— Ну, всё, Сань. Прощай, — произнесла Ольга, подхватывая свой компактный, но вместительный чемоданчик за ручки.
— Ты точно уверена? — Александр сдвинул брови, глядя на неё.
— Абсолютно. И не раз это обдумала.
— Учти, если сейчас уйдёшь, назад не жди, — сурово сказал он, посмотрев на жену.
Ольга аккуратно поставила чемодан на стул, накинула куртку. Пальцы слегка подрагивали, пока она застёгивала молнию, но глаза оставались твёрдыми.
— Мам, может, передумаешь? — из своей комнаты выглянула Соня, нервно теребя край кофты.
— Нет, Сонечка. Мы же с тобой это обсуждали.
— Отлично! — Александр всплеснул руками. — Значит, вы всё за моей спиной решили, а мне даже не сказали?
— Пап, хватит уже, — тихо попросила Соня.
— А ты вообще иди к себе! — отрезал он. — Не твоё дело слушать, как мать семью рушит.
Ольга резко повернулась к нему:
— Не смей орать на дочь! Я не семью бросаю, я от тебя ухожу. Чувствуешь разницу?
— Какая ещё разница? — Александр криво усмехнулся. — Семнадцать лет псу под хвост. И ради чего? Твоих этих игрушек?
Ольга замерла, держась за дверную ручку:
— Вот поэтому я и ухожу. Для тебя всё, что не приносит больших денег, — ерунда. Всё, что не укладывается в твои рамки «правильной» жизни, — это блажь.
— А разве не так? — он шагнул к ней. — Мы живём нормально, всё у нас есть…
— Есть то, что ты считаешь важным. А мои желания тебя никогда не волновали.
— Мам, — Соня снова появилась в прихожей, — я с тобой поеду?
— Нет! — хором ответили родители.
Ольга подошла к дочери, крепко обняла:
— Милая, оставайся с папой. Так лучше. Я буду звонить каждый день, обещаю.
— И куда ты собралась? — процедил Александр.
— Сняла квартиру. Около метро «Преображенская площадь».
— Что? Когда ты успела?
— Месяц назад.
Александр покачал головой:
— То есть ты всё заранее продумала. А я-то думал, мы — семья…
— Семья — это не просто жить по привычке, — тихо сказала Ольга. — Семья — это когда друг друга поддерживают.
Она ещё раз обняла Соню, взяла чемодан и открыла дверь.
— Последний раз предупреждаю, — голос Александра стал тяжёлым, — уйдёшь — не вернёшься.
Ольга обернулась:
— Знаешь, Саша, я ведь помню, как семнадцать лет назад ты обещал: «Всегда буду за тебя, что бы ни было». Помнишь?
Она вышла, тихо закрыв дверь. В тишине было слышно, как лифт гудит, спускаясь вниз.
— Пап? — Соня осторожно коснулась его руки.
— Иди к себе, — устало бросил Александр. — Просто иди.
Он прошёл на кухню, автоматически щёлкнул чайником. В голове не укладывалось: как она решилась? Когда всё пошло наперекосяк? Семнадцать лет вместе, дочь вырастили, дом обустроили…
Телефон завибрировал. На экране высветилось «Иванов».
— Сань, здорово! Не разбудил? — бодро спросил сосед.
— Нет.
— Завтра на шашлыки едем. Ты с нами?
— Коль, не до шашлыков.
— Что стряслось?
— Ольга ушла.
В трубке замолчали.
— Как ушла?
— Собралась и ушла. Квартиру, оказывается, сняла.
— Погоди… — послышался шум. — Наташ, иди сюда! Тут такое…
— Коля, не надо никого.
— Сань, мы сейчас будем.
— Не надо.
— Надо, — отрубил сосед. — Жди.
Через четверть часа в дверь позвонили. На пороге стояли Ивановы — Николай с сумкой продуктов и Наталья с коробкой, от которой пахло домашним пирогом.
— Соня спит? — сразу спросила Наталья.
— У себя.
— Я к ней загляну.
Наталья сбросила обувь и ушла в коридор, а Николай решительно направился на кухню:
— Ну, выкладывай.
Александр говорил долго. Рассказывал, как Ольга в последнее время стала замкнутой. Перестала делиться планами. Запиралась в комнате, что-то делала.
— Я думал, она просто хобби себе нашла. Ну, мало ли, людям надо чем-то заниматься. А она, оказывается, уже полтора года этим живёт. Какие-то украшения мастерит. Взрослая женщина, а как ребёнок!
— А ты эти украшения видел? — спросил Николай.
— Нет. Зачем? Это несерьёзно.
— Вот в этом и беда, — вернулась Наталья. — Ты даже не попытался понять, что ей дорого.
— А что тут понимать? — Александр отодвинул кружку. — У неё есть всё. Работа приличная, зарплата стабильная…
— Которую ты ей подыскал, — перебила Наталья. — В фирме своего приятеля. На месте, которое ты одобрил.
— И что плохого?
— Ничего. Только ты за неё всё решил. Знаешь, я ведь тоже когда-то от Коли ушла. Шесть лет назад.
— Серьёзно? — Александр удивлённо посмотрел на них. — Первый раз слышу.
— Мы не распространялись, — Коля хмыкнул. — Год жили порознь. Я тоже считал, что всё делаю. Пахал, деньги в дом тащил. А Наташа задыхалась.
— Мне хотелось своего, — добавила она. — Не того, что мне навязали, а того, что я сама выбрала.
— И что, помогало? — с сомнением спросил Александр.
— Помогло то, что Коля начал меня слышать. Не спорить, не критиковать, а просто слушать.
В коридоре послышались шаги. На кухню вошла заспанная Соня.
— Пап, где мой телефон? Хочу маме написать.
— Соня, поздно уже, — начал Александр.
— Не поздно, — возразила Наталья. — Дай ребёнку связаться с мамой.
Соня нашла телефон и ушла к себе. Александр проводил её взглядом:
— Вы не в курсе. Ольга не просто ушла. Она всё подготовила. Квартиру сняла, вещи потихоньку вывезла…
— А ты бы её отпустил, если бы она тебе прямо сказала? — спросил Николай.
Александр замолчал.
— Вот-вот, — кивнул сосед. — Ты бы стал её пилить. Говорить, что это ерунда, что она несерьёзно себя ведёт.
— А разве нет? Бросить нормальную жизнь ради…
— Не смей говорить «игрушек»! — вдруг крикнула Соня от двери. — Мамины работы покупают! У неё талант! А ты даже не удосужился взглянуть!
— Как это «покупают»? — опешил Александр.
— У мамы есть сайт. Я помогаю ей фоткать и общаться с клиентами. Она делает уникальные украшения, понимаешь? Не ширпотреб, а то, чего больше ни у кого нет!
Александр растерянно посмотрел на дочь:
— И давно?
— Полтора года. Мама хотела тебе рассказать, но ты вечно занят. А если свободен, то только про работу талдычишь и про то, как важно быть «правильным».
— Сонечка, — Наталья поднялась, — пойдём, я помогу маме написать.
Когда женсчины ушли, Николай тихо сказал:
— Знаешь, что больнее всего? Когда понимаешь, что рядом был человек с мечтами, талантами, а ты этого не видел.
На следующий день Александр явился на работу. Хотелось уткнуться в привычное — таблицы, расчёты, цифры. Здесь всё ясно.
— Сань, зайди, — позвал директор.
В кабинете сидел ещё кто-то — человек из главного офиса.
— Присай, — шеф указал на стул. — Разговор серьёзный.
Александр слушал молча. Реструктуризация. Сокращение. Его место под нож.
— Три месяца у тебя, — директор подал бумаги. — Рекомендации дадим. С твоим опытом работу найдёшь.
На улице накрапывало. Александр шёл пешком, не глядя под ноги. Телефон в кармане завибрировал — сообщение от Сони: «Пап, я сегодня у мамы ночую, она разрешила. Поужинаешь один?»
Он не ответил. В голове крутилось: как сказать? Как признаться, что он, кормилец, остался без работы?
Вечером снова пришли Ивановаы.
— Хреново выглядишь, — заметил Николай.
— Меня сократили.
— Как?
— Закрывают отдел. Через три месяца — всё.
Наталья молча включила чайник.
— И что теперь? — спросил Николай.
— Не знаю. Работу искать, наверное.
— Ольге сказал?
— Ещё чего! — Александр усмехнулся. — Чтобы она окончательно решила, что я.
— Чушь, — отрезала Наталья. — Она не такая.
— Да? Тогда почему ушла?
— Потому что ей было тесно! — Наталья повысила голос. — Ей нужно было дышать. Знаешь, сколько она зарабатывает на своих работах?
— Откуда тебе?
— Соня показала её сайт. У Ольги дар, Сань. А ты этого не замечал.
В дверь позвонили. На пороге стояла классная руководительница Сони, взволнованная.
— Извините, что поздно. Соня сегодня в школе подралась.
— Что?
— Да. С Антоном Гришиным. Он обозвал её маму, и Соня его ударила. У мальчика синяк, родители в ярости.
Александр схватил телефон, набрал Ольгу:
— Оля, приезжай. Срочно.
— Что стрялось?
— Соня подралась.
— Еду.
Через полчаса они сидели на кухне: Александр, Ольга, классная и заплаканная Соня.
— Он сказал, что мама — эгоистка! — всхлипывала девочка. — Что она нас бросила! А это ложь! Она просто хочет делать красивое, а не торчать в офисе!
— Тише, — Ольга обняла дочь. — Но драться нельзя.
— Придётся звать родителей Антона, — вздохнула учительница. — Может, решим мирно.
Когда она ушла, на кухне стало тихо.
— Соня, иди к себе, — сказал Александр. — Нам с мамой поговорить надо.
Девочка ушла.
— Я должен сказать, — начал он, глядя на Ольгу. — Меня сократили.
— Когда?
— Сегодня сообщили. Через три месяца.
Ольга помолчала, потом спросила:
— Почему сразу не сказал?
— Зачем? Ты же всё для себя решила.
— Саша, я не навсегда ушла. Я хотела жить своей жизнью. Это другое.
— И как, выходит?
— Да. Вчера ещё три заказа получила. Людям нравятся мои работы.
— Покажешь?
Ольга удивлённо посмотрела:
— Серьёзно хочешь?
— Соня, открой, — позвала Ольга, позвонив в дверь своей съёмной квартиры.
— Мам, пап? — Соня ахнула. — Вы вместе?
Александр осматривал студию. Одна стена была заставлена полками с материалами — ткани, краски, инструменты. На столе под лампой лежали аккуратные заготовки.
— Здесь работаю, — Ольга включила свет. — Сейчас делаю серию брошей с вышивкой.
Она достала готовую работу — маленькую брошь с тонким узором из бисера и ниток.
— Сама узор придумала? — спросил Александр, разглядывая.
— Да. Каждая вещь — в одном экземпляре.
— Сколько на неё времени?
— Дня два-три. Сначала эскиз, потом вышивка, сборка.
Александр осторожно вернул брошь:
— И сколько стоит?
— Эта — десять тысяч. Заказчица из Казани, на подарок сестре.
— Серьёзно? — он удивлённо поднял брови. — И часто берут?
— Всё чаще, — Ольга улыбнулась. — Сначала по одному заказу в месяц, а теперь очередь на полтора месяца.
— Мам, покажи папе сайт, — попросила Соня. — Там ещё брошь «Осенний сад», такая классная!
Ольга открыла ноутбук. На экране появились фото работ — броши, серьги, панно. Под каждым — восторженные отзывы.
— Вот эту на выставку заказали, — Соня показывала. — А эту блогер купила, у неё два миллиона подписчиков!
Александр листал страницу. Работы жены его потрясли. Каждая вещь была искусством.
— Оля, — он закрыл ноутбук. — Прости.
— За что?
— Что не верил. Не поддержал. Считал это ерундой.
Ольга села рядом:
— А я прости, что не рассказала раньше. Боялась, что осудишь.
— Знаешь, я тоже струхнул, — признался он. — Когда про сокращение узнал. Думал, как вам в глаза смотреть? Я же гордился, что семью тяну.
— Глупый, — Ольга покачала головой. — Мы — семья. Должны быть заодно.
— Точно! — влезла Соня. — Вы помирились?
Родители переглянулись.
— Не всё так просто, милая, — мягко сказала Ольга. — Нам надо многое обсудить.
— Но попробуете? — с надеждой спросила Соня.
— Попробуем, — кивнул Александр. — Но теперь иначе. Верно, Оля?
— Верно. Слушай, — она задумчиво посмотрела на него, — ты же любил с деревом работать. На даче всё время что-то мастерил.
— Ну, да. И что?
— Мне нужны качественные деревянные основы для брошей. Покупные плохие. А если ты возьмёшься? Я бы расписывала.
Александр моргнул:
— Думаешь, выйдет?
— Уверена. У тебя руки золотые. Будет наше общее дело.
— Класс! — обрадовалась Соня. — Пап, у тебя же три месяца. Попробуешь?
Александр оглядел квартиру — светлую, полную жизни. Посмотрел на сияющую Соню. На Ольгу — такую настоящую.
— А знаешь, — медленно сказал он, — почему бы и нет?