следующие выходные. Топорами орудовали.
— Десять лет мы его чинили — каждая со своей стороны, — говорю. — А надо было просто СНЕСТИ и обняться!
Оказывается, наши участки — это родительский дом! Тут кухня была, тут спальня. А яблоня та же растёт, только старая стала.
Нашли в земле осколки маминых тарелок. И папин ключ от сарая. Всё складываем в коробку — семейные реликвии.
Построили беседку на месте дома. Фотографии повесили — те, что удалось найти.
— А ведь мы ПОХОЖИ, — говорит Нина. — Одинаково злые, упрямые.
— И одинаково СЛЕПЫЕ, — добавляю. — Сестёр друг в друге не узнали!
Теперь внуки не понимают:
— Бабушка, а почему у нас ДВЕ дачи рядом?
— Потому что бабушки были дурочками, — отвечаем. — А потом поумнели.
— Сколько времени потеряли, — говорю как-то.
— Не потеряли, — возражает Нина. — НАШЛИ друг друга. Главное — не поздно!
Смешно вспоминать нашу войну. Из-за земли ругались, которая общей и была!
Судьба нас свела специально. Чтобы мы друг друга нашли.
Мораль простая: не торопитесь врагов наживать. Вдруг это родственники потерянные?
А ещё: никакие заборы не разделят настоящую семью. Даже если она сама себя потеряла.
Семья — она всегда найдёт дорогу домой. Даже через суды и ссоры.
Главное — сердце должно быть открытым. Для правды. Для прощения. Для любви.