В нашем медицинском университете выделили отряд добровольцев в помощь новым регионам. Я сразу же согласилась, не раздумывая. В жизни каждый день случается какое-нибудь… Главное найти то, что будет приносить пользу другим людям. Угадать свой талант и следовать ему.
В актовом зале нас собрали небольшой группой, провели полноценный инструктаж. Выезд был уже на следующее утро. Потерявшая во всем смысл, я сложила несколько бутылок воды с собой, несколько комплектов одежды и еду на два дня.
- Островская…Анастасия Игоревна! Настя! – кто-то дергал меня за рукав. Сама не заметила, как заснула в дороге. Надо мной стоял руководитель группы в военной форме с автоматом. – Делаем привал, парни уже ушли на заправку за припасами. Я налил тебе чай, обед лежит в упаковке.
- Я не хочу, спасибо, - вежливо отказалась я.
Военный осмотрел меня с ног до головы.
- Я не знаю, что привело тебя сюда и почему. А этот взгляд могу распознать на раз два.
Он всучил мне в руки небольшую коробку в фольге с едой и термос с чаем и продолжил:
- Что бы ты не искала, ты обязательно найдешь это. Но нужны силы. Ешь. Если живешь без надежды, значит уже сдалась. А в нашем деле сдаться приравнивается к смерти. Не только твоей, но и всех, кто рядом.
Он похлопал меня по плечу и вышел из машины.
Дорога продолжалась, наверное, целую вечность, как вдруг машина затормозила. Все поднялись посмотреть, что случилось. Повсюду стояли ограждения и несколько дежурных машин. Каждая сторона была обмотана колючей проволокой.
- Подъезжаем, - крикнул военный.
Мы проехали примерно километр, как наш старший медик Иван Васильевич начал стучать в окно:
- Эй, что это там? Остановите машину. Там что-то движется справа у дороги.
Мы все пристали к окнам на ту сторону. Недалеко от дороги лежала женщина, вид у нее был ужасный. Возле нее сидел маленький мальчик, и минут через пять из кустов вынырнула девочка.
Военный дал команду оставаться на своих местах. Он вышел из машины и проверил все окрестности вокруг, прежде чем подойти к ним. Испуганные дети прижались к матери, опустив лицо.
Я выскочила из машины.
- Островская! – окликнул меня военный, приближаясь. Я одарила его гневным взглядом, схватила медицинский чемоданчик и подошла вплотную.
«Женщина около сорока лет, кожный покров бледный, признаки голодания. На теле обнаружены гематомы, есть нарушения по дыханию. Скорее всего пара ребер сломаны. Иван Васильевич, принесите еды и воды для детей».
Убедившись, что никого в округе нет, старший медик принес из рюкзака все необходимое. Дети жадно начали глотать воду.
- Пейте маленькими глоточками, не более… – но было поздно, детей тут же вырвало. Блевать они боялись, поэтому пришлось как следует их успокоить.
- Не волнуйтесь, мы вам поможем. Пейте по два глотка за раз. Будем делать промежутки, надо чтобы организм привык.
«У детей все признаки изнеможения. Скорее всего было несколько дней голода, сильное обезвоживание. Визуальных признаков нарушений не обнаружено. У мальчика есть растяжение на голеностопе. Возраст детей примерно восемь и двенадцать лет», - я делала заметки в диктофон, старая привычка фиксировать все, еще со времен подработки в неотложной помощи.
- Мы из нового региона, когда ситуация вышла из-под контроля, я пряталась в подвале собственного дома. Так продолжалось неско… несколько дней, - говорила запыхавшаяся женщина, каждый вздох издавался свист. Разговор давался ей большим трудом. То и дело машинально она зажимала рукой грудную клетку. – Детей я нашла позже, их родители…
Дети вопросительно подняли на нее голову. Она кивнула нам, моргнув глазами.
- Мы бежали несколько дней через поля, спасаясь от этих летающих штук.
- Одни? Кто-то еще был с вами? – вмешался в разговор военный, натянув маску и черные очки.
- Одни. Прошу вас, возьмите детей, помогите им. У них должны же быть еще родственники… Я… Я больше не знаю, что делать.
- Мы довезем вас до госпиталя, вам нужна медицинская помощь. Там есть пункт помощи пропавшим гражданским. Если кто-то прямо сейчас ищет детей, у них будет какая-то информация.
- Спасибо, спасибо.
Мы помогли всем загрузиться в машину, а меня отвел в сторону военный. Он развернулся спиной к машине и сказал:
- Островская. Еще одна такая выходка и поедешь обратно.
- Мы разве не приехали помогать людям?
- Один мой близкий товарищ много лет назад на боевой точке остановился помочь взрослой женщине, которая валилась с ног. Вокруг нее было трое маленьких детей, которых она крепко прижимала к себе. Еще до появления спецгруппы, солдат быстро выскочил из машины и подбежал к умоляющей его женщине. Четверо ребят погибли на месте от разорвавшейся в руках женщины гранаты. И четверо гражданских. Не всегда все выглядит так, как кажется. Поэтому и важно убедиться в безопасности проведения такой операции. И выходить следует после того, как был отдан приказ.
- Я не была в армии, господин главнокомандующий, и всех тонкостей не знаю. Но одно мне известно точно, что мы все здесь собрались для того, чтобы помочь всем нуждающимся.
- Ох, Настя. Не видала ты жизни еще. Соблюдай протокол безопасности. Помощь она разная бывает. И люди бывают всякие.
- Когда-то в детстве мой военный отец часто повторял такую фразу: «Моя работа Родину защищать».
- Так вот моя работа, - рассматривая шеврон с четырьмя звездами, - товарищ капитан, людей спасать.
Офицер удивился такой дерзости. На минуту он даже опешил и сделал шаг назад. Молча мы проследовали в машину и отправились дальше.
В поездке женщина и мальчик уснули, а девочка продолжала настороженно смотреть. У нее были влажные волнистые волосы, голубые глаза прямо как у меня. Пододвинувшись поближе, она шепнула мне на ухо:
- Это наша соседка Мариана. Когда дом заходил ходуном, мама была в магазине, а мы с братом сидели запертые в доме. Было очень много шума, какие-то люди вламывались в квартиры. Что-то гремело. В школе нам рассказывали, что, если землетрясение, нужно сесть в ванной на пол и закрыться, что мы и сделали. Но потом запахло дымом… Костя отказался выходить из ванной. Пришлось за руку его тащить несколько этажей до самого подвала. Выбежали, когда все стихло.
- Ты такая храбрая. Хорошо, что вы спаслись, - прошептала я ей на ухо. – Я по сравнению с тобой просто трусишка.
На секунду девочка улыбнулась. Она положила голову мне на плечо и, зевая, продолжила говорить:
- Как ты думаешь, наша мама спаслась? Что если она ищет нас? Я хочу вернуться туда.
- Я не могу этого знать… А как тебя зовут?
- Лиза.
- Я не могу этого знать, Лиза. Но если мама спаслась, то она обязательно будет искать тебя в том месте, куда мы едем. Отдохни немножко.
Я взяла ее за руку, девочка мгновенно уснула.
Во время поездки женщину несколько раз тошнило. Я подсела к ней рядом, вручив бутылку с водой и платок. Несколько раз ее лицо страдальчески исказилось. Я начала предполагать, что в потемневшем пятне на джинсах сочится кровь. Тут же разрезав ножницами часть ткани, я увидела крупный осколок стекла, вонзившийся под кожу.
- Я боялась сама посмотреть, - смущенно произнесла женщина.
Я вылила перекись водорода на рану и дала кусок ваты женщине. Сама в это время достала моток ниток и иголку.
- Когда скажу, зажимай ватой рану.
Я обмотала бинтом руку и взялась за осколок. Почти сразу же его удалось вынуть, с сочащейся раны брызнула кровь.
- Сейчас!
Женщина крепко прижала вату.
- Терпи. Сейчас будет тянуть и колоть, но продлится недолго.
Девушка ловко стала зашивать рану, после чего брызнула антисептиком и достала из аптечки шприц с обезболивающим. Вколов необходимую дозу, дала бутылку с водой.
- Делай три глотка и поспи. Мы скоро будем на месте.
Девушка почти сразу ушла в сон. Я заметила, как мальчик во сне стонет и плачет. Пересела к нему поближе и стала гладить по спине. Когда-то давно Ариана так успокаивала меня. Одно время мне часто снились кошмары. В каждом из которых меня засасывало то в черную дыру, то утаскивало под воду. Так продолжалось класса до пятого. Потом, к счастью, в моей жизни появилась Лидия Тимофеевна. В пятом классе она стала нашей классной руководительницей, хоть уже и была в возрасте. Всю свою жизнь она посвятила русскому языку и литературе. Благодаря этой встрече я полюбила читать, научилась доить козу, стала писать собственные небольшие рассказы, стала шить… и еще много чего. Она разрешала проводить вместе все выходные. У нее всегда была такая доброта в душе и нескончаемая вера в людей. Эти дни были для меня самыми счастливыми. Помню, как она сильно поддержала мое желание поступать в медицинский университет. Нашла женщину, которая помогала мне репетиторством по биологии и математике. И все мои кошмары и неврологические проявления спали.
- Будьте наготове, мы въезжаем на территорию госпиталя, - скомандовал военный.
Через несколько минут машина остановилась. Капитан вышел первым и стал общаться с запыхавшимся почти лысым мужчиной крупного телосложения в медицинском халате.
Из окна можно было видеть старенькое трехэтажное здание, но облагороженная территория, конечно, заворожила меня. Подросшие ели вдоль дороги, местами туи. Повсюду выложены какие-то каменные композиции. Видно, что за садом ухаживают. Территория довольно большая, обнесенная высоким забором. У порога припаркована фельдшерская небольшая машина. С торца здания из грузовика выгружают на носилках раненых бойцов. Военный показал что-то на пальцах водителю, и машина тронулась ко входу. Меня с детьми и Марианой отправили в небольшую одиночную палату. Там стояло две койки, столько же тумбочек, окно без ручки. За дверью была тележка с медикаментами. Пока никто не пришел, я обработала Мариане рану еще раз и перебинтовала Косте ногу. Через несколько минут в палату вошел Иван Васильевич и махнул мне головой.
- Анастасия Игоревна, о них позаботятся, нам нужно отправиться к главврачу и принять бумаги.
- Хорошо, я скажу им.
Старший медик недовольно закатил глаза. Я зашла в палату.
- Мариана, Лиза, Костя. Мы в госпитале, здесь есть пункт поиска пропавших, в скором времени представители зайдут к вам. Вот мой номер телефона, я видела на стойке есть стационарный телефон, если что просите девочек, пускай разрешат вам связаться со мной. Мне пора работать, меня ждут.
Дети неожиданно очень крепко вцепились в меня и стали обнимать.
- Спасибо, спасибо, спасибо тебе, Настенька. Я буду помнить об этом всю жизнь.
Я поцеловала детей в обе щеки и отправилась с Иваном Васильевичем.
Мы прошли несколько пролетов по лестнице, прежде чем подобраться к кабинету. Возле входа стоял наш военный. Его лицо не было видно за маской, зато мне хорошо читались его нахмуренные брови.
- Отчитаться по форме.
Я одарила его сердитое лицо доброй улыбкой.
- Товарищ капитан, врач-ординатор Островская Анастасия Игоревна, к выполнению задачи прибыла.
- Старший медик Кузьмин Иван Васильевич готов заступить к выполнению своих обязанностей.
Он открыл двери, за столом сидел почти лысый и достаточно крупный мужчина в белом расстегнутом халате.
- Островская и Кузьмин прибыли.
- Островская… Островская… Что-то я уже слышал о вас. Фамилия во всяком случае точно кажется знакомой.
На глаз было сложно определить, сколько ему было лет. В одной руке он держал синюю ручку, которой то и дело постукивал по столу. Другой рукой периодически чесал затылок.
- Так… Ну работа у нас ответственная, думаю, что быстро вольетесь в коллектив. Это вам не московская клиника с ее размеренным приемом и плановыми операциями, конечно… Но зато опыт можно очень быстро получить. Потому что пациентов много. И того смотри, будет еще больше.
- Так, ну меня зовут Зуев Василий Егорович. Главный врач военного госпиталя в новом регионе. С Городиным Артемом Сергеевичем, который стоит за дверью, вы наверняка уже знакомы. Офицер и наш боевой товарищ, периодически, думаю, будете с ним видеться. Есть еще медсестра Марта, сегодня ее смена, подскажет, что где. И один врач Зубарев Михаил Сергеевич, он у нас, конечно, уже порывается на пенсию, но мы его пока точно никуда не отпустим. Будете работать вместе. Я слышал, что у вас ординатура в хирургическом отделении? На операции были уже?
- Василий Егорович, - вмешался Иван Васильевич, - Настя наша лучшая студентка, руки у нее золотые.
- Ну это нам еще предстоит выяснить.
Главврач неожиданно хлопнул в ладоши, что мы невольно моргнули.
- Можете пройти в ординаторскую отдохнуть.
Я взяла со стола папку с пациентами.
- Если можно, я проведу обход. Очень уже хочется познакомиться с вашими владениями.
- Ну что ж. пройдемте.
Врач встал из-за стола, выпроводил нас за спины в дверь. Мы спустились на один этаж.
Так, здесь у нас отделение нейрохирургии, где находятся самые тяжелые больные. К сожалению, докторов у нас сейчас большая нехватка, многие уехали непосредственно в зону боевых действий… Мы зашли в восьмиместную палату, почти все койки были заняты. Несколько пациентов были с отнятыми конечностями. Один был с полностью перебинтованным лицом. В надежде я подошла ближе, вглядываясь в лица пострадавших. Мне казалось, что я могу встретить Лешу. У одного была такая же прическа. Замерев, я подошла к койке, но там лежал совершенно другой молодой парень с перебинтованной головой.
- Осколочное прилетело в голову, чудом не задев сосуды. Ждем поддержку нейрохирурга, в скором времени проведем операцию по удалению.
Я подошла к одному из пациентов, к руке была приставлена капельница, которая наполнялась кровью.
- Сестра, - окликнула я девушку, которая сидела в телефоне в дальнем углу палаты. – Замените сейчас же катетер. Капельница кончилась.
- Это Акунин Егор. Вчера сделали операцию, пока на мочеприемнике и с установленной стомой.
- Замените.
- Василий Егорович, у нас здесь все.
Мы вышли за дверь.
- Сколько медсестер на этаж?
- Одна…
Не в силах скрывать эмоции, удивленно подняла брови наверх.
- Как зовут эту?
- Это Вика, она у нас не так давно. Вроде старается.
- Вроде сидит в телефоне Виктория, как ее?
- Александровна, - растерянно произнес главврач.
- Акунину нужно чаще менять повязки, есть признаки присоединения инфекции. Все осколки пули достали? Есть ощущение, что у него высокая температура. Поднять вопрос антибактериальной терапии.
- Пациент с осколком не транспортабелен. Высокий риск смещения осколка в сторону сосудов. Счет идет на часы. Жду встречи с Зубаревым Михаилом Сергеевичем. Нужно обсудить план проведения операции без присутствия нейрохирурга. В нашей ситуации, боюсь, есть вероятность нам его не дождаться.
Иван Васильевич изумленно раскрыл рот, наблюдая за подробным докладом о пациентах.
- Третий слева у окна, кажется Юрий. Судя по медицинской карте снят с аппарата искусственной вентиляции легких три дня назад. Нужна динамика по анализам, взять ОАК, мазок на стрептококк. Не нравится мне его горло.
- Крайнего готовим на выписку, судя по всему, острое состояние снято, пора бы его на реабилитацию. Есть у вас такое отделение?
- Да, переводим в соседний корпус.
- От второго сбоку характерный запах из желудка, держался в области верхнего эпигастрия, нужен ФГДС. Проверьте, принимает ли он омепразол. Визуально у меня все.
- Я говорю вам, Анастасия Игоревна, диагност от бога.
- Ну хорошо, давайте пройдем на первый этаж, там сейчас поступают пациенты. Наш врач тоже должен быть там.
Не успели мы сделать и шага, как стены затряслись, в ушах раздался гул, а сразу за ним взрыв. Потолок в конце коридора обвалился.
Друзья, искренне радуюсь каждому зрителю моего канала. Подписывайтесь, чтобы не потеряться.
Продолжение: