Катя сидела на кухне, листая телефон, когда раздался звонок. На экране высветилось: «Свекровь».
Катя нахмурилась — Зинаида Петровна звонила редко, и каждый раз это было как проверка на прочность. Она вдохнула и нажала «принять».
— Катя, здравствуй, — голос свекрови был приторно-сладким, как сироп. — Как дела? Как дома? Просторно вам там вдвоём?
Катя напряглась. Они с Димой купили квартиру в ипотеку полгода назад, и Зинаида Петровна с самого начала косилась на их покупку, будто это её заслуга.
— Нормально, — Катя ответила коротко. — А что?
— Ой, да так, интересуюсь, — свекровь хихикнула. — Слушай, Катя, тут дело есть. У Оксаны, сестры Димы, пополнение намечается. Беременная она, шестой ребёнок будет. Они ютятся в маленькой двушке, а у вас вон какая хата — три комнаты! Может, пустите их к себе?
Катя чуть не уронила телефон. Она знала Оксану, вечно обиженную, с кучей детей и ленивым мужем, который сутками играл за компьютером.
— Простите, что? — Катя переспросила, надеясь, что ослышалась.
— Ну, вы же без детей, — Зинаида Петровна понизила голос. — Вам столько места не надо. А Оксане с семьёй в самый раз. А свою они сдавать хотят. Хоть какой-то доход будет.
— Э…мы все тут не вместимся, — Катя сжала кулаки. — Как мы тут жить все будем?
— Ой, Катя перестань быть эгоисткой! Раньше вон, семеро по лавкам и умудрялись в одной комнате жить. — Свекровь повысила тон. — Вы с Димой можете занять одну комнату. В любом случае, я с ним уже поговорила, он согласен.
Катя замерла. Дима был в командировке, и она точно знала, что он не стал бы решать такое без неё.
— Я поговорю с Димой, — сказала она холодно.
— Ты подумай, Катя, — голос свекрови стал угрожающим. — Семья — это святое. Нельзя думать только о себе.
Катя сбросила звонок, чувствуя, как кровь стучит в висках.
Она набрала Диму, но он был вне зоны. В груди рос ком злости и страха. Неужели свекровь правда думает, что они так просто их впустят всей оравой к себе?
Кате было тридцать два. Она с детства была упрямой: если ставила цель, шла к ней, как танк.
Мечтала о своём уголке, работе, где её уважают, и о семье, где не надо доказывать свою правоту.
Она встретила Диму на дне рождения подруги. Он был инженером в небольшой компании, высокий, с мягкой улыбкой и привычкой чесать затылок, когда нервничал.
Но с семьёй Димы всё было сложно. Его мама, Зинаида Петровна, учительница на пенсии, очень его контролировала.
Она «переключилась» на Диму, после того, как муж, стал очень много работать, и проводил мало времени с семьёй. И вообще, казалось, что он там в гостях.
Зинаида Петровна воспитывала сына и дочь Оксану практически одна, но Оксану всегда ставила на второе место.
Дима рассказывал, как в детстве мама хвалила только его, а Оксана плакала, если получала четвёрку. Он жалел сестру, старался быть ей старшим братом: помогал с уроками, защищал во дворе.
Оксана выросла завистливой, вечно недовольной, а Зинаида Петровна всегда была властная, привыкшая всё контролировать.
Когда Катя вошла в их семью, Зинаида Петровна встретила её холодно.
На первых ужинах она игнорировала Катю, а Оксана отпускала колкости: «Ой, Катя, ты в офисе сидишь? А я вот детей ращу, это потяжелее будет».
Дима пытался сглаживать углы, но Катя чувствовала: её не принимают.
Катя дождалась Диму из командировки. Он ввалился домой с чемоданом, усталый, но улыбался.
— Кать, я соскучился! — он обнял её, пахнущий дорогой. — Что случилось? Ты какая-то напряжённая.
— Твоя мама звонила, — Катя скрестила руки. — Хочет, чтобы мы пустили Оксану с семьёй жить к нам. Сказала, ты согласен.
Дима замер, брови поползли вверх.
— Что? — он выдохнул. — Я ничего такого не говорил! Она мне только про Оксанину беременность упомянула, и всё!
— Сказала, что нам, бездетным, три комнаты это много. А Оксане с её детишками и мужем в самый раз.
Дима потёр виски, почесал затылок, сел на диван.
— Это бред, — пробормотал он. — Я поговорю с ней.
— Поговори, — Катя кивнула. — Но я не пущу их. Так и знай.
На следующий день Дима позвонил матери. Катя сидела рядом, слушая, как он старается говорить спокойно.
— Мам, зачем ты Кате сказала, что я согласен? — Дима хмурился. — Я такого не говорил!
— Ой, Дима, ты же всегда Оксане помогал! — Зинаида Петровна зачастила. — У них крохотная квартирка, а у вас места полно! Катя просто эгоистка, вот и всё.
— Мам, это наша квартира, — Дима повысил голос. — Мы с Катей платим ипотеку. Горбатились целыми днями, чтоб оплатить первоначальный взнос. И сейчас много работаем, чтобы всё оплачивать. Ты думаешь всё так просто? Пусть Оксана с мужем сами решают свои проблемы.
— Ты что, против сестры? — свекровь ахнула. — Я тебя не так воспитывала!
— А я не столько зарабатываю, чтобы за всех платить! — Дима сорвался. — Если хочешь, бери Оксану к себе!
Зинаида Петровна закричала что-то про неблагодарность и бросила трубку. Дима посмотрел на Катю, виновато пожав плечами.
— Прости. Я не знал, что она так на тебя насядет.
— Ты не виноват, — Катя сжала его руку. — Но, если они не остановятся, я не буду молчать.
Через неделю позвонила Оксана. Катя была на кухне, резала овощи для супа, когда телефон завибрировал.
— Катя, ты чего на мою мать наехала? — Оксана начала с претензий. — Она мне помочь хочет, а ты против всей нашей семьи!
— Оксан, я не против вас, — Катя старалась говорить ровно. — Но, вас очень много. Почему вы решили, что можете вот так въехать в нашу квартиру?
— А вам что, жалко? — Оксана фыркнула. — У вас детей нет, а у меня пятеро, шестой на подходе! Нам нужнее!
— Ну так возьмите ипотеку! — Вскипела Катя — Ах, да, твой муж же не работает, а только в танчики играет.
— Ты… ты вообще кто такая? — Оксана задохнулась. — Чё ты из себя корчишь? Мало того, что Диму охмурила, и настроила против нас, так ещё теперь моего мужа оскорбляешь!
— Выбирай слова! — Катя снова повысила голос.
Оксана что-то прокричала и сбросила. Катя положила нож, чувствуя, как дрожат руки. Она не хотела ссориться, но терпеть это было невозможно.
Через пару дней Дима пришёл с работы хмурый.
— Мама с Оксаной опять звонили, — сказал он, снимая куртку. — Уговаривали, чтобы я тебя уговорил. Я сказал, что не буду.
— А они что? — Катя напряглась.
— Мама плакала, — Дима вздохнул. — Сказала, что я их бросил. Оксана орала, что мы эгоисты. Я не знаю, как их успокоить.
— Дим, это не твоя вина, — Катя посмотрела ему в глаза. — Они манипулируют тобой и мной.
Дима кивнул, но Катя видела, как ему тяжело. Он любил свою семью, но их давление становилось невыносимым.
В субботу утром Катя проснулась от стука в дверь. Дима был на пробежке, и она, ещё в пижаме, посмотрела в глазок. На площадке стояли Зинаида Петровна и Оксана, обе с красными лицами.
— Катя, открывай! — свекровь стучала кулаком. — Нам поговорить надо!
Катя открыла дверь, но осталась на пороге.
— Что вы хотите? — она скрестила руки.
— Ты семью разрушаешь! — Зинаида Петровна ткнула в неё пальцем. — Дима из-за тебя против нас!
— Чушь не городите, — Катя говорила твёрдо. — Ничего подобного я не делаю, скорее всё наоборот.
— Всё ясно! — Оксана шагнула вперёд. — Я плодовитая, а ты же бесплодная! Поэтому завидуешь? Да?!
Катя почувствовала как её "укололи" в самое уязвимое место. Они с Димой пытались завести ребёнка, но не получалось.
— Пусть твой муж идет работать, — сказала она холодно. — А то детей делать и в игрушки играть много ума не надо.
— Да кто ты такая? — Зинаида Петровна задохнулась. — Я Диму растила, а ты его отобрала! И еще указываешь моей дочери, что ей делать с мужем??
— Хватит! — раздался голос Димы. Он стоял в подъезде, запыхавшийся, в спортивной форме. — Что вы тут делаете?
— Дима, сынок! — свекровь кинулась к нему, но он отступил.
— Это наша квартира, — Дима смотрел на них жёстко. — И в этой квартире будут проживать только я и моя жена. Уходите.
— Дима, ты что? — Оксана ахнула. — Она что, для тебя важнее, чем родная сестра и мать?!
— Я сказал! — Дима сжал кулаки. — Если ещё раз придёте, я вызову полицию.
Зинаида Петровна заплакала, Оксана начала кричать, но Дима захлопнул дверь.
Катя смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится. Он впервые так жёстко поставил их на место.
— Прости, Кать, — Дима обнял её. — Я не думал, что они дойдут до такого.
— Ничего, — Катя прижалась к нему. — Мы справимся.
После того дня Зинаида Петровна и Оксана звонили Диме, но он не брал трубку.
Катя настояла, чтобы они установили камеры у входа — на случай, если свекровь с сестрой вернутся. Дима согласился, и через неделю камеры были на месте.
Оксана пыталась писать Кате, обвиняя её во всех грехах, но Катя заблокировала её.
Зинаида Петровна прислала Диме длинное сообщение, где плакала, что он «бросил мать ради какой-то там посторонней девахи». Дима показал его Кате, вздохнул и удалил.
— Я устал, — сказал он. — Они всегда так: давят, пока не сломаешься. Но больше такого не будет.
Катя кивнула, чувствуя гордость за него. Дима начал меняться: стал увереннее, перестал оправдываться перед семьёй.
Они с Катей договорились: их дом — их крепость, и никто не вправе туда влезать.
Через месяц Дима поговорил с отцом, Виктором Ивановичем. Тот был спокойным, никогда не лез в конфликты. Узнав всё, он сказал:
— Дима, ты прав. Зина с Оксаной перегнули. Я с ними поговорю.
Виктор Иванович извинился перед Катей, обещал держать жену и дочь в узде, но Катя с Димой знали, что это только лишь слова.
Они продолжали жить своей жизнью.
Мечтали о ребёнке, но решили: если не получится, будут счастливы вдвоём.
Катя завела кактус на подоконнике, шутила, что это их «ребёнок». Дима смеялся, называя её «мамой кактуса».
Однажды, гуляя в парке, Катя спросила:
— Дим, не жалеешь, что с мамой и Оксаной порвал?
Он задумался, глядя на закат.
— Жалею, что так вышло, — сказал он. — Но я выбрал нас. И не хочу назад.
Катя сжала его руку. Она знала: их путь будет не лёгким, но главное они вместе и смогли отстоять свою квартиру и свою жизнь.
А как бы поступили в подобной ситуации? Делитесь в комментариях:)