Понадобилось несколько лет, чтобы я понял, что нахожусь в постоянном напряжении рядом с женой, что наши разговоры – это сплошь решение бытовых проблем, а наши интимные отношения и вовсе – фикция. То, что сначала притягивало: загадочность и непонятность, при сближении оказалось тем, что буквально на всё мы смотрели диаметрально противоположно и консенсуса просто не наблюдалось, хотя ей это и не было нужно: свое мнение она считала единственно правильным и сомнению не подвергалось.
Жена могла удостоить меня подобием улыбки лишь тогда, когда я оценивал её новый наряд, прическу, маникюр. …Её совершенно не волновали мои взгляды на жизнь, жизненные приоритеты.
О руках надо сказать отдельно. Руки были её несчастьем. При стройных ногах, статной фигуре и красивом лице, у неё были совершенно рабоче-крестьянские, крупные, некрасивые ладони, будто она всю жизнь работала техничкой, либо овощеводом. Когда я охладел к ней, мне доставляло садистское удовольствие невинным голосом спросить:
- Лена, извини, я нечаянно надел твои перчатки. Они тоже черные. И тоже десятого размера. (Или что-то в том же духе).
Лена просто стервенела от таких подколок, и, что самое главное, бешенство своё она не могла выразить словами – ведь она считалась признанным совершенством, и обидеться – означало признать изъян. Кроме того, у неё напрочь отсутствовало чувство юмора, и даже самые невинные шутки (не саркастические, как предыдущая), она не принимала, более того, считала неуместными.
…И все-таки, мы жили. Сначала я её любил, и мечтал добиться взаимности. Потом родился сын, которого я полюбил всей душой. Мы постоянно что-то с ним делали: лепили, рисовали; катались на лыжах, санках, коньках; плавали в бассейне; собирали из конструкторов танки, самолеты, крейсеры. Когда он немного подрос – по моим стопам пошел в секцию бокса, где делал большие успехи. Мы пропадали на рыбалке и охоте, благо дело, мне хватило ума не растерять последних друзей.
Именно там, на охоте, в мужской компании, сын задал мне свой недетский вопрос:
- Пап, а ты маму любишь?
Я кивнул головой, а он, подумав немного, спросил:
- А почему же тогда вы никогда не смеетесь вместе и не целуетесь?
Что я мог ему ответить? Сказал честно, глаголом прошедшего времени:
- Любил…
- Понял, ответил сын, - кода я вырасту и женюсь, у меня будет по-другому.
Вот такой простой и такой наивный вопрос, ответить на который было нелегко, но именно тогда мне пришла в голову мысль: надо что-то менять…
…Возникает резонный вопрос: на чем же продержался так долго наш брак? Ответ будет парадоксальным и шокирующим для многих: на нелюбви. На равнодушии. Жизнь каждого из нас протекала изолированно от жизни другого и каждого это устраивало. Да, мы ели за одним столом, спали в одной постели, жили в одном замкнутом пространстве дома…, и были совсем чужими. Иногда мы могли неделями не разговаривать друг с другом – и не потому, что поругались, а потому, что нам нечего было сказать.
При этом все считали нас идеальной парой. Потому как главное у нас было – показуха. Если надо было куда-то идти вместе, мы и были вместе: статные, красивые, элегантные. Вот только, что за этим стояло, одному богу известно.
Она, впрочем, всем была довольна: её жизненные приоритеты были соблюдены.
На одной из таких «обязаловок» - встрече выпускников нашего ВУЗа мы в очередной раз «блистали»: у жены был умопомрачительный наряд, вокруг неё вились несостоявшиеся поклонники, она была в своей тарелке, и, естественно, цвела. Я же смотрел на восторженных ухажеров и думал со злобой:
- Почему я? Почему именно я попался в эти сети? Почему не кто-нибудь из вас?
…На вечере же я пообщался с Машей и Василием (жена не снизошла), и уже белой завистью позавидовал их счастливым и абсолютно довольным лицам.
- Рад за вас, ребята, - совершенно искренне сказал я им.
- Знаешь, я тебе очень благодарна за Васю, - засмеялась Машка, - за то, что отправил его тогда вместо себя…
…У меня были женщины. У жены, наверное, тоже были любовники. Не потому, что у нее была в этом потребность физическая - темперамент в этом вопросе у нее был нулевой, а потому, что ей было жизненно необходимо, чтобы кто-то ей восхищался, боготворил – это было её кредо.
…Что было главным для меня? Поэтапно: сначала она, потом сын. Интимно-личное пространство последние годы было не заполнено (случайные связи не считаю), пока…
…Мы допоздна засиделись за годовыми сверками с главным бухгалтером фирмы Дарьей Викторовной, женщиной средних лет, полненькой и миловидной. До этого дня я относился к ней приязненно и уважительно, как к порядочному человеку и высокому профессионалу - не более того.
Продолжение следует.
Автор Ирина Сычева.