— Я ухожу, Виктор. Навсегда, — Алина швырнула на стол свое обручальное кольцо.
— Ты говоришь это в семнадцатый раз за последние три года, — он даже не поднял взгляд от ноутбука. — И каждый раз возвращаешься, поджав хвост.
— Не в этот раз. Я уже сняла квартиру. И подала заявление на развод.
— Думаешь, выживешь одна? Без меня ты — никто, — бросил муж, когда жена потянулась к дверной ручке.
***
Алина помнила, как познакомилась с Виктором двенадцать лет назад. Ей было двадцать три, она только окончила институт и устроилась в архитектурное бюро. Виктор пришел как клиент — успешный тридцатилетний владелец строительной компании, уверенный в себе, с холодными серыми глазами и властным голосом.
— Мне нужен человек, который не боится экспериментировать, — сказал он тогда, рассматривая её эскизы. — Все остальные предлагают мне банальности.
Алина предложила ему проект, от которого отказались три других архитектора — слишком смелый, слишком дорогой, слишком рискованный. Виктор подписал контракт в тот же день. Через месяц они ужинали вместе, через три — она переехала к нему, через полгода они поженились.
Свадьба была пышной — двести гостей, ресторан с видом на реку, платье от известного дизайнера. Алина сияла от счастья, родители гордились, подруги завидовали. Только бабушка, поцеловав её в щеку, тихо прошептала: «Береги себя, девочка. У него глаза как у моего Николая. А я с ним двадцать лет как в клетке прожила».
Алина тогда только рассмеялась.
***
Первые два года были счастливыми. Виктор ценил её профессионализм, доверял ей проекты своей компании, гордился её успехами. Она бросила работу в бюро и полностью посвятила себя его бизнесу. Они строили дома, которые получали архитектурные премии. Их фото печатали в журналах. Они были идеальной парой.
А потом Алина забеременела.
— Ты уверена, что хочешь этого ребенка? — спросил Виктор, когда она сообщила ему новость. — У нас сейчас столько проектов.
— Конечно, хочу, — она не понимала, как можно задавать такой вопрос. — Мы же говорили о детях.
— Говорили. Когда-нибудь в будущем.
— Будущее наступило, Витя.
Он не настаивал на або.рте. Просто отстранился. Всё чаще задерживался на работе, всё реже интересовался её самочувствием. Когда УЗИ показало, что будет девочка, он только кивнул:
— Жаль, что не сын.
На седьмом месяце у Алины начались осложнения. Врачи настояли на постельном режиме. Проекты пришлось передать другим архитекторам.
— Ты не представляешь, как они всё испортили, — говорил Виктор, вернувшись с очередной стройки. — Этот кретин Соловьев предложил заменить мрамор на керамогранит. Экономия, видите ли.
— Я могу посмотреть чертежи, — предложила Алина.
— С твоим огромным животом? — он скривился. — Нет уж, лежи. Ты и так достаточно навредила бизнесу своей беременностью.
Соню они потеряли на восьмом месяце. Плацентарная недостаточность. Экстренное кесарево. Девочка прожила всего два часа.
Виктор не приехал в больницу. У него была важная встреча с инвесторами.
***
— Ты должна вернуться к работе, — сказал он, когда Алина вышла из больницы. — Хватит киснуть. Жизнь продолжается.
Она вернулась. Что ещё оставалось? Погрузилась в проекты с головой, работала по четырнадцать часов в день. Виктор был доволен. Бизнес процветал.
А потом она случайно увидела сообщения в его телефоне.
«Скучаю, медвежонок» от некой Кристины. И его ответ: «Сегодня не смогу. Жена дома».
Они поругались так, что соседи вызвали охрану коттеджного поселка.
— Это ничего не значит! — кричал Виктор. — Просто с.екс! Это даже не измена!
— Не измена? — Алина швырнула в него вазу. — А как это называется?
— Это называется «мужчине нужен с.екс». А ты после вык.идыша месяцами не подпускала меня к себе!
— У меня не вык.идыш был, скотина! Наша дочь умерла!
Он впервые ударил её тогда. Пощечина была такой силы, что Алина отлетела к стене.
— Никогда. Не смей. Повышать. На меня. Голос, — процедил он.
Она собрала вещи и уехала к родителям.
Через неделю он приехал с букетом роз, встал на колени, просил прощения. Поклялся, что больше никогда не поднимет на неё руку. Что расстался с Кристиной. Что любит только её, Алину.
Она вернулась.
За десять лет брака она уходила шестнадцать раз. Из-за его измен, из-за его контроля над каждым её шагом, из-за того, что он перестал воспринимать её как равную. Он называл её истеричкой, говорил, что она должна ценить то, что имеет — роскошный дом, дорогую машину, возможность не работать.
Потому что после третьей попытки забеременеть и третьих по.хорон крошечного гро.бика Виктор запретил ей работать в компании.
— Ты приносишь несчастье, — сказал он. — С тех пор, как ты начала эти попытки стать матерью, у нас сплошные проблемы. Два объекта заморозили, один клиент подал в суд.
— Причем тут я? — она не верила своим ушам.
— Не знаю. Но факт остается фактом — как только ты беременеешь, всё идет наперекосяк. Я больше не могу рисковать бизнесом.
Он нанял другого архитектора. Молодого парня с амбициями и без принципов. Алина осталась домохозяйкой в огромном пустом доме.
В этот, семнадцатый раз, всё было иначе. Она готовилась месяцами. Тайно консультировалась с юристом. Копила деньги, которые откладывала с тех подработок, о которых Виктор не знал — она иногда делала дизайн-проекты для небольших квартир. Нашла квартиру в соседнем городе. И, самое главное, нашла в себе силы.
— Ты никуда не уйдешь, — Виктор встал, загораживая дверь. — Ты моя жена.
— Я давно уже не твоя жена, — тихо ответила Алина. — Я твоя собственность. Твоя вещь. Но с этим покончено.
— Что ты будешь делать одна? — он усмехнулся. — Кому ты нужна? Бесплодная истеричка под сорок?
— Я буду жить, Витя. Впервые за много лет.
Он схватил её за плечи, сжал до боли:
— Я не позволю тебе уйти. Ты никогда не будешь свободна от меня. Слышишь? Никогда!
Она спокойно посмотрела ему в глаза:
— Отпусти меня, или я закричу. А за дверью стоят двое крепких парней из службы переезда. И у меня есть запись всего, что ты мне сейчас говоришь.
Он отпустил её, отступил:
— Значит, война?
— Значит, свобода, — она открыла дверь.
Первые дни в новой квартире были странными. Непривычная тишина. Никто не контролирует, не критикует, не указывает. Можно есть, что хочешь. Спать, сколько хочешь. Встречаться, с кем хочешь.
Виктор не оставлял её в покое. Звонил по двадцать раз в день. Присылал то угрозы, то мольбы о прощении. Приезжал, стоял под окнами. Однажды подкараулил у подъезда:
— Ты ещё пожалеешь, — прошипел он. — Я уничтожу тебя.
Она подала заявление о домашнем насилии и получила охранный ордер. Сменила номер телефона. Поставила новую дверь с тремя замками.
И начала работать. Сначала небольшие проекты — перепланировки квартир, дизайн интерьеров. Потом её заметил владелец небольшой строительной компании, предложил сотрудничество. Она согласилась.
Через полгода после ухода от мужа Алина впервые за много лет почувствовала себя счастливой. У неё была работа, которую она любила. Появились новые друзья. Она даже начала встречаться с мужчиной — Андреем, инженером из компании-партнера.
— Ты как будто светишься изнутри, — сказал он ей после третьего свидания. — Когда улыбаешься, вокруг становится теплее.
Она только покачала головой:
— Это всё солнце. Весна же.
— Нет, это ты. Просто ты.
Развод продвигался тяжело. Виктор оспаривал всё — раздел имущества, причины развода, каждую запятую в документах. Но Алина была готова отказаться от всего, лишь бы получить свободу.
Звонок раздался поздно вечером, когда она уже собиралась спать.
— Алина, это Марина, — голос секретарши Виктора звучал странно. — Он в больнице. Инсульт.
— Что? — она не могла поверить. — Как?
— Врачи говорят, что это от стресса. Последние месяцы он сам не свой был. Пил много. Почти не спал.
— Он в сознании?
— Да. Но... Алина, всё очень плохо. Правая сторона парализована. Речь нарушена.
Она приехала в больницу через час. Виктор лежал, опутанный проводами и трубками. Осунувшийся, серый, с искаженным лицом. Когда она вошла, его глаза расширились.
— А-и-а, — выдавил он.
— Здравствуй, Витя, — она села рядом с кроватью. — Как ты?
Он попытался что-то сказать, но вышло только невнятное бульканье. По его щеке скатилась слеза.
— Врачи говорят, что нужна длительная реабилитация, — сказала она. — Но шансы на восстановление хорошие.
Он отвернулся к стене.
— Виктор, посмотри на меня, — она дождалась, пока он повернется. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Что без меня ты пропадешь. Что тебе нужна моя помощь. Что я должна вернуться.
Он слабо кивнул.
— Но я не вернусь, — она говорила тихо, но твердо. — Я не брошу тебя в беде, обещаю. Я найму сиделку, буду навещать, прослежу, чтобы ты получил лучшее лечение. Но я не вернусь в ту клетку, в которой жила десять лет.
Он снова попытался что-то сказать. Она покачала головой:
— Нет, Витя. Ты говорил, что без тебя я никто. Но оказалось, что без тебя я наконец-то стала собой. И эту свободу я не променяю ни на что.
***
Через три месяца состояние Виктора улучшилось. Он мог говорить, хоть и с трудом. Мог передвигаться с ходунками. Врачи были оптимистичны.
Алина приезжала раз в неделю — проверить, как идут дела, привезти продукты, поговорить с сиделкой. Виктор каждый раз встречал её с надеждой во взгляде. Каждый раз она уходила, не поддаваясь на его мольбы.
— Ты же видишь, я изменился, — говорил он. — Я не могу без тебя.
— Ты не изменился, Витя, — отвечала она. — Ты просто стал зависимым от меня физически. Но внутри ты всё тот же собственник.
В один из таких визитов она заметила на тумбочке у его кровати фотографию — их свадебное фото, где они смеются, глядя друг на друга.
— Помнишь, какими мы были счастливыми? — спросил он, перехватив её взгляд. — Мы могли бы начать всё сначала.
— Это невозможно, — она покачала головой. — Нельзя вернуться в прошлое.
— Тогда зачем ты приходишь? — в его голосе прорезалась знакомая злость. — Хочешь убедиться, что я страдаю? Наслаждаешься моей беспомощностью?
— Я прихожу, потому что обещала не бросать тебя в беде, — она собрала пустые контейнеры из-под еды. — И потому что, несмотря на всё, что между нами было, я не хочу тебе зла.
— Лицемерка, — процедил он. — Ты наслаждаешься своей властью надо мной. Думаешь, я не знаю про твоего любовника? Про этого... инженеришку?
Алина замерла:
— Откуда ты...
— Думала, я беспомощен? — он усмехнулся кривой усмешкой. — У меня всё ещё есть деньги. И люди, которые на меня работают.
Она молча направилась к двери.
— Уходишь? — крикнул он ей вслед. — Беги к своему Андрею! Только не удивляйся, когда он бросит тебя! Кому ты нужна, кроме меня? Никому!
***
Следующие несколько недель Алина не приезжала. Звонила сиделке, интересовалась состоянием Виктора, но сама держалась на расстоянии. Работа шла хорошо — её проект торгового центра был утвержден, начиналось строительство. Отношения с Андреем развивались — они уже говорили о том, чтобы съехаться.
— Ты уверена, что готова к этому? — спросил он. — После всего, что было с твоим бывшим?
— Почти уверена, — честно ответила она. — Мне нужно немного времени.
Он поцеловал её:
— У нас всё время мира.
Когда она вернулась домой после этого разговора, её ждал конверт, просунутый под дверь. Внутри были фотографии — она и Андрей в ресторане, в парке, у входа в его дом. На некоторых снимках лицо Андрея было перечеркнуто красным маркером.
Она сразу позвонила сиделке:
— Как Виктор? Он выходил из дома в последние дни?
— Нет, что вы, — удивилась женщина. — Он всё ещё очень слаб. Максимум до сада доходит с ходунками.
— А к нему кто-нибудь приходил?
— Его помощник, Сергей. Каждый день приезжает, документы какие-то привозит, разговаривают подолгу.
Алина похолодела. Сергей. Правая рука Виктора, его верный пес. Тот, кто выполнял самые грязные поручения.
Она позвонила Андрею:
— Нам нужно поговорить. Это срочно.
***
— Я не боюсь его угроз, — сказал Андрей, рассматривая фотографии. — Пусть только попробует что-то сделать — я обращусь в полицию.
— Ты не знаешь Виктора, — Алина нервно ходила по комнате. — Он не остановится. Он всегда получает то, что хочет.
— Но сейчас он прикован к постели.
— Его тело — да. Но не его разум. И не его деньги.
Андрей обнял её:
— Что ты предлагаешь? Сдаться? Вернуться к нему?
— Нет, — она покачала головой. — Никогда. Но... может быть, нам стоит на время прекратить видеться. Пока я не разберусь с этим.
— Это именно то, чего он добивается, — возразил Андрей. — Изолировать тебя, лишить поддержки.
— Я знаю. Но я боюсь не за себя, а за тебя.
Он взял её за плечи:
— Послушай меня. Мы справимся с этим вместе. Я никуда не уйду.
В ту ночь она осталась у него. А утром, когда они вышли из дома, их ждал Сергей, прислонившийся к машине Андрея.
— Доброе утро, Алина Сергеевна, — он улыбнулся, показывая идеальные зубы. — Виктор Николаевич просил передать, что скучает.
— Передайте ему, что я приеду на следующей неделе, — холодно ответила она. — Как обычно.
— А еще он просил передать вот это, — Сергей протянул конверт. — Лично в руки.
Она взяла конверт. Внутри был лист бумаги с распечатанным текстом:
«Я могу уничтожить его карьеру одним звонком. Или твою. Выбирай».
— Что там? — спросил Андрей.
— Ничего важного, — она спрятала записку. — Просто очередные угрозы.
***
В тот же день она поехала к Виктору. Без предупреждения, одна.
Он сидел в инвалидном кресле на террасе, укрытый пледом, хотя день был теплый. Увидев её, он улыбнулся:
— Наконец-то. Я уж думал, ты забыла дорогу.
— Зачем ты это делаешь? — она села напротив. — Зачем следишь за мной? Угрожаешь?
— Я скучаю по тебе, — он пожал плечами. — И беспокоюсь. Мир опасен для одинокой женщины.
— Я не одинока.
— Ах да, твой инженер, — он скривился. — Такой... заурядный выбор. Я думал, у тебя более изысканный вкус.
— Оставь нас в покое, Витя, — она наклонилась к нему. — Ты проиграл. Смирись с этим.
Его лицо исказилось:
— Я никогда не проигрываю. Никогда, слышишь? И уж точно не какому-то ничтожеству, укравшему мою жену!
— Он никого не крал. Я ушла сама. И не из-за него — из-за тебя.
Виктор сжал подлокотники кресла:
— Ты вернешься ко мне. Рано или поздно. Когда поймешь, что без меня ты — никто.
— Я уже поняла, кто я без тебя, — она встала. — Я свободный человек. И останусь им.
— Посмотрим, — он улыбнулся. — Кстати, как продвигается твой проект торгового центра? Уже начали строительство?
Она замерла:
— Откуда ты знаешь про этот проект?
— У меня свои источники, — он продолжал улыбаться. — Было бы жаль, если бы что-то пошло не так. Например, если бы выяснилось, что в проекте есть серьезные нарушения. Или что земля, на которой строят, имеет проблемы с документами.
— Ты не посмеешь, — прошептала она.
— Еще как посмею, — его глаза сверкнули. — Если ты не вернешься, я разрушу всё, что тебе дорого. Твою карьеру. Твою репутацию. Твоего любовника. Всё.
Она молча повернулась и пошла к двери.
— Подумай хорошенько, Алина! — крикнул он ей вслед. — У тебя есть неделя!
***
Всю дорогу домой она не могла унять дрожь. Виктор был способен на всё. Она знала это лучше, чем кто-либо. Он мог разрушить её проект — у него были связи везде, от строительных инспекций до городской администрации. Мог уничтожить карьеру Андрея — одного звонка нужным людям было достаточно.
Дома она достала бутылку вина, налила бокал, но не притронулась к нему. Ей нужна была ясная голова.
Телефон зазвонил — Андрей.
— Как всё прошло? — спросил он. — Ты в порядке?
— Да, — солгала она. — Всё нормально. Просто очередные пустые угрозы.
— Уверена? Ты какая-то странная.
— Просто устала. Давай созвонимся завтра?
Она не могла втягивать его в это. Не могла рисковать его будущим.
Всю ночь она не спала, обдумывая варианты. Можно было обратиться в полицию — но что она скажет? «Мой бывший муж, инвалид, угрожает мне»? Без доказательств это звучало бы смешно. Можно было уехать — но куда? И что будет с её проектом, с её клиентами?
Или можно было вернуться к Виктору. Стать снова его собственностью. Его вещью.
Утром она приняла решение.
***
— Ты вернулась, — Виктор торжествующе улыбался, когда она вошла в его спальню с чемоданом. — Я знал, что ты примешь правильное решение.
— У меня не было выбора, — она поставила чемодан у стены. — Ты не оставил мне выбора.
— Неважно, — он протянул руку. — Иди ко мне.
Она подошла, позволила ему взять её за руку. Его пальцы были холодными и влажными.
— Всё будет как прежде, — сказал он. — Нет, лучше. Я изменился, Алина. Болезнь многому меня научила.
— Правда? — она смотрела на него без выражения. — И чему же?
— Ценить то, что имеешь. Беречь любимых людей, — он поднес её руку к губам. — Я больше никогда не обижу тебя. Клянусь.
— Я тебе не верю, — она высвободила руку. — Но это неважно. Я здесь не ради твоих обещаний.
— А ради чего?
— Ради сделки. Ты не трогаешь мой проект и Андрея. А я... забочусь о тебе.
Он нахмурился:
— Ты всё еще думаешь о нем?
— Я думаю о своей работе. О своей свободе. О своей жизни.
— Твоя жизнь теперь здесь, со мной, — его голос стал жестким. — И никаких Андреев больше не будет.
Она кивнула:
— Как скажешь.
— Ты так легко согласилась, — он подозрительно прищурился. — Что ты задумала?
— Ничего, — она пожала плечами. — Просто принимаю реальность. Ты сильнее. Ты победил.
Он удовлетворенно откинулся на подушки:
— Вот и хорошо. А теперь расскажи, как прошел твой день.
***
Жизнь с Виктором была такой, какой она её помнила — он контролировал каждый её шаг, требовал отчета о каждой минуте, критиковал всё, что она делала. Только теперь к этому добавились ещё и обязанности сиделки — она помогала ему с гигиеной, с упражнениями, с приемом лекарств.
Он не позволил ей продолжить работу над проектом торгового центра.
— Я договорился с твоим боссом, — сообщил он через неделю после её возвращения. — Объяснил ситуацию. Он всё понял — семья важнее работы.
— Что ты сделал? — она не верила своим ушам.
— Освободил тебя от этих забот, — он улыбнулся. — Теперь ты можешь полностью сосредоточиться на мне.
Она молча вышла из комнаты, заперлась в ванной, включила воду и разрыдалась. Всё было напрасно. Она пожертвовала своей свободой, своим счастьем — и всё равно потеряла проект.
В ту ночь, лежа без сна рядом с храпящим Виктором, она приняла еще одно решение.
***
— Ты плохо выглядишь, — заметил Виктор за завтраком. — Бледная какая-то.
— Не выспалась, — она поставила перед ним тарелку с омлетом. — Ты храпишь.
— Это из-за лекарств, — он взял вилку. — Кстати, ты не забыла, что сегодня приезжает мой физиотерапевт?
— Не забыла, — она поставила перед ним стакан с апельсиновым соком. — Я всё приготовила.
— И не забудь позвонить Сергею. Он привезет документы, которые нужно подписать.
— Хорошо, — она села напротив. — Как ты себя чувствуешь сегодня?
— Лучше, — он отпил сок. — Голова только немного кружится. Наверное, давление.
— Тебе нужно измерить его после завтрака, — она смотрела, как он ест. — И принять лекарства.
Он кивнул, продолжая жевать. Потом вдруг замер, схватился за горло:
— Что... что ты... сделала?
— О чем ты? — она спокойно смотрела, как он хрипит, как его лицо краснеет. — Я просто приготовила твой любимый омлет. С грибами.
— Не... могу... дышать, — он опрокинул стакан с соком, пытаясь встать.
— Это странно, — она не двигалась с места. — Ведь я использовала только те грибы, которые ты сам собрал в прошлом году. Помнишь, ты всегда хвастался, какой ты знаток грибов? Я нашла их в морозилке. С твоей пометкой "белые".
Он упал на пол, судорожно хватая ртом воздух. Его глаза расширились от ужаса.
— Что такое, Витя? — она наклонилась к нему. — Ты же говорил, что без тебя я никто. А оказалось, что без меня ты — тр.уп.
Она смотрела, как он корчится на полу, как пена выступает у него изо рта. Потом встала, собрала посуду и отнесла на кухню. Вымыла тарелки, протерла стол. Вернулась в столовую.
Виктор не двигался. Его глаза были открыты, но в них уже не было жизни.
Она достала телефон, набрала номер:
— Скорая? Мой муж... кажется, у него инсульт. Он не дышит. Да, я пыталась реанимировать. Нет, пульса нет. Пожалуйста, быстрее!
Потом она села рядом с телом и впервые за долгое время искренне улыбнулась.
— Соболезную вашей утрате, — следователь был молод и явно неопытен. — Всего несколько вопросов, и мы закончим.
— Конечно, — Алина промокнула глаза платком. — Я понимаю, это стандартная процедура.
— Расскажите, что произошло утром.
— Мы завтракали, как обычно. Виктор был в хорошем настроении, шутил. Потом вдруг схватился за горло и упал. Я пыталась помочь, но... — её голос дрогнул. — Врачи сказали, что это был повторный инсульт. Что шансов не было.
— Что он ел на завтрак?
— Омлет. И апельсиновый сок.
— Вы ели то же самое?
— Нет, я не была голодна. Только кофе выпила.
Следователь кивнул, делая пометки:
— Вы были в разводе, но вернулись к мужу после его первого инсульта. Почему?
— Потому что любила его, — она опустила глаза. — Несмотря на все наши проблемы, я не могла оставить его в беде.
— Понимаю, — он закрыл блокнот. — Что ж, предварительное заключение — естественная смерть в результате повторного инсульта. Вскрытие подтвердит диагноз.
— Вскрытие? — она вскинула голову. — Но зачем? Ведь всё очевидно.
— Стандартная процедура, — он пожал плечами. — Ничего необычного.
Она кивнула, стараясь скрыть беспокойство:
— Конечно. Я понимаю.
Похо.роны были пышными — Виктор при жизни был заметной фигурой в городе. Пришли деловые партнеры, городские чиновники, друзья. Алина стояла у гр.оба, принимая соболезнования, сдержанно кивая, иногда прижимая платок к сухим глазам.
— Держитесь, — шептали ей. — Время лечит.
— Такое горе, — качали головами. — И так молод был.
Она молчала, думая о том, что через три дня будут готовы результаты вскрытия. Что если они найдут следы яда? Что если в замороженных грибах сохранились токсины?
После похорон к ней подошел Сергей:
— Нам нужно поговорить. О компании.
— Не сейчас, — она покачала головой. — Я не в состоянии.
— Это срочно, — настаивал он. — Виктор оставил распоряжения на случай своей см.ерти. Вы должны их знать.
Они встретились на следующий день в офисе компании. Сергей положил перед ней папку:
— Здесь завещание. И инструкции.
Она открыла папку. На первой странице было письмо, написанное рукой Виктора:
«Если ты читаешь это, значит, я м.ертв. Возможно, ты думаешь, что победила. Но это не так. Даже после сме.рти я буду контролировать тебя. Всё мое состояние переходит в траст. Ты будешь получать ежемесячное содержание — достаточное для комфортной жизни, но не более. Компанией будет управлять совет директоров. Ты не получишь ни цента сверх установленной суммы. И если ты когда-нибудь снова свяжешься с этим инженеришкой или любым другим мужчиной, выплаты прекратятся. За тобой будут следить. Всегда. Ты никогда не будешь свободна от меня. Никогда».
Она подняла глаза на Сергея:
— Это шутка?
— Нет, — он был серьезен. — Виктор всё продумал. Траст уже создан, документы подписаны. Вы будете получать десять тысяч долларов в месяц. При условии соблюдения... определенных правил.
— И кто будет следить за соблюдением этих правил? Вы?
— Я и другие доверенные лица, — он кивнул. — Ничего личного, Алина Сергеевна. Просто работа.
Она закрыла папку:
— Я подумаю.
— Тут нечего думать, — он пожал плечами. — Всё уже решено.
***
Вечером ей позвонил следователь:
— Результаты вскрытия готовы. Подтвердился первоначальный диагноз — повторный инсульт. Никаких следов отравления или других неестественных причин сме.рти.
— Спасибо, — она выдохнула. — Это... утешает.
— Дело закрыто, — сказал он. — Еще раз примите мои соболезнования.
Она положила трубку и впервые за несколько дней позволила себе расслабиться. Они не нашли ничего. Конечно, не нашли — она не использовала яд. Просто заменила его антикоагулянты, которые он принимал ежедневно, на плацебо. Две недели без лекарств, и повторный инсульт был практически гарантирован. А утренний стресс от её признания только ускорил процесс.
Идеальное преступление. Без следов. Без доказательств.
Она налила себе бокал вина и вышла на балкон. Внизу, у подъезда, стояла знакомая машина. Сергей. Следит за ней, как и обещал.
Виктор думал, что победил. Что даже после смерти будет контролировать её. Но он не знал главного — она больше не боялась. Ни его, ни его прихвостней, ни одиночества. Ни даже бедности.
Она достала телефон, набрала номер:
— Андрей? Это я. Да, всё закончилось. Нет, я не могу говорить долго. За мной следят. Но я хотела сказать... я уезжаю. Из страны. Начинаю новую жизнь. Нет, ты не можешь поехать со мной. Это слишком опасно для тебя. Да, я позвоню, когда устроюсь. Прощай.
Она завершила звонок и подняла бокал, глядя на машину Сергея:
— За свободу, Витя. Которую ты так и не смог у меня отнять.
Через неделю Алина исчезла. Просто не вернулась домой после посещения кладбища. Сергей поднял тревогу, организовал поиски, но всё было напрасно. Она растворилась, не оставив следов.
Через год в Барселоне открылась небольшая архитектурная студия. Её владелица, темноволосая женщина с уверенным взглядом, быстро завоевала репутацию талантливого и оригинального архитектора. Клиенты любили её за смелые идеи и внимание к деталям. Никто не знал её прошлого. И никто не видел, что по ночам она иногда просыпается с криком, вырываясь из кошмара, в котором Виктор всё еще жив и всё еще держит её в клетке.
Но с каждым годом эти кошмары приходили всё реже. А улыбка становилась всё искреннее.
Потому что она наконец была свободна. По-настоящему свободна.