Ну вот скажите на милость, как оно в жизни бывает… Живешь себе, живешь, почти сорок лет душа в душу, как казалось. Детей вырастили, внуки уже щебечут. Дом – полная чаша, ну, по нашим, пенсионерским меркам, конечно. И тут – на тебе! Обухом по голове. Да так, что искры из глаз и в ушах звенит до сих пор, хоть уж сколько времени прошло…
Звали меня всегда Леночкой. И муж мой, Игорь, так звал. Сейчас это «Леночка» комом в горле застревает, когда вспоминаю. А ведь было время… Мне уж к шестидесяти подбирается, Игорю чуть за шестьдесят перевалило. Думала, вот она, тихая гавань, спокойная старость. Ага, как же.
Была у меня отрада – машинка моя, «ласточка» вишневая. Не новая, конечно, «Калинка» наша, но такая ухоженная, такая любимая! Я на нее сама потихоньку копила, еще когда на почте работала. Каждая копеечка к копеечке. Купила – не нарадовалась! И на дачу смотаться, рассаду отвезти, и внуков из садика забрать, и просто… знаете, это чувство, когда ты сама себе хозяйка, села и поехала, куда глаза глядят? Ну, пусть не куда глаза глядят, а до ближайшего рынка за свежей сметанкой, но все равно – СВОБОДА! Я в ней каждую кнопочку знала, каждую царапинку – вот тут, на бампере, сама же в прошлом году об заборчик на даче чиркнула, так Игорь еще ворчал по-доброму. А на заднем стекле внучка Машенька наклейку прилепила – такого смешного кота с выпученными глазами. Я сначала хотела отлепить, а потом рукой махнула – пусть будет, веселее.
И вот, где-то с месяц назад, начал мой Игорь вокруг машины крутиться. «Что-то, – говорит, – Леночка, движок у твоей «ласточки» постукивает нехорошо. Да и масло, смотрю, подтекает. Давай я ее в сервис к знакомому парню отгоню, пусть посмотрит, подлатает». Я, конечно, согласилась. Что я в этих движках понимаю? Муж сказал – надо, значит, надо. Он у меня всегда по технической части головастый был.
Отвез. День нет машины, два. Я уж и соскучилась. Спрашиваю:
- Ну что, Игорек, как там моя «Калинка»? Скоро вернут?
А он мнется, вздыхает. Лицо такое… скорбное, будто корову проиграл. - Ох, Лена, Леночка… Плохи дела. Сказал мастер, там все серьезно. Двигателю каюк полный, да и коробка на последнем издыхании. Кузов, говорит, тоже повело, ржавчина везде, живого места нет. В общем, проще новую купить, чем эту рухлядь восстанавливать.
У меня сердце так и упало. Как же так? Бегала же еще вчера! - Да ты что, Игорь! Как же… Я же на ней так аккуратно…
- Вот такое оно, железо, Ленок. Время берет свое. Жалко, конечно, но что поделаешь. Я там договорился… ну, чтобы хоть не совсем за бесценок… В общем, на запчасти ее забрали. Копейки, конечно, выручил, но хоть что-то. Вот, – и протягивает мне несколько мятых купюр. – Не расстраивайся, дорогая. Может, подкопим, другую какую посмотрим, попроще…
Я тогда… знаете, как в тумане была. Слезы навернулись. Жалко «ласточку» до невозможности. Будто друга потеряла. Ну, думаю, раз муж сказал, раз специалисты подтвердили… Значит, так тому и быть. Погоревала, конечно. Сумму ту, что Игорь принес, в шкатулку убрала. Маловато, конечно, за целую машину, хоть и старенькую. Но он же сказал – «на запчасти». Что там с этих запчастей возьмешь… Верю же ему, как себе. Сорок лет почти… Кому верить, если не мужу?
И вот так бы и жила я дальше в неведении, оплакивая свою «проданную по винтикам» машинку, если бы не случай… А может, и не случай вовсе, а само Провидение решило мне глаза открыть.
Прошел, наверное, месяц, может, чуть больше. Я уже как-то пообвыклась без машины, хотя, конечно, несладко без колес. Особенно с нашей дачей – на автобусе с рассадой, с урожаем не натаскаешься. Подруга моя, Валюша, иногда подвозила. Да и просто в город выбраться, по делам – все на своих двоих или на общественном транспорте. Начала даже подумывать, может, и правда, на какую-нибудь простенькую, подержанную начать откладывать. Все же комфорт, как ни крути.
И вот как-то раз поехала я на рынок, тот, что на другом конце города. Обычно Игорь меня возил, а тут сама, на троллейбусе. Походила, купила творожку домашнего, зелени всякой. Выхожу с рынка, а тут дождик закапал. Да такой противный, мелкий, осенний. Я под навесом остановки встала, жду свой троллейбус. Народу – тьма. И вдруг, сквозь эту завесу дождя, смотрю – едет ОНА! Моя «Калинка»! Вишневая, родная! Сердце так и ёкнуло. Да нет, думаю, показалось. Мало ли вишневых «Калин» в городе. Но что-то внутри царапнуло, заставило вглядеться.
Машина медленно подъезжает к светофору, как раз напротив остановки. И я вижу… Боже мой! Скол на бампере, тот самый, мой! И… на заднем стекле, сквозь капли дождя, расплывчато, но узнаваемо – КОТ! Машенькин кот с выпученными глазами! У меня аж дыхание перехватило. Ноги подкосились. Не может быть! Это же… это же галлюцинация! Машина притормаживает, и я вижу водителя.
И тут меня будто кипятком ошпарили. За рулем моей, МОЕЙ, проданной «на запчасти» машины сидела… СВЕТКА! Бывшая жена Игоря. Светлана.
Представляете мое состояние? Я стояла, как громом пораженная. В ушах шум, перед глазами все плывет. Машина постояла на светофоре и поехала дальше, а я так и осталась стоять, с авоськой своей, полной творога, и смотрела ей вслед, ничего не соображая. Дождь поливал уже вовсю, а я его и не замечала. В голове билась только одна мысль: «КАК?!».
Кое-как добрела до дома, сама не помню как. Руки трясутся, в груди все горит. Творог этот чертов из сумки вывалился, пакет порвался, пока ключ в замок вставляла. Да и бог с ним, с творогом!
Игорь был дома, сидел в кресле, газету читал. Спокойный такой, умиротворенный. А меня трясло так, что зуб на зуб не попадал. Я вошла в комнату, даже пальто не сняла.
- Игорь, - голос у меня сел, хриплый какой-то. – Я… я сегодня видела СВОЮ машину.
Он оторвался от газеты, посмотрел на меня удивленно. - Какую машину, Леночка? Ты о чем? Тебе, наверное, показалось. Ты же знаешь, я ее…
- Не ври! – закричала я, сама от себя не ожидая такой силы в голосе. – Не смей мне врать! Я видела ее! Нашу «Калинку»! С моей царапиной, с Машенькиной наклейкой! И за рулем… за рулем была СВЕТЛАНА! Твоя Светлана!
Игорь побледнел. Газета выпала у него из рук. Он вскочил, забегал по комнате.
- Лена, да ты что… Да быть такого не может! Совпадение! Просто похожая машина… и Светлана тут не при чем…
- Перестань! – я уже не кричала, а почти шипела от ярости. – Я не слепая и не сумасшедшая! Я свою машину из тысячи узнаю! А Светлану твою – тем более! Отвечай! Как МОЯ машина оказалась у НЕЕ?! Ты же сказал… на запчасти… копейки…
Он замолчал, опустил голову. Потом поднял на меня глаза, и в них такая… такая смесь вины и упрямства была. - Ну, да… - промямлил он. – Ну, отдал я ее Светке.
- ОТДАЛ?! – у меня внутри все оборвалось. – Ты просто взял и ОТДАЛ МОЮ машину?! Машину, на которую я копила, которую любила?! Своей бывшей?! А мне… мне ты наврал, что она – груда металлолома?!
- Леночка, ну пойми… - он подошел, попытался взять меня за руки, но я отшатнулась, как от прокаженного. – Светлане очень нужна была машина. У нее там проблемы… сын опять без работы, внуков возить надо… Она же мать моих детей, как я мог отказать?
- Мать твоих детей?! – меня просто разрывало на части. – А я кто тебе?! Жена?! Или так, приложение к дивану?! Ты у МЕНЯ украл, чтобы ЕЙ отдать! Да еще и так подло, так унизительно солгал! «На запчасти»! Ты хоть понимаешь, что ты сделал?!
Слезы градом катились по щекам. Не от жалости к себе, нет. От какой-то черной, всепоглощающей обиды. От осознания того, что человек, с которым прожита почти вся жизнь, которому верила безоговорочно, оказался… вот таким. Мелким, трусливым лжецом и предателем. - Я не хотел тебя расстраивать, – продолжал он свои жалкие оправдания. – Знал же, что ты будешь против. А ей правда очень надо было… Она плакала, жаловалась… Ну, я и не выдержал.
- Не хотел расстраивать?! – я уже просто задыхалась от возмущения. – Да ты меня растоптал! Унизил! Ты выставил меня полной дурой! И ее, наверное, тоже! Или она знала, что машина моя? ЗНАЛА?!
Он молчал, виновато сопя. И это молчание было хуже любого ответа. Значит, знала. И спокойно взяла. Две сапога пара, как говорится.
Я вдруг вспомнила, как копила на эту «Калинку». Как отказывала себе в чем-то, каждую копеечку берегла. Как мы с Игорем, да-да, с ним вместе, ездили ее выбирать на авторынок. Он тогда еще так радовался за меня, советовал, какую лучше взять. «Эта, Леночка, надежная, как танк!» А потом, когда я ее купила, обмывали с соседями. Столько радости было… И все это он растоптал. Одной своей ложью, одним своим поступком.
Разговор наш, если это можно назвать разговором, длился долго. Он что-то говорил про свой долг перед первой семьей, про то, что Светлана «совсем одна мыкается». Я кричала, плакала, обвиняла. Потом силы кончились. Я просто сидела на стуле в прихожей, мокрая, растрепанная, и тупо смотрела в одну точку. А он все ходил вокруг, вздыхал, пытался меня обнять, погладить по голове. Но каждое его прикосновение вызывало только дрожь отвращения.
Ночь я не спала. Лежала на диване в гостиной, закутавшись в плед, хотя было не холодно. Просто меня трясло изнутри. Перед глазами, как в калейдоскопе, проносились картинки: вот Игорь смеется, вот мы на даче, вот он встречает меня с работы… И рядом – его лицо, когда он врал про «запчасти», его бегающие глаза, когда я его приперла к стенке. И Светка, самодовольно улыбающаяся за рулем МОЕЙ машины.
Как он мог? ЗА ЧТО? Вопросы, на которые не было ответа. Вспоминались какие-то мелкие эпизоды из прошлого… когда он вдруг уезжал «к другу на рыбалку», а потом выяснялось, что друг ни сном, ни духом… Или когда «задерживали зарплату», а у Светланы вдруг появлялась новая стиральная машина… Я тогда гнала от себя дурные мысли, списывала на свою подозрительность, на усталость. А теперь… теперь все эти пазлы складывались в одну уродливую картину. Картину многолетней лжи и двойной жизни. Машина – это был просто последний, самый наглый мазок на этом полотне.
К утру я была выжата как лимон, но в голове наступила какая-то звенящая ясность. Все. Хватит. Дело не в «Калинке», будь она трижды неладна. Хотя и за нее обидно до слез. Дело в том, что мой муж, мой Игорь, человек, которому я посвятила жизнь, оказался не тем, за кого себя выдавал. И жить дальше с этим знанием, с этим грузом предательства я не смогу. И не хочу.
Утром, когда Игорь, так и не сомкнувший глаз, судя по его виду, вошел в гостиную с чашкой кофе в руках и виноватым выражением лица, я остановила его жестом.
- Сядь, Игорь. Надо поговорить.
Он послушно сел на краешек кресла. - Леночка, прости меня, если сможешь… Я такой дурак… Я все исправлю, честное слово!
- Как ты это исправишь, Игорь? – спросила я спокойно, даже слишком спокойно. – Машину вернешь? А доверие мое как вернешь? А сорок лет жизни, которые я прожила, веря тебе? Их тоже «на запчасти» пустишь?
Он молчал, только плечами дергал.
Я решила, что нужно поговорить и со Светланой. Не для того, чтобы что-то выяснять или скандалить. А просто… чтобы поставить точку. Нашла ее номер в старой Игоревой записной книжке. Руки немного дрожали, когда набирала.
- Алло, - ответил ее довольно бодрый голос.
- Светлана, здравствуй. Это Елена, жена Игоря.
На том конце провода наступила тишина. Потом немного удивленно: - Лена? А… что случилось?
- Ничего особенного, Света. Просто хотела спросить про машину, на которой ты сейчас ездишь. Вишневая «Калина». Тебе Игорь сказал, что она моя?
Опять пауза. А потом такой… знаете, с легкой такой наглостью в голосе: - Ну, сказал. А что такого? Он же мне ее подарил. Ему, наверное, виднее, что и кому дарить. Тебе, может, новую купит, получше.
Меня даже не злость взяла, а какая-то брезгливость. - Понятно, Света. Спасибо за честность. Больше у меня к тебе вопросов нет.
И я положила трубку. Вот так. Все оказалось даже проще и циничнее, чем я думала. Она все знала. И спокойно приняла «подарок». Что ж, они нашли друг друга.
Вернулась к Игорю. Он все так же сидел, съежившись.
- Я все обдумала, Игорь, – сказала я твердо, глядя ему прямо в глаза. Откуда только силы взялись? – Ты должен вернуть МОЮ машину. Заберешь у Светланы, выкупишь – это твои проблемы. Но машина должна стоять у подъезда в течение… скажем, трех дней. Это первое.
Он кивнул, что-то бормоча про то, что «постарается», что «Светка упертая». - А второе… - я сделала паузу, собираясь с духом. – Второе, Игорь, это то, что я подаю на развод.
Он вскинул на меня испуганные глаза. - Лена! Ты что?! Одумайся! Из-за какой-то машины?! После стольких лет?!
- Не из-за машины, Игорь. Из-за твоего вранья. Из-за твоего предательства. Я не могу жить с человеком, который меня не уважает. Который считает меня за дуру, которой можно вешать лапшу на уши. Все эти годы… я теперь не знаю, чему верить, а чему нет.
Он начал что-то говорить про детей, про внуков, про то, что «все можно исправить», «бес попутал». Но я его уже не слышала. Во мне как будто что-то умерло. Та Леночка, которая слепо верила и все прощала, – ее больше не было.
Прошло три дня. Машина под окнами не появилась. Игорь ходил мрачнее тучи, пару раз пытался заводить разговоры о «сложностях», о том, что Светлана «вцепилась в машину мертвой хваткой и требует компенсацию». Я слушала молча. А что тут скажешь? Его проблемы. Он их создал.
На четвертый день я пошла к юристу. Проконсультировалась насчет развода и раздела имущества. Машина, кстати, была оформлена на меня, так что шансы ее вернуть через суд были. Но, знаете… в какой-то момент я поняла, что мне уже и не так важна эта «Калинка». Да, жалко. Да, обидно. Но это просто кусок железа. Гораздо важнее было то, что я наконец-то освободилась от этой лжи, от этих тягостных отношений.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы (или откуда он там шлялся, пытаясь «решить вопрос»), я молча положила перед ним на стол заявление на развод.
- Я подписала. Твоя очередь. Машину… знаешь, Игорь, можешь оставить ее Светлане. В качестве прощального подарка от нашей, теперь уже бывшей, семьи. А я… я начинаю новую жизнь. Без тебя. И без вранья.
Он долго смотрел на бумагу, потом на меня. В глазах его было что-то… похожее на отчаяние. Но ни капли жалости во мне это не вызвало. Слишком поздно.
Знаете, а ведь это даже какое-то облегчение. Да, впереди неизвестность. Да, будет трудно, наверное. Но я справлюсь. У меня есть дети, внуки, подруги. И есть я сама – уже не та наивная Леночка, а Елена, которая знает себе цену и больше не позволит себя обманывать. А машина… Что ж, может, когда-нибудь куплю себе другую. Маленькую, простенькую. Но СВОЮ. И уж точно никому не позволю ее у меня отнять. Ни физически, ни такой вот подлой ложью. Потому что самое главное, что я поняла за эти дни, – это то, что уважение к себе дороже любых машин и любых, даже самых долгих, но фальшивых отношений.