Как я понял, что говорю по-русски неполноценно
— Джейк, ты звучишь как компьютер, — сказала Анна, когда я во второй раз за вечер ударился об угол стола.
Я опять автоматически выдал свое "Oh, shoot!" вместо того, чтобы сказать что-то понятное человеку, с которым живу уже пять лет.
— Нормальные люди в таких ситуациях ругаются, — добавила она. — А ты как будто инструкцию читаешь.
Стою с ушибленным коленом, а она права. Даже когда мне больно, я говорю как робот из учебника вежливости.
Тогда я и понял: пора учить мат. Не для красного словца, а чтобы звучать естественно. Чтобы моя речь соответствовала тому, что я чувствую.
Меня зовут Джейк, 34 года, живу в Москве двенадцать лет. Приехал студентом из Огайо, женился на Анне, у нас две дочки — София 8 лет и Эмилия 5. Русский знаю хорошо, грамматику освоил, словарный запас приличный. Но долго избегал "грубых" слов, думал, что это ниже моего достоинства.
Детство в Огайо: где даже "черт" — табу
В моей семье ругательства были под строгим запретом. Мама Дебби — учительница начальных классов, папа Роберт работал в банке. Протестанты, каждое воскресенье посещали методистскую церковь.
Если я говорил "damn" или "hell", мама делала строгое лицо: "Джейкоб, в нашем доме так не разговаривают. Есть множество других способов выразить свои чувства." За "shit" могли телевизор на вечер отключить, а за что-то серьезнее — лишить карманных денег на неделю.
Помню случай, когда мне было лет двенадцать. Играл в футбол во дворе, упал, расшиб колено в кровь. Выкрикнул что-то не очень литературное. Соседка миссис Джонсон тут же позвонила маме. Получил нагоняй и лекцию о том, что "воспитанные люди находят слова для выражения боли, не оскорбляя при этом окружающих".
В школе тоже было не принято. Учителя могли вызвать родителей, если услышат мат от ученика. В старших классах, когда готовились к поступлению в университет, нам говорили: "Следите за речью на собеседованиях. Это первое, что показывает ваше воспитание и интеллект."
В университете та же история. Профессора могли снизить оценку за "непрофессиональную лексику" в устных ответах. Мат считался признаком ограниченного словарного запаса.
Поэтому когда в 2015-м приехал в МГУ по программе обмена, первое время был в шоке. Сокурсник Алексей — отличник, получал стипендию, писал статьи по международному праву — мог спокойно материться между лекциями. Причем не от злости, а просто рассказывая о планах на выходные.
Другие студенты тоже. Умные, образованные ребята, но их речь была пропитана словами, которые в Америке автоматически записали бы в маргиналы.
Анна объясняет правила игры
Через год мы с Анной уже встречались. Она работала маркетологом в IT-компании, хорошо говорила по-английски, читала книги. Интеллигентная девушка, думал я.
Однажды ехали к ее родителям на дачу. Какой-то водитель без поворотника резко подрезал нас на МКАД, чуть не зацепил бампер. И тут моя воспитанная девушка выдала что-то настолько эмоциональное, что я аж вжался в кресло.
— Ты сейчас ругалась? — осторожно спросил я.
— Ну да. А что? — удивилась она.
— В Америке девушки так не говорят. Особенно образованные.
— Странные у вас девушки, — засмеялась Анна. — А как они выражают возмущение?
— По-другому. Говорят что-то вроде "How rude!" или "What a jerk!"
— Звучит как из фильма. Не очень искренне.
Она начала объяснять, что мат в России работает совершенно не так, как в Америке. Что одни и те же слова могут выражать злость, удивление, восхищение, дружеское подтрунивание или просто эмоциональное усиление.
— Все зависит от ситуации и от того, с кем говоришь, — объясняла она. — С бабушкой я так не скажу. А с подругами — нормально.
Она приводила примеры. Рассказывала, как одно слово может означать "очень красиво", "очень плохо", "очень удивительно" — в зависимости от интонации и контекста.
Мне это казалось слишком сложным и рискованным. Что если ошибусь с ситуацией? Что если кого-то обижу? Но я стал обращать внимание, как люди вокруг используют эти слова.
Первые наблюдения в реальной жизни
В магазинах, в метро, на работе — везде слышал то, что в Америке вызвало бы скандал. Но никто не обращал внимания. Продавщица в "Пятерочке" могла сказать коллеге: "Опять эта система тормозит" — и добавить крепкое словечко. Не от злости, а просто для усиления.
В офисе, где я проходил стажировку, сотрудники тоже не стеснялись. Когда программа зависала или принтер ломался, они высказывались довольно эмоционально. При этом оставались профессионалами, вежливо общались с клиентами.
Я начал понимать: проблема не в словах, а в моем восприятии. В Америке мат — это всегда агрессия, невоспитанность, потеря контроля. Здесь это просто часть языка.
Практика в спортзале
Записался в зал рядом с домом. Там занимались обычные московские мужики тридцати-сорока лет: Серега-электрик, Максим-слесарь, Димон работал в автосервисе. Все семейные, с детьми, нормальные люди.
Они общались на языке, который я понимал процентов на тридцать. Но относились ко мне хорошо, объясняли упражнения, давали советы по технике, подстраховывали на жиме.
Через месяц Серега спросил:
— Американец, ты че так тихо все время? Скучно с тобой разговаривать.
Я понял: дело не в том, что я мало говорю. Дело в том, как я говорю. Слишком правильно, без эмоций, как будто читаю текст с листа.
— Ты как учебник русского языка, — добавил Максим. — Грамотно, но без души.
Это задело. Десять лет изучаю язык, думал, что хорошо говорю. А оказывается, звучу как робот.
Начал потихоньку добавлять в речь слова, которые слышал от них. Сначала самые безобидные, потом осторожно что-то покрепче. Боялся ошибиться с контекстом, сказать что-то неуместное.
— Нормально, американец, — сказал Максим после моей первой робкой попытки выругаться на штангу. — Только не так напряженно. Расслабься, это же просто слова.
Реакция дочек на новую папину речь
София училась во втором классе, когда стала замечать изменения в моей речи. Дети очень чувствительны к таким вещам.
— Пап, ты теперь говоришь как дядя Серега, — сказала она однажды.
— Это плохо?
— Не знаю. Странно. Раньше ты был более... американский.
Эмилия была проще. В пять лет она уже интуитивно понимала, что с разными людьми нужно говорить по-разному. При бабушке Ларисе (маме Анны) — одни слова, во дворе с друзьями — другие, дома с родителями — третьи.
Однажды София спросила:
— Пап, а что означает слово...? — и произнесла что-то, что явно услышала в школе.
— Где ты это слышала?
— Петя Иванов так сказал, когда упал на физкультуре. Учительница сделала ему замечание.
Пришлось объяснять, что есть слова для разных ситуаций. Что взрослые иногда используют крепкие выражения, но детям в школе лучше говорить по-другому.
— А дома можно? — спросила она.
— Дома можно многое. Но лучше пока не надо.
— Почему?
— Потому что ты еще маленькая. Когда вырастешь, сама решишь.
Родители из Америки впервые в России
Мама с папой приезжали к нам в гости, когда Эмилии было три года. Первый раз в России, первый раз знакомились с внучками вживую.
За неделю пребывания мама выучила несколько русских слов. Анна часто говорила "блин" на кухне, когда что-то не получалось — молоко убежало, сковородка пригорела.
— Что значит это слово? — спросила мама в последний день.
— Ну... как ваше "darn" или "shoot", — объяснил я.
— А есть что-то сильнее?
— Есть. Но тебе лучше не знать.
— Почему? — удивилась мама. — Я взрослая женщина, Джейк. Мне 58 лет. Почему я не могу знать слова, которые существуют в языке?
Хороший вопрос. Действительно, почему? Кто решил, что одни звуковые сочетания приемлемы, а другие нет?
— В Америке эти слова считаются неприличными, — попытался объяснить я.
— А здесь?
— Здесь... по-другому.
Папа тоже включился в разговор:
— Сын, может, дело не в словах, а в том, как к ним относиться?
Умный был вопрос от человека, который всю жизнь учил меня не ругаться.
Понимание приходит постепенно
Через несколько лет я начал различать тонкие оттенки. Понял, что мат может выражать не только негатив, но и восхищение ("Ну офигеть, какая машина!"), удивление ("Блин, не ожидал тебя здесь встретить"), даже нежность в определенном контексте между близкими людьми.
В работе это тоже помогало. Я консультирую американские компании по выходу на российский рынок. Когда российские партнеры эмоционально что-то высказывали в переговорах, я лучше понимал их настроение и мог адекватно реагировать.
Американским клиентам объяснял: "Они не злятся на вас. Просто так выражают обеспокоенность. В русской культуре эмоциональность — это признак искренности."
— А как нам на это реагировать? — спрашивали они.
— Спокойно. Отвечайте по существу, не обижайтесь на форму.
Это срабатывало. Переговоры шли легче, когда обе стороны понимали культурные особенности друг друга.
Изменения в семейной жизни
Анна говорит, что теперь я звучу естественнее. Не как иностранец, который старается говорить правильно, а как обычный человек со своими эмоциями.
— Раньше ты был слишком вежливый, — объяснила она. — Даже когда злился, говорил как дипломат. А теперь я понимаю, что ты чувствуешь.
Это правда. Когда мне что-то не нравится, я могу сказать об этом прямо, без дипломатических обходов. Когда восхищаюсь — выражаю восхищение полноценно.
София и Эмилия теперь воспринимают меня как обычного папу, а не как иностранца, который всегда держит себя в рамках. Могу пошутить с ними на их языке, понимаю их разговоры с друзьями.
В спортзале меня давно считают своим. Не потому что ругаюсь как сапожник, а потому что говорю на их языке — полноценно, со всеми нюансами и эмоциями.
Американские друзья по-прежнему не понимают
Когда приезжаю в отпуск к родителям или созваниваюсь с университетскими друзьями, рассказываю им об этом опыте. Они удивляются: "Зачем тебе это надо? Ты же образованный человек."
Майк из Нью-Йорка говорит: "Джейк, это же деградация. Зачем опускаться до уровня улицы?"
Объясняю, что это не деградация, а интеграция. Что я не стал хуже, а стал полнее владеть языком. Но они не воспринимают.
Для них мат — признак невоспитанности, ограниченности, агрессии. Для меня теперь — способ точнее и честнее выразить эмоцию.
— Но ведь можно же выражать чувства и без ругательств, — настаивает Дэвид из Лос-Анджелеса.
— Можно, — соглашаюсь я. — Но получается искусственно. Как будто играешь роль вежливого человека, а не говоришь то, что чувствуешь.
Работа с американскими клиентами
Интересный побочный эффект — я стал лучше объяснять американцам русскую ментальность. Раньше я просто переводил слова, теперь объясняю смыслы.
Недавно был случай. Американская IT-компания хотела купить российский стартап. На переговорах российский CEO довольно эмоционально высказался о ценах, которые предлагали американцы.
Американская сторона восприняла это как агрессию и хотела прервать переговоры. Я объяснил:
— Он не против сделки. Просто считает, что вы недооцениваете его продукт. В России принято говорить прямо о том, что не устраивает.
— А как нам это понимать?
— Как готовность торговаться. Он заинтересован, иначе не тратил бы эмоции.
Сделка состоялась. Обе стороны остались довольны.
Что изменилось во мне
Сейчас я не ругаюсь постоянно, это было бы глупо. Но использую весь спектр языка когда это уместно. Дома, с друзьями, в неформальной обстановке, когда нужно выразить сильную эмоцию.
Понял главное: язык — это не только грамматика и словарь. Это способ думать и чувствовать. Когда я избегал "плохих" слов, я избегал части эмоций.
Анна говорит: "Теперь ты настоящий." И она права. Я перестал играть роль идеального иностранца и стал просто собой.
Главное, что понял за эти годы
Мат в России — не про хорошее или плохое воспитание. Это про то, насколько полно и честно ты готов выражать свои чувства.
— Я двенадцать лет говорил по-русски неполноценно. Как пианист, который играет только белыми клавишами. Технически правильно, но без половины возможностей инструмента.
Теперь у меня есть весь диапазон. Использую аккуратно, по ситуации, с пониманием контекста. Но он есть.
И это делает меня не хуже, а честнее. Когда мне больно, я говорю, что больно — полными словами, а не эвфемизмами. Когда восхищаюсь — выражаю это со всей силой языка.
Анна недавно спросила: "Жалеешь, что выучил?"
— Нет, — ответил я. — Жалею, что так долго этого избегал. Теперь я говорю по-русски по-настоящему.
София добавила: "Пап, теперь ты как нормальный русский папа."
Лучшего комплимента трудно придумать.
А у вас был опыт изучения "сложных" частей иностранного языка? Или может быть, приходилось объяснять иностранцам особенности русской речи? Пишите в комментариях — очень интересно! Если было полезно почитать — лайк 👍 и подписка, впереди еще много историй про жизнь американца в России.