(из фермерского цикла «Скотный Двор XXI века». Глава вторая, в тумане)
На каждой уважающей себя ферме есть старая лошадь. Та, что помнит ещё молодость, когда всё было... не то чтобы лучше, но теплее. Ходила в сбруе, тянула что-то важное, чего уже никто не помнит. Она не жалуется. Она просто стоит, жует, и, если спросить, говорит:
— Раньше было иначе. Мы работали. Мы верили. Мы строили мельницу.
И все вокруг — даже те, кто мельницы не видел — кивают.
Потому что старая кобыла — это не просто животное.
Это память. Народная. Уважаемая. Но странная.
Память на ферме — как старая телега. Скрипит, перевёрнута, но священна. Никто в ней не ездит, но выбросить — кощунство. И кобыла стоит рядом. Всё такая же крепкая. Только глаза потускнели, и шерсть уже как прошлогодний снег.
Она всё ещё верит, что ветряная мельница — была. Что светлое стойло — почти достроили. Что дудка — пусть и врет, но ведь старается. И каждый раз, когда кто-то говорит:
– А, может, пора снять шоры?
Кобыла фыркает и отвечает:
— Мы уже это проходили. Мы знаем, чем это кончается.
Она не злая. Она не может иначе. Её учили стоять, терпеть и верить. И теперь она охраняет хлев не по приказу, а по привычке. В её глазах нет подозрения — там усталость.
Она видела слишком многое, чтобы мечтать.
Но слишком мало, чтобы сомневаться.
Она — как старая песня, которую все знают, но не слушают.
И каждый раз, когда кто-то моложе говорит:
— А может, мы живём в навозе?
Кобыла отвечает:
— Зато в стабильности.
И ведь многие верят. Потому что у неё голос — уверенный. Голос прошлого. А прошлое, как известно, всегда кажется чуть лучше, если не помнить деталей.
Иногда она смотрит на табличку у забора:
«Мы едины. Мы верим. Мы не вспоминаем.»
И кивает. Потому что вспоминать — опасно. Там, в памяти, можно случайно найти не только веру, но и боль. А боль — лишняя. Лучше вспоминать выборочно. Без крови. Без цен. Без имён.
Я видел таких кобыл и вне ферм. В метро. В очередях. Даже сейчас под этой статьёй.
С прямой спиной и полным внутренним согласием, что “так надо”.
Они не требуют. Не мечтают. Они передают эстафету терпения.
Словно говорят:
— Я уже промолчала свою жизнь. Твоя очередь.
Это страшнее, чем кнут.
Потому что кнут пугает, а кобыла — убеждает.
Она не заставляет верить в стойло.
Она делает так, что тебе в нём уютно.
Если ты вдруг чувствуешь, что тоже начинаешь бубнить:
– Зато не как у других...
– Главное — чтобы не было хуже...
– Мы выстояли — и сейчас выстоим...
— остановись. Это не твои мысли. Это голос старой кобылы в голове.
Уважай её. Но не подражай. Потому что если все станут кобылами — мельница так и не заработает. А забор вырастет ещё выше.
Таких наблюдений у меня много.
Я пишу, не для того чтобы спорить — просто записываю запах стойла на бумаге. загляни. Telegram-канал