Я поставила тарелку с гуляшом перед Раисой Ивановной и села напротив. Николай уже накладывал себе добавку — хороший знак. Значит, получилось вкусно.
— Лена, а что это за мясо такое? — свекровь покрутила вилкой кусочек говядины, будто изучала его под лупой.
— Говядина. Тушеная с овощами.
— А-а-а. Я так и думала, — она осторожно попробовала. — Жестковато получилось. Видно, что не умеешь выбирать мясо. Надо брать лопатку, а не вырезку. И тушить подольше, чтобы волокна разошлись.
Николай поднял глаза от тарелки, посмотрел на меня, потом на мать.
— Мам, нормальное мясо. Мне нравится.
— Ты, сынок, привык уже ко всему. А я помню, какие отбивные готовила твоему папе. Он всегда приговаривал: "Рая, у тебя золотые руки. Такой вкуснотищи больше нигде не поешь".
Я молча доедала. Вилка стучала о тарелку громче, чем хотелось.
— Вообще-то, мама, Лена хорошо готовит, — Николай попытался встать на мою защиту, но голос прозвучал вяло.
— Хорошо — это когда муж дома ужинает, а не в чертовых командировках пропадает, — Раиса Ивановна отложила вилку. — Женщина должна уметь удержать мужчину за столом. Вкусной едой, теплом домашним. А не этими... ногтями своими клиенткам малевать.
— У меня своя мастерская, — сказала я тише, чем собиралась.
— Вот именно! Карьера на первом месте, семья — на втором. А потом удивляетесь, что мужики налево шастают. Я папе твоему, Коля, каждый божий день супы варила. Горячий обед — святое дело. И никогда он голодный из дома не уходил.
Николай поперхнулся.
— Мам, при чем тут это вообще?
— При том, что женская мудрость — в умении создать уют! — голос у свекрови становился выше. — Вон, Светка Козлова, помнишь, из третьего подъезда? Тоже карьеристка была. Муж ушел к молоденькой продавщице. Сейчас одна с ребенком мается, а ведь предупреждали все!
Я встала и начала собирать тарелки. Руки слегка дрожали, но держалась.
— Мам, может, хватит уже? — Николай вроде бы заступился, но неуверенно как-то.
— Что хватит? Я что, не могу высказать мнение? Желаю вам добра, а вы как на врага смотрите.
Понесла посуду на кухню. Николай остался с матерью — слышала, как он что-то ей объяснял приглушенным голосом.
Стояла у раковины, мыла тарелки. В голове крутилось одно: опять. И опять я молчу, терплю, делаю вид, что ничего не происходит. А Николай... Николай тоже делает вид. Что защищает меня, но так, чтобы мамочка не расстроилась.
— Леночка, иди к нам, — позвал он из комнаты.
Вытерла руки и вернулась. Раиса Ивановна сидела с довольным лицом, Николай — с виноватым.
— Мама просто переживает за нас, — начал он. — Она же мудрая женщина, знает жизнь...
— Прожила с твоим папой счастливо, — добавила свекровь. — Знаю, что главное в семье.
Я села на край дивана.
— И что же главное? — спросила, хотя ответ знала наизусть.
— Женская мудрость! Уступить, промолчать, создать мужу покой. А не воевать за какую-то там карьеру. Дом — вот женское предназначение.
Николай кивнул. Не согласился — именно кивнул. Разница колоссальная.
И я поняла — больше не могу. Устала от ощущения, что я здесь лишняя. Что весь наш брак — ничто по сравнению с материнской любовью.
***
На следующий день Раиса Ивановна появилась к обеду. Без звонка, как водится. Прошла прямо в кухню, где я кормила дочку Катю.
— Ой, что это такое? — она уставилась на тарелку. — Макароны с сосисками? Ребенку?
— Катя любит, — ответила я, продолжая помогать дочке наматывать спагетти на вилку.
— Любит... А печень говяжья полезнее. Железо там, витамины. Я Колю с детства приучала к правильной еде.
Катя подняла глаза на бабушку и снова уткнулась в тарелку.
— Бабуля, я не хочу печенку, — проговорила она с набитым ртом.
— Вот видишь? — Раиса Ивановна повернулась ко мне. — Избаловала совсем. А потом будешь жаловаться, что худая, бледная.
Я глубоко вдохнула.
— Катя нормально развивается. Врач говорит, все показатели в норме.
— Врачи... Они что понимают? Я четверых детей у сестры поставила на ноги, знаю, как надо кормить.
Николай вошел в кухню, поцеловал дочку в макушку.
— Привет, мам. Как дела?
— Да вот, пытаюсь Лене объяснить, что ребенку нужно правильное питание. А она упрямится.
— Мам, Лена хорошая мать, — он налил себе чай.
— Хорошая... А почему тогда Катенька такая тоненькая? И бледная? Надо супчики ей варить, каши на молоке. А не эти макароны из пакета.
Я встала, унесла посуду в раковину. Катя убежала играть.
— Может, поедем на дачу на выходных? — предложила я, поворачиваясь к свекрови. — Воздух свежий, Кате полезно. И вам тоже.
— На дачу? — Раиса Ивановна оживилась. — А что там делать? Огород не ухожен, сорняки по пояс. Если бы хозяйка нормальная была, давно бы все посадила, прополола.
— Там же отдыхать едут, мам, — вмешался Николай. — Не работать.
— Отдыхать... А кто тогда урожай выращивать будет? Кто огурчики солить, помидорчики? Я в молодости каждые выходные на даче пропадала. Зато зимой закатки свои ели, не магазинную химию.
Я смотрела, как она говорит, и понимала: что бы я ни предложила, она найдет способ меня раскритиковать.
— Знаете что, Раиса Ивановна, — начала я осторожно. — Давайте попробуем просто хорошо провести время. Без споров о том, кто что делает неправильно.
Она вскинула брови.
— Я что, спорю? Я делюсь опытом! А ты воспринимаешь все в штыки. Видно, что гордая очень. Совета никого не слушаешь.
— Лена не гордая, мам. Она просто...
— Просто что? — голос у свекрови стал резче. — Просто считает, что умнее всех? Что я, старая дура, ничего не понимаю?
Николай замолчал. Я поняла — разговор опять пошел не туда.
— Я не считаю вас дурой, — сказала я тихо. — Просто хочу, чтобы мы жили дружно.
— Дружно? — Раиса Ивановна встала. — Ты у меня сына увела! Он раньше каждый день звонил, навещал. А сейчас? Раз в неделю заглянет, и то на полчаса. Я его одна растила, ночами не спала, когда болел. А ты пришла — и все. Я стала никому не нужная.
В кухне повисла напряженная пауза. Николай смотрел в пол.
— Мам, я же рядом живу. Что ты говоришь?
— Рядом... Телом рядом, а душой где? С ней! — она ткнула в мою сторону. — Я тебя никогда не приму, запомни. Никогда.
Она взяла сумочку и направилась к выходу.
— Мам, подожди, — Николай кинулся за ней.
А я осталась стоять у окна и думать. Не о том, как наладить отношения со свекровью. Не о том, как быть лучшей невесткой. Я думала о том, что борюсь за то, что и так должно быть моим. За место жены в жизни мужа. За право воспитывать свою дочь. За право быть хозяйкой в собственном доме.
И это неправильно.
***
В субботу утром я занималась с Катей английским. Мы сидели за столом, разучивали новые слова по карточкам.
— Apple — яблоко, — повторяла дочка. — Book — книга.
Вдруг в дверь позвонили. Я пошла открывать, думая, что это почтальон. На пороге стояла Раиса Ивановна с перекошенным от злости лицом.
— Что это такое? — она ворвалась в квартиру, не здороваясь.
— Доброе утро, Раиса Ивановна. А что случилось?
— Мне Зоя Петровна рассказала, что ты Катю в языковую школу записала! Вместо того чтобы полезному научить!
Я растерялась.
— Английский — это полезно. Язык пригодится в жизни.
— Пригодится... — она прошла в комнату, где Катя испуганно прижимала к себе карточки. — А готовить кто будет учить? Дом вести? Или думаешь, из неё тоже карьеристку вырастить?
— Бабуля, мне нравится английский, — тихо сказала Катя.
— Нравится! — Раиса Ивановна взмахнула руками. — А борщ варить нравится? Рубашки мужу гладить? Нет! Потому что мамочка неправильный пример подает!
Я почувствовала, как внутри что-то закипает.
— Раиса Ивановна, оставьте ребенка в покое.
— В покое? Я о ней забочусь! Хочу, чтобы нормальной женщиной выросла, а не офисной крысой! Надо её на кулинарные курсы отдать, к рукоделию приучить!
— Кате восемь лет!
— И что? В восемь я уже картошку чистила, маме помогала! А эта в планшете сидит, языки какие-то учит. Бесполезная ерунда!
Катя заплакала.
— Не смейте кричать при ребенке! — я встала между дочкой и свекровью.
— Не смейте... А кто ты такая, чтобы мне указывать? Внучка моя тоже! И я имею право её воспитывать!
— Нет! Не имеете! — я впервые повысила голос. — Это мой ребенок! Мой дом! И если вам что-то не нравится в моих методах воспитания, можете не приходить!
Раиса Ивановна побледнела.
— Как ты со мной разговариваешь? Да я тебя...
— Что? Что вы мне сделаете? Еще больше испортите жизнь? Достаточно уже!
В этот момент вошел Николай. Увидел плачущую дочку, кричащих женщин.
— Что здесь происходит?
— Твоя жена меня выгоняет! — заголосила мать. — Запрещает с внучкой общаться! Я же добра хочу, а она...
— Она орет на Катю! — перебила я. — Требует отдать её на кулинарные курсы вместо английского!
Николай посмотрел на нас, потом на дочку.
— Лена, мама просто переживает...
— Переживает? — я не могла поверить. — Она травмирует ребенка! Постоянно критикует все, что я делаю!
— Но она же бабушка. Имеет право высказывать мнение.
— Мнение — да! А не диктовать, как мне воспитывать дочь!
— Вот видишь, сынок? — Раиса Ивановна всхлипнула. — Она меня ненавидит. Хочет, чтобы я совсем из вашей жизни исчезла.
Николай молчал, мучительно выбирая сторону.
— Знаешь что, — сказала я тихо. — Решай. Или ты муж и отец, который защищает свою семью. Или мамин сынок, который не может слова поперек сказать. Но так больше продолжаться не может.
— Лена, не ставь ультиматумы...
— Это не ультиматум. Это констатация факта. Твоя мать только что назвала мою дочь неправильно воспитанной. И ты с этим согласился.
Он опустил голову.
— Я... Мне нужно подумать.
— Коленька, пойдем ко мне, — Раиса Ивановна взяла сына под руку. — Поговорим спокойно.
Он кивнул и пошел за ней к выходу.
— Если уйдешь сейчас, — сказала я ему в спину, — не возвращайся.
Он обернулся, посмотрел на меня долгим взглядом. Потом на Катю. Потом на мать.
— Мам, подожди в машине. Я сейчас.
Раиса Ивановна нахмурилась, но послушалась.
Николай подошел ко мне.
— Ты меня ставишь перед выбором между женой и матерью.
— Нет. Ты сам себя поставил. Когда разрешил ей унижать меня. Когда согласился, что я плохая мать. Когда каждый раз выбираешь её спокойствие вместо моего достоинства.
Он стоял, не зная, что сказать.
— Я поеду к маме. Ей плохо сейчас.
— Конечно поедешь, — я устало кивнула. — Потому что ей всегда плохо, когда ты не на её стороне.
Он ушел. А я осталась с Катей, которая спрашивала, почему папа уехал с бабулей, а не остался с нами.
***
Николай вернулся поздно вечером. Катя уже спала, я сидела в гостиной с книгой.
— Как мама? — спросила я, не поднимая глаз от страницы.
— Плакала. Говорит, что ты её ненавидишь, хочешь лишить внучки.
— И что ты ей ответил?
Он сел напротив, помолчал.
— Сначала утешал. Потом слушал, как она рассказывает, какая ты неблагодарная. Потом понял...
Я подняла взгляд.
— Что понял?
— Что она не собирается меняться. Никогда. Для неё ты всегда будешь чужой женщиной, которая увела сына.
— А для тебя я кто?
— Жена. Мать моей дочери. Человек, с которым я хочу состариться.
Я закрыла книгу.
— Звучит красиво. Но мама думает иначе.
— Знаешь, что я ей сказал под конец? — он наклонился вперед. — Что я благодарен ей за воспитание. За то, что растила меня одна, не жалела сил. Но сейчас мне нужно быть мужем. И отцом. А не сыном, который боится маму расстроить.
— И как она это восприняла?
— Плохо. Сказала, что я неблагодарный. Что предаю её память об отце.
— Ты не предаешь память отца. Ты просто живешь свою жизнь.
— Да. И эта жизнь — с тобой и Катей.
Мы помолчали.
— Что дальше? — спросила я.
— Дальше — новые правила. Мама приходит к нам только предупредив. Не критикует твои решения относительно Кати. И извиняется за сегодняшнее.
— А если не согласится?
— Тогда не приходит вообще.
Я смотрела на него и не узнавала. Где этот решительный мужчина был раньше?
— У Кати день рождения через две недели, — сказала я осторожно. — Хочешь позвать маму?
— Хочу. Но на твоих условиях.
— На наших, — поправила я. — Мы же семья.
Он улыбнулся впервые за долгое время.
День рождения Кати мы решили отметить дома. Позвали пару её подружек, накрыли стол. Николай заранее поговорил с матерью, объяснил правила.
Раиса Ивановна пришла с большим тортом и красивым подарком — набором для рисования.
— С днем рождения, Катенька, — она обняла внучку, но на меня не посмотрела.
Весь вечер она была подчеркнуто вежливой. Не сделала ни одного замечания по поводу угощения, игр, подарков. Когда Катя показывала гостям свои рисунки и рассказывала английские слова, бабушка даже похвалила:
— Молодец, умница. Способная девочка.
После ухода гостей мы убирали со стола втроем — я, Николай и его мать.
— Спасибо за торт, — сказала я. — Катя была в восторге.
— Пожалуйста, — ответила Раиса Ивановна сухо, но без прежней злости.
Когда она собиралась уходить, я сказала:
— Приходите на следующей неделе. Покажете Кате, как варить ваш знаменитый суп.
Она удивленно посмотрела на меня.
— Правда можно?
— Можно. Катя должна знать семейные рецепты.
Николай довез мать домой, а когда вернулся, мы долго сидели на кухне, пили чай и говорили о будущем.
— Думаешь, получится жить мирно? — спросил он.
— Получится. Но только если ты не забудешь, кто в нашей семье главный.
— Кто? — он улыбнулся.
— Катя, конечно. Ради неё мы все должны научиться ладить.
— Умная ты у меня жена.
— Поэтому ты на мне и женился.
— Поэтому и женился.
Мы понимали — дорога предстоит долгая. Раиса Ивановна не станет идеальной свекровью за один вечер. Но главное произошло — Николай выбрал. Не между мной и матерью. Между прошлым, где он был только сыном, и будущим, где он муж и отец.
И это было началом нашей настоящей семьи.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.
Так же читайте: