Деревня наша, Заболотье, всегда сторонилась дома на самом краю. Дом тот, словно старый волк, ощетинился покосившимися стенами, заросшими мхом, и глядел на мир пустыми глазницами окон. А жила в нем бабка Агафья.
Никто толком не помнил, когда она там поселилась. Говорили, что еще прадеды ее помнили такой же – сморщенной, с клюкой и пронзительным взглядом, от которого мурашки бегали по коже. Агафья была колдуньей. Это знали все. Знали по шепоткам, по косым взглядам, по странным случаям, что происходили в деревне.
Однажды, у Ивана корова пала. Вроде, здоровая была, а утром – лежит, глаза остекленели. Говорили, Агафья позавидовала, сглазила. А у Марии сын заболел, чахнул день ото дня. Мать к Агафье пошла, на коленях ползла, молила помочь. Бабка, говорят, что-то прошептала, травы какие-то дала. И мальчик поправился.
Я сам, помню, мальчишкой был, полез в ее огород яблоки воровать. Увидел ее, как она из дома вышла. Взгляд ее на мне задержался, и я как вкопанный стоял, не мог пошевелиться. Только когда она в дом ушла, отпустило меня. С тех пор к ее дому близко не подходил.
Но самая страшная история произошла прошлой осенью. Пропала у нас девочка, Аленка. Играла на улице, да и исчезла. Искали всем селом, лес прочесывали, болота обследовали – ни следа.
И вот, однажды ночью, слышу я стук в окно. Выглядываю – стоит у меня под окном старый дед, Петрович. Лицо бледное, глаза испуганные. Говорит: "Слышал я, как Агафья ночью в лесу ходила, что-то шептала. Пойдем, посмотрим".
Пошли мы с ним. Луна светила тускло, лес казался живым, дышал. И вот, выходим мы на поляну, а там… костер горит, а вокруг него Агафья пляшет, что-то бормочет. И в костре что-то горит…
Подошли мы ближе, и я чуть сознание не потерял. В костре горела кукла. Кукла, как две капли воды похожая на Аленку. И Агафья, глядя на огонь, шептала: "Спи, Аленушка, спи…"
Петрович, не выдержав, кинулся к ней, хотел куклу из огня вырвать. Но Агафья как закричит, как замахнется клюкой… Петрович упал, как подкошенный.
Я, оцепенелый от ужаса, стоял и смотрел. А потом, словно очнувшись, бросился бежать. Бежал, не оглядываясь, пока до дома не добрался.
Утром мы нашли Петровича мертвым на той поляне. Аленку так и не нашли. Говорили, что Агафья ее в куклу превратила и сожгла.
С тех пор я стараюсь не вспоминать ту ночь. Но каждый раз, когда вижу старый дом на краю деревни, у меня холодеет внутри. И я знаю, что в этом доме живет зло. Зло, которое ждет своего часа. И я боюсь, что однажды этот час настанет снова.