Дядю Серёжу хоронили в среду. Дождь шёл с утра, ноги в глине увязали. Народу пришло немного — человек десять. Он особо ни с кем не дружил, работал сторожем на складе, жил один.
Я его знала так себе. Соседи были, здоровались через забор. Иногда помидорами угощал, когда урожай хороший был. Больше особо не общались.
После кладбища поехали к нему домой, поминки устроили. Народ поел, выпил, поговорил немного — и разошёлся. Осталась только тётя Валя, его сестра. Я помогала убираться.
— Ну вот, — сказала тётя Валя, складывая тарелки. — Был человек — и нет его.
Я кивнула. А что скажешь тут.
— А собака где? — спросила она вдруг. — У него же пёс был. Рыжий такой.
Я вспомнила. Да, видела у него во дворе собаку. Дворняжка, ничего особенного. Но ухоженная.
— Не знаю, — сказала я. — Наверное, убежала куда-то.
— Жалко, — покачала головой тётя Валя. — Дружком звал его Серёжа.
На следующий день иду на рынок. Дорога через кладбище идёт — так короче. Прохожу мимо могилы дяди Серёжи, смотрю — собака там лежит. Та самая, рыжая.
Остановилась. Пёс поднял голову, на меня посмотрел. Не убежал, не залаял. Просто смотрит.
— Дружок? — позвала я.
Хвост чуть-чуть шевельнул. Значит, узнал.
— Что ты тут делаешь? Домой иди.
Он морду обратно на лапы положил. Лежит.
Постояла я, подумала. Может, случайно забрёл. Устал, вот и лёг отдохнуть.
Но на следующий день иду с рынка — он опять там. Лежит на том же месте.
— Странно, — говорю мужу за ужином. — Собака дяди Серёжи на кладбище сидит. Уже второй день.
— Да ладно, — махнул рукой Петя. — Собаки не понимают ничего такого.
— Откуда ты знаешь?
Он плечами пожал, телевизор включил.
А я думаю. Вечером решила сходить посмотреть.
Дружок на месте был. Сидел у креста, в сторону дороги смотрел. Меня увидел — встал, подошёл.
— Есть хочешь? — спросила я.
Он молчит. Но видно же — хочет.
Назавтра принесла ему сосисок и хлеба. Съел быстро, всё подчистую. Потом на место вернулся.
— Пойдём со мной, — говорю. — Дома накормлю нормально.
Дружок на могилу посмотрел, потом на меня. Головой покрутил. Не пойду, мол.
Через несколько дней тёте Вале позвонила. Рассказала про собаку.
— Что за ерунда, — говорит она. — Совсем с ума сошёл. Забери его к себе.
— Не идёт он. Совсем.
— Ну поймай как-нибудь.
Попробовала я. Верёвку принесла, за ошейник привязала. Дружок не сопротивлялся. Но когда потянула к выходу — лапы в землю уперл. Стоит.
Минут десять так простояли. Я тащу — он упирается. Устала я, отвязала верёвку. Он сразу к могиле вернулся.
— Упрямый, — сказала я. — Ну и сиди.
А сама думаю: может, и правда что-то понимает.
Стала каждый день еду носить. Утром — на работу иду, вечером — домой. Дружок привык, ждёт меня. Поест — и на место.
Сентябрь дождливый выдался. Дружок весь мокрый сидит, дрожит. Принесла ему старое одеяло, коврик. Он пользуется, но как-то неохотно.
— Зачем мучаешься? — говорю ему. — Серёжа не вернётся же.
Дружок на меня смотрит. Глаза грустные. Понимаю, мол. Но буду ждать.
Октябрь холодный пришёл. Морозы начались. Думаю — как зиму переживёт? Шерсть не густая у него, да и старый уже.
Подстилку тёплую принесла, дублёнку старую сверху положила. Дружок подстилкой пользуется, а дублёнку сбросил. Не хочет, видно.
— Упрямец ты, — бормочу.
Но понимаю его как-то.
Встретила на кладбище одну женщину. Пожилая, с цветами идёт.
— Ваша собака? — спрашивает, на Дружка кивает.
— Нет. Хозяина ждёт. Два месяца уже.
Остановилась женщина, посмотрела.
— Вот это да, — тихо говорит. — Какая верность.
Пошла дальше.
А я думаю: мы, люди, быстро забываем всё. Дела, заботы навалятся — и нет времени помнить. А у него одно дело — ждать.
Ноябрь морозный был. Снег выпал, холодрыга. Дружок худеть стал, хоть я и кормлю его. Шерсть тускнеет, глаза впали.
— Погибаешь ты, — говорю ему. — Серёжа бы не хотел такого.
Он ко мне прижимается, когда глажу. А потом опять на место ложится.
Люди стали замечать. Кто понимает, кто нет.
— Глупости какие-то, — ворчит баба Зина. — Собака и собака. Привычка у неё.
А дед Михалыч говорит:
— Вот это душа. А люди — похоронили и забыли.
Слушаю я и думаю: кто как относится.
Декабрь со снегопадами начался. Дружок в сугроб зарывается, только спина торчит. Я ему тропинку протаптываю, снег убираю.
Прихожу как-то утром — нет его.
Испугалась. Всё кладбище обежала, кричала, искала. Думаю — замёрз или кто забрал.
Домой уже собралась идти — слышу скулёж тихий. Из-под снега.
А он норку себе выкопал рядом с могилой. Там лежит, еле дышит. Еле откопала его, на руки взяла. Лёгкий совсем стал.
— Всё, — говорю. — Хватит мучиться. Домой пойдём.
Не сопротивлялся. Сил не было, наверное. Домой принесла, обогрела, накормила. Думаю — теперь останется.
Утром встаю — нет его. Ночью ушёл.
Иду на кладбище — лежит на своём месте.
— Дружок, — говорю. — Ну что ты делаешь?
Посмотрел на меня. И поняла я — не может он по-другому.
Больше не пыталась забирать. Только кормила и следила, чтоб совсем не замёрз.
Зима долгая была. Дружок слабел. К февралю еле ходит. Но не уходит.
В марте случилось то, что должно было случиться.
Прихожу утром — Дружок лежит не как обычно. На боку растянулся, глаза закрыты. Дышит тяжело.
— Дружок, — тихо позвала.
Открыл глаза, посмотрел. В глазах спокойствие какое-то было.
Села рядом, погладила. Шерсть холодная, дыхание слабое.
— Устал, да? — шепчу. — Хорошо ждал.
Глаза закрыл. Дыхание тише становится.
Сидела с ним часа два. Солнце взошло, иней на кресте растаял. А он всё тише дышал.
Потом перестал.
Посидела ещё немного. Потом дублёнкой накрыла его.
— Спи, — сказала. — Дождался.
Тут же похоронила, рядом с дядей Серёжей. Ямку выкопала, в дублёнку завернула. Камень сверху положила.
Тёте Вале рассказала — плакала она.
— Вот как бывает, — говорит. — Собака помнила, а мы забыли уже.
Год прошёл. Хожу на кладбище до сих пор. К дяде Серёже и к Дружку. Цветы приношу, убираю.
Думаю каждый раз: вот что значит любить по-настоящему. Без всяких там причин. До конца.
Внучка недавно спрашивает:
— Баб, а почему он не ушёл? Дедушка Серёжа же не мог вернуться.
— Знал он это, — говорю. — Но любовь не умирает. Остаётся. И кто-то должен помнить.
Подумала она:
— Понятно. А ты меня так же будешь ждать?
— Не буду, — сказала я. — Ты не умрёшь раньше меня. А любить буду всегда.
Улыбнулась и за руку взяла меня.
Думаю: Дружок меня научил. Верность — это не слова. Это когда делаешь. Каждый день. До конца.
И если кто-то готов так ждать — значит, не зря жил.
Хоть это и собака была. Рыжая, с добрыми глазами.
Спасибо, что дочитали
Понравился рассказ? Поставьте лайк👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.