Часть 2: Спектакль
Предыдущая часть:
К тому моменту, как она добралась до особняка, дождь усилился. Она выбежала из машины прямо под ливень, волосы прилипли к лицу, одежда намокла за считаные секунды. Дверь открыл встревоженный Василич.
— Ирина, ты же вся промокла! Сейчас принесу полотенце!
— Где дедушка? — выдохнула она.
— В библиотеке, как обычно.
Ирина побежала туда. Григорий Степанович встал, как только она появилась. Ни одного вопроса. Он просто подошёл и крепко обнял её. Она уткнулась лицом ему в плечо и заплакала. Тяжело, почти беззвучно. Он гладил её по мокрым волосам и повторял:
— Всё будет хорошо, мы справимся. Вместе.
Когда она немного успокоилась, Галина принесла ей сухую одежду — старый свитер и мягкие брюки, которые ещё хранились в её комнате. Переодевшись, Ирина вернулась в библиотеку. Дедушка уже наливал коньяк.
— Выпей. Тебе сейчас нужно согреться.
Она сделала маленький глоток. Жар прошёл по горлу и растёкся по груди. Потом она села напротив и начала рассказывать.
— Я пришла в офис где-то около семи, — Ирина сидела в кресле у камина, прижимая к груди стакан с коньяком, — секретарша сказала, что он на совещании в переговорной… — Она сделала глоток, взгляд её стал тяжёлым, тусклым. — Я подошла, дверь была приоткрыта. Я заглянула…
Голос дрогнул. Она замолчала, пытаясь подобрать слова, как будто само воспоминание было слишком острым, чтобы произносить это вслух.
— Они целовались, — наконец выдохнула она. — Эта девушка — молодая, красивая… с длинными светлыми волосами. Они стояли у окна. Близко, очень близко, как двое, которые больше не боятся быть пойманными.
Григорий Степанович слушал молча. Его лицо оставалось каменным, но в глазах полыхал гнев — сдержанный, холодный, осмысленный. Он не удивился. Просто — принял то, что всегда знал, но теперь получил подтверждение.
— Что ты собираешься делать? — спросил он, когда Ирина замолчала.
— Не знаю, — покачала она головой. — Я не могу пока ничего решать. Всё это… словно сон. Нереальность. Как будто я смотрю на чужую жизнь.
Он поднялся с кресла и подошёл к окну. За стеклом барабанил дождь, превращая сад в размытое зелёное пятно. Потом повернулся к ней:
— Для начала — успокойся. Останься у меня. Ночью решения не принимают, утро вечера мудренее.
— А если Алексей начнёт меня искать?
— Пусть ищет, — пожал он плечами. — Напиши ему, что осталась у меня, это не вызовет подозрений.
Ирина достала телефон. Два пропущенных звонка от Алексея. Она коротко написала: «Я у дедушки. Он плохо себя чувствует, сегодня останусь с ним». Потом выключила телефон.
— Я не хочу с ним разговаривать. Не сейчас. Боюсь, не сдержусь.
— И правильно, — кивнул дед. — Тебе нужно время. Подумай, осмысли, но знай: что бы ты ни решила — я с тобой.
Ночь была тяжёлой. Ирина лежала в своей старой комнате, на знакомой кровати с деревянной спинкой, под старыми кружевными шторами, через которые падали тени ветвей. Дождь стих, но ветер всё ещё раскачивал деревья, и их силуэты скользили по потолку, как беспокойные призраки.
Каждый раз, когда она закрывала глаза, она снова видела Алексея. И ту женщину. Их объятия, целующиеся губы. Всплеск боли, унижения и злости приходил волнами, не позволяя уснуть.
К утру совсем распогодилось. Ирина накинула пальто и вышла в сад — бродила по мокрым дорожкам, вдыхала чистый, прохладный воздух, словно надеялась выдохнуть из себя горечь.
Когда вернулась, Григорий Степанович уже сидел на кухне и неспешно пил кофе.
— Ты выглядишь чуть лучше, — заметил он, глядя на неё внимательным взглядом.
— Я думала всю ночь, — сказала она, наливая себе кофе. — И решила… Я пока не буду говорить Алексею, что знаю.
Он поднял брови:
— Хочешь простить его?
— Нет, — покачала она головой. — Но скоро мой день рождения. Я хочу, чтобы все увидели его настоящим. Пусть приведёт свою любовницу, а я скажу всё. При всех. Без истерик, без криков, просто — правду.
Григорий Степанович внимательно посмотрел на неё. В её глазах ещё оставался след боли, но сквозь него уже пробивалась решимость. Сталь. Та самая внутренняя сила, которую он всегда видел в ней — как в её бабушке когда-то.
— Ты сильная. Такая же, как она, она бы гордилась тобой.
После завтрака Ирина включила телефон. Пять пропущенных звонков от Алексея, несколько сообщений. Последнее — с утра: «Как дедушка? Ты вернёшься сегодня?»
Она коротко ответила: «Ему лучше. Я буду к ужину».
Возвращение домой было тяжёлым. Каждый шаг по лестнице казался испытанием. Она знала, что придётся улыбаться, смотреть в глаза предателю, делать вид, что всё в порядке. Но план был — и она собиралась его исполнить.
Алексей встретил её в гостиной. Выглядел напряжённым.
— Как дед? Что случилось?
Ирина сняла пальто, поставила сумку, и, не глядя на него, ответила:
— Ничего серьёзного. Просто скачок давления, врач сменил ему лекарства.
— Я переживал, — сказал Алексей, подходя ближе. — Ты не отвечала, я волновался.
— Я выключила телефон. Было уже поздно, не хотела никого тревожить, — она всё ещё не смотрела ему в глаза, боялась — не вынесет.
Алексей обнял её. Ирина напряглась, но не отстранилась. Его запах — когда-то такой родной, манящий — теперь вызывал отвращение.
— Ты голодна? Может, закажем что-то вкусное?
— Нет, — она мягко высвободилась. — Я поела у дедушки. Пожалуй, приму душ и отдохну. Слишком устала.
— Конечно, — он кивнул. — Мне надо вернуться в офис на пару часов. Этот проект…
— Понимаю, — она даже смогла улыбнуться. — Иди, не задерживайся.
Он взял ключи и вышел. А она, оставшись одна, медленно прошла в ванную. И только там, под шум воды, позволила себе схватиться за край раковины и выдохнуть:
— Я выдержу. Десять дней, я справлюсь.
Закрыла лицо руками. Держаться, играть роль заботливой, ничего не подозревающей жены — оказалось мучительнее, чем она себе представляла. Каждое его прикосновение, каждая фраза о «проекте», каждая ложь… как удар в живот. Растянутый, выверенный, точный.
Она включила душ на полную мощность. Горячая вода ударила по коже, и она встала под струи, не заботясь ни о халате, ни о прическе. Хотела смыть с себя всё — запах его рук, воспоминания, себя прежнюю. Вода текла по лицу, смешиваясь с тихими, почти беззвучными слезами. Здесь, за закрытой дверью, под шум воды, она могла быть слабой. Хоть ненадолго.
Потом она вытерлась, завернулась в большое полотенце и села на край ванной. Тело дрожало, но уже не от слёз — от осознания: она должна выдержать десять дней в этом спектакле. Ей нужна поддержка. Кого-то, кроме дедушки. Кого-то, кто знает её с юности, кто примет без вопросов и не будет говорить «я же говорила».
Таня. Её лучшая подруга. Та, с кем они вместе учились в школе, прошли через университет и первую влюблённость.
Ирина пошла в спальню, оделась, взяла телефон и набрала номер. Таня ответила почти сразу, с живостью в голосе:
— Ирка? Вот это да, пропажа объявилась! Ты вообще где бродишь?
— Таня… — голос Ирины дрогнул. — Нам нужно поговорить. Очень. Мы можем встретиться сегодня?
Таня сразу стала серьёзной:
— Что-то случилось? Ты в порядке?
— Нет, — честно ответила Ирина. — Не в порядке, но по телефону я не могу.
— Я через час буду у тебя. Только ничего не делай глупого, слышишь? — голос был жёстким, но по-настоящему дружеским.
— Давай лучше не у меня. Может, в кафе, в «Солнечном»? — предложила Ирина.
— Да, отлично. Через час.
Когда она положила трубку, стало чуть легче. Кто-то знал, кто-то будет рядом. Но теперь — главное: найти силы выйти из дома спокойно. Ей казалось, что даже стены в этом городе могут начать шептаться за спиной, стоит лишь сделать шаг.
Кафе «Солнечное» было тихим местом, с мягким светом, круглыми столами у окон и неизменным запахом выпечки. Ирина выбрала столик в углу, заказала зелёный чай и, сложив руки на коленях, стала ждать. Сердце стучало, будто она снова шла в ту переговорную…
Через полчаса появилась Таня. Высокая, стройная, с короткой стрижкой и яркими зелёными глазами, которые всегда выделялись на фоне её тёмных волос. Она обняла Ирину и сразу стало легче.
— Боже мой, ты выглядишь ужасно… — прошептала Таня. — Что произошло?
Они сели. Таня заказала кофе, и Ирина начала рассказывать. Всё. Без утаивания и без прикрас. Подозрения, визит в офис, целующаяся парочка. Молчаливые объятие дедушки. Решение подождать до дня рождения.
Таня не перебивала. Только сжимала руку подруги всё крепче, когда становилось особенно тяжело слушать.
Когда рассказ закончился, она медленно выдохнула и тихо, по слогам, произнесла:
— Сволочь. Прости, Ира, но я не могу подобрать другое слово. Он не стоит тебя. Никогда не стоил.
— Я знаю, — прошептала Ирина. — Но всё равно больно. Мы вместе восемь лет, Таня. Восемь лет…
— Эти годы не были напрасными, — твёрдо сказала Таня. — Ты создала бизнес, ты обустраивала дом, ты любила. Это он оказался слабым. Но это не обесценивает тебя.
Ирина слабо улыбнулась.
— Ты всегда знаешь, что сказать… Но как пережить эти десять дней? Как смотреть ему в глаза и делать вид, что ничего не знаю?
— Думай о финале, — с силой произнесла Таня. — Представь его лицо, когда ты скажешь правду. Представь, как всё рухнет для него, а ты — останешься сильной. Это будет не просто твой день рождения. Это будет день освобождения.
Ирина опустила голову, вслушиваясь в эти слова. Тепло дружбы будто заполнило трещины внутри.
— Спасибо тебе. Не знаю, как бы я справилась без тебя… и без дедушки.
Они ещё почти час обсуждали детали предстоящего вечера. Таня предлагала идеи, как лучше всё организовать: кого пригласить, какие мелочи учесть, чтобы всё прошло под контролем Ирины.
У выхода, на прощание, Таня крепко обняла её:
— Звони в любое время. Утром, ночью, просто так. Помни: ты сильнее, чем думаешь.
🙏 Бесплатная подписка на канал — как тёплое «спасибо» от читателя.
А я обязательно продолжу радовать вас новыми историями, которые хочется читать до самой последней строчки.
Продолжение: