- Островская! Стоять! – стою на коленях в коридоре, отряхивая руки. – Нет, нет, нет. Сегодня никто не умрет, не в мою смену, - проговариваю про себя я трясущимися губами. На лбу образовалась царапина, волосы стали пыльными от обрушившейся штукатурки с потолка. Едва поднявшись, бегу в сторону палаты, которую завалило камнями. С левой стороны лежит Иван Васильевич Кузьмин, мой напарник и медик, он схватился за колено, похоже, что коленную чашечку раздробило. Из палаты послышались крики: «Это Зуев! Вытащите меня отсюда!» Городин подбежал ко мне и стал помогать разбирать каменный обвал. – Настя, проверь остальные палаты, тут все равно от тебя мало толку.
Я осмотрела стены в коридоре, дальняя часть выглядела не так плохо, некоторые больные вышли из своих палат посмотреть, что случилось. – Надо скорее разбирать этот завал, потолок в той части долго не протянет. А большинство больных находятся в тяжелом состоянии. Городин продолжал раскидывать камни, бросая на меня гневный взгляд.
Я подошла к медику, достала из медицинской сумки эластичный бинт.
- Иван Васильевич, фиксируем, постарайтесь не шевелиться. Думаю, перелом коленной чашечки есть.
- Прости, Настя, - запыхавшийся медик, тяжело дышит.
- Так, а что с дыханием у вас? Ну-ка, начинаем дышать на 6 счетов, задерживаем и выдох на 11. Вы мне тут нужны, держимся.
Городин раскидал большую часть обвала, освободив проход на небольшого худенького человека.
- Мне не пробраться.
- Я пролезу, - он сделал дыру в двери, которая со всех сторон была засыпана камнями, и в этот маленький проем я стала пробираться.
Как только я попала в палату, на меня тут же набросилась Виктория с бешеными глазами, полными ужаса. В панике она начала сильно трясти меня.
- Вика, дыши.
- Я не могла. Я тут… Я не знала, что делать… - она начинает плакать и кричать, не выходя из истерики.
- Я отвесила ей мощную пощечину, это был единственный и быстрый способ привести в чувства. Девушка тут же оправилась и посмотрела на меня, уже шепотом спрашивая: «Что делать?»
В очередной раз поразил меня героизм наших военнослужащих. Юрий, который еще не так давно вышел из медикаментозной комы, уже перетаскивал лежачих больных в безопасную от обрушения зону, двое из них потеряли сознание. Акунин перетаскивал безногих, из открытых ран, заклеенных медицинским пластырем, сильно сочилась кровь, периодически он хватался за ребра. Я подняла за руки главврача, который растерянно сидел на полу, промачивая мокрый лоб носовым платком.
- Спасибо вам, девушка. Нужно узнать, что там случилось.
Он как ни в чем не бывало проследовал к двери.
- Василий Егорович, подождите, пока дверь полностью откроют, скажите, куда мы можем переместиться? Нужно подвальное помещение, - тем временем я искала глазами нашего тяжело больного с осколком в голове.
Никто из соседей по палате не решился передвигать его куда-либо, но парень сам смог ползком отойти в ближайший угол, он сидел, облокотившись на стену и смотрел куда-то вдаль. Глаза были обреченными и стеклянными, но на лице сияла улыбка. Я схватила его за руку и села рядом на корточки.
- Так, пациент. Давай-ка, помоги мне немножко. Я достала из сумки фонарик и стала светить ему в зрачки.
- Ты как, боец, держишься? Тошнит? Рвало?
Он перевел взгляд прямо мне в глаза.
- Приятно видеть красивую женщину рядом, похоже, конец.
Я взяла его за руку, ладошка была такой холодной, почти ледяной. Было понятно, что разворачивать операционную нужно прямо сейчас, не иначе.
Я повернула голову на главврача. В комнату ворвался отряд бойцов вместе с пожилым мужчиной. На голове у него была приличная лысина среди едва растущих абсолютно белых волос. Он посмотрел на меня и бойца с перебинтованной головой.
- Миша, нейрохирургу до нас еще дня три минимум добираться, - почти шепотом сказал главврач.
Мужчина кивнул санитарам, они тут же подлетели и помогли погрузить мужчину на носилки.
Я бежала вместе с ними возле каталки. У самой двери он крепко сжал мою руку: «Умирать совсем не хочется, Анастасия Игоревна».
Надо отдать должное больнице, довольно быстро сотрудники переделали складское помещение в запасную палату для пострадавших. На большом адреналине мою руки для предстоящей операции. Внутри нескончаемая мысль, как же он похож на Лешу, надо срочно его спасти. Возле раковины пожилой мужчина спрашивает:
- Зубарев Михаил Сергеевич. Когда-нибудь были на операциях?
- Да, на таких сложных операциях была только ассистентом.
- Ну, кажется, другого выбора у нас все равно нет. Надеюсь, вы не успели позавтракать.
Он подмигнул мне, медсестра помогла надеть маски и специальную одежду.
Около шести часов ушло на то, чтобы достать осколок, сшить необходимые ткани, хорошо, что других осложнений не возникло. Боец держался очень стойко, только один раз была критическая ситуация с упавшим давлением, но, надо признать, Михаил Сергеевич мастерски владеет инструментом.
После операции я практически сразу пошла в палату, осмотреть остальных и помочь Кузьмину с гипсом. Несколько пациентов помогали разбирать оставшиеся камни. Городин с кем-то обеспокоенно общался по рации, я решила зайти к детям, узнать, как у них дела. Пробираясь по больнице, вдоль коридоров сильно закружилась голова. Очнулась уже на полу. Неужели шлепнулась в обморок? Наверняка это из-за голода, не помню, когда последний раз что-то ела. Так, вот одиночные палаты. Внутри никого не оказалось, я попросила медсестру этого отделения Марту посмотреть, куда определили детей.
- Анастасия Игоревна, так они с матерью!
- Что? – должно быть мне послышалось.
- Да, точно вам говорю. Мы тут все были шокированы, оказывается, мать доставили к нам еще двое суток назад в критическом состоянии. Вот сейчас они в послеоперационном отделении сидят. Только не говорите никому, а то мне…
Я побежала по коридору в сторону нужного отделения. Опустившись с другой стороны двери на пол, сидела Мариана. При виде меня она вытерла рукой нос и улыбнулась, в глазах блестели слезы.
- Что случилось?
Женщина сделала паузу, прежде чем заговорить, словно в горле у нее застрял комок. Но сказать ничего не смогла, просто махнула рукой на дверь и отодвинулась в сторонку, открывая проход.
Уверенно открываю дверь, почти влетая в комнату. Приглушенный свет, идущий из маленькой лампочки над кроватью. На полу сидят, съежившись Лиза и Костя. Девочка всхлипывает и тихонько, чуть слышно поет детскую колыбельную: «Спи моя радость, усни…» От увиденного у меня что-то упало в душе. К такому нельзя быть готовым…
Друзья, подписывайтесь на канал. Я очень радуюсь каждому новому человеку. Публикую интересный контент про психологию, делаю разборы сериалов, героев, событий.
Продолжение: