Популярно о том, почему французские бронетанковые силы не смогли остановить немецкий блицкриг в мае-июне 1940 года
Июнь дважды в годы Второй мировой войны становился крайне сложным месяцем. Обычно вспоминают 22 июня 1941 года, эта дата стала черным днем для нашей страны. Катастрофу лета 1941 года вспоминают очень часто, в том числе и огромное число танков, которые Красной Армии не помогли. Советские бронетанковые силы очень часто подвергают критике, часто которой обоснована, а часть не очень чтобы уместна. Впрочем, во всей это истории часто забывается, что подобное уже было, за год до того, и с еще более катастрофичными последствиями. Которые заметно приблизили события самого длинного дня 1941 года.
Ровно за год до того, как немецкие войска и их сателлиты перешли границу Советского Союза, случилось одно примечательное событие. 22 июня 1940 года в Компьенском лесу было подписано перемирие между Францией и Германией. Более известно оно как Второе Компьенское перемирие. Оно ознаменовало поражение Франции во Второй мировой войне. Одна из крупнейших армий мира не продержалась и полутора месяцев. Поражение оказалось запрограммированным, особенно это касалось бронетанковых соединений французской армии. Так сложилось, что у них не имелось ни единого шанса что-то изменить.
Подобное звучит удивительно, особенно на фоне того, какими французские бронетанковые силы подошли к концу Первой мировой войны. Французы были не первыми, кто создал танки, но к концу Великой войны они подошли с лучшими танками. Французы стали первыми, кто запустил в серию легкий танк, им стал знаменитый Renault FT. Это был лучший и самый массовый танк Первой мировой войны, чье производство разместили на нескольких предприятиях. Кроме того, больших успехов французы достигли и в разработке тяжелых танков. FCM 2C хоть и не успел на войну, но стал самым лучшим тяжелым танком того периода. Этот танк получил первую в мире трехместную башню, в которой находилась 75-мм пушка, а также противоснарядную броню. Больше десятилетия никто не мог сделать ничего лучше.
Правда, успехи французского танкостроения стали одновременно и его проклятьем. Начало 20-х годов XX века французская армия встретила, имея на вооружение около трех с половиной тысяч Renault FT и несколько сотен устаревших средних танков. И если Schneider CA1 довольно быстро ушли со сцены, то Renault FT ждала долгая карьера. И это стало огромной проблемой. Англичане, быстро прикинувшие, что к чему, быстро избавились от своих "ромбов" и средних танков, начал во многом с чистого листа. В результате к середине 20-х годов они вернули себе статус законодателей мод в мировом танкостроении. А вот французы застряли.
Самое неприятное заключалось в том, что застряли французы не только с танками времен Первой мировой войны. Если англичанам повезло с Фуллером, сторонником маневренной войны, то у французов главную роль продолжал играть генерал Жан-Батист Эстьен (1860-1936), в свое время ставший отцом французского танкостроения. И он продолжал оставаться в плену идей Первой мировой войны. Одним из показательных примеров стала программа "боевых" танков (char de bataille, или Char B). Фактически это была реинкарнация Schneider CA1, даже башни исходно у него не имелось. Получилась штурмовая боевая машина для преодоления эшелонированных линий обороны.
Характерным для французского танкостроения моментом стал постоянный перегруз конструкции танков. Уже упомянутый Char B изначально предполагался как танк с боевой массой в районе 14,5 тонн, экипажем из 3 человек и вооружением в виде 75-мм пушки. Между тем, появившиеся в 1924 году первые образцы танков данного типа имели боевую массу 15,5-19 тонн, а также бронирование, достигавшее 25-30 мм. На тот момент такая броня являлась противоснарядной. По похожему пути пошли и Renault FT, которые, в попытках поднять их подвижность, становились всё крупнее и тяжелее. В дальнейшем развитие Renault FT вылилось в создание легкого танка NC-3, позже принятого на вооружение как Char D1. Фактически это был увеличенный в размерах Renault FT с новой ходовой частью, более мощным двигателем а также броней толщиной 30 мм. Кроме того, в корпусе появилось место для радиста.
Нельзя сказать, что такой подход был совсем уж неправильным. Постепенно французы отходили от концепции массовых двухместных легких танков, выступавших в роли подвижных огневых точек. Тот же Char D1 в начале 30-х годов превратился в довольно интересную боевую машину, которая балансировала на грани легкого и среднего класса танков. Да и 47-мм пушка SA 34 смотрелась более интересно, чем 37-мм пушка SA 18. Такое орудие уже вполне подходило для задач поддержки пехоты, одновременно оно могло поражать и танки с легкой противоснарядной броней. Другой вопрос, что французские военные не могли остановиться. В результате они "надули" 7-тонный Renault FT до 20-тонного Char D2, который однозначно был средним танком. Который сохранил концепцию Renault NC, при которой в башне сидел один человек. Как он при этом совмещал функции командира, наводчика и заряжающего, отдельный вопрос.
К началу 1930 года французская армия не получила ничего принципиально нового. Что еще хуже, концептуально генерал Эстьен и командование французской армии всё еще находились в уверенности – следующая война будет такой же, как Первая мировая. Между тем, локальные конфликты 20-х годов показывали совершенно обратную картину. Это касалось и подвижности, и общей концепции танка. Французы же продолжали реализовывать опыт Первой мировой войны, постепенно его усугубляя. В этом смысле ситуация, которая сложилась к началу Второй мировой войны, была запрограммированной. Не стоит винить в этом одного только Эстьена. У сложившейся ситуации хватало "отцов". Это, прежде всего, CCA, (Conseil Consultatif de l'Armement, Консультативный совет по вооружениям).
Так получилось, что рулили французским танкостроением люди, обремененные регалиями, орденами, а также предпенсионным (а порой и пенсионным) возрастом. Например, генерал-майор Шарль Шедевилль (1875-1940), в годы Первой мировой войны командовавший 2-й танковой бригадой, вооруженной средними танками. У него имелось твердое мнение, что основным французским танком должен быть Char B, а легкие массовые боевые машины являются пережитком прошлого. Генерал-инспектором по танкам при этом была еще более одиозная личность – дивизионный генерал Поль-Морис Вельпри (1875-1939). В 1923 году, еще будучи полковником, он предлагал 600-тонный танк. Позже таких монстров он уже не предлагал, но его более поздние публикации говорили обо всем. Верхушка CCA продолжала рисовать себе картины массированного наступления танков в стиле Первой мировой войны. И в этом свете упорное желание получить Char B выглядит логичным.
И это еще полбеды. 20-е годы для французского танкостроения прошли почти впустую. Новых танков, которые могли пойти в крупную серию, оно почти не дало. Танковый парк фрацузской армии стремительно устаревал, в результате статус армии с самым большим числом танков французы имели лишь номинально. В некотором смысле французам повезло в том смысле, что на начало 30-х годов никаких серьезных конфликтов в Европе не намечалось, а в ряде стран танкостроение оказалось парализовано в результате общемирового финансового кризиса.
Кроме того, в 1930 году прошла Конференция по Разоружению в Лондоне, а в 1932 году в Женеве. По итогам конференции 1930 года произошло ограничение боевой массы танков до 25 тонн, а Женевская конференция и вовсе грозила снизить планку до 16 тонн. Действовало ограничение недолго, но оно стало, на некоторое время, сдерживающим фактором с точки зрения одной из программ генерала Эстьена – тяжелых истребителей танков. Эти боевые машины, имевшие массу 44-55 тонн, должны были дополнять Линию Мажино. Работы по этим машинам шли с 1928 года, разрабатывали их на FCM и в STCC. Работы по этим танкам в 1932 году прекратили, но лишь на время.
От спячки французские предпенсионеры отошли только в 1933 году. Причиной тому стал приход в 1933 году к власти нацистов. 23 октября 1933 года Германия вышла из состава комиссии по разоружению, что означало старт гонки вооружений. В Европе внезапно запахло большой войной, к которой французская армия была не готова от слова совсем. Вот только создается впечатление, что очнувшись, французский генералитет не до конца проснулся, начав творить странное. Летом 1933 года была инициирована работа по новому легкому танку, который фактически являлся заменителем Renault FT. 6-тонный танк имел то же самое вооружение, но при этом получал более толстую броню. Изначально речь шла о броне толщиной 30 мм, но позже ее усилили до 40 мм, причем сделали это в момент, когда основная масса разработчиков новых танков уже строили опытные образцы. Результатом стало то, что все эти танки оказались перегруженными, а 6-7 тонн превратились в 10-12.
Этого оказалось явно маловато. Как уже говорилось выше, в работе находилось еще два танка - Char D2 и Char B (Char B1). И если первый был вполне себе "каноничным" средним танком с боевой массой в районе 20 тонн, то второй уже вышел за пределы среднего класса. Его боевая масса достигла 27 тонн, а по своему функционалу Char B1 уже превратился скорее в танк прорыва. Самая дикость в том, что люди вроде генерала Шедевилля смогли продавить данный танк как основной с точки зрения производства. При том, что Char B1 был в 2 раза дороже Char D1, заметно тяжелее, а вот его эффективность оказалась похожей.
По итогам в крупную серию пошел Char B1 bis, с толщиной брони 60 мм и боевой массой 31,5 тонна. Для понимания, это сродни тому, если вместо Т-34 запустить в серию КВ. Закончилось всё это очень плохо. Средних Char D2 сдали всего 50 штук, Char B1 сдали, за полтора года, 34 танка (32 +2 доделанных опытных образца), а с июля 1937 года стали сдавать, силами сразу нескольких заводов, Char B1 bis. При этом происходило это медленно и печально. В общем-то, на этом моменте французы и проиграли. Большие войны наглядно показывают, что для танков важна массовость, уж французам про это не знать. И если в годы Первой мировой войны они могли делать такие танки большими сериями, то спустя два десятилетия этого не получилось.
Нет, разум во французском танкостроении был, но не у пехотного командования. Лучшие танки находились на вооружении кавалерии. Ей, конечно, приходилось довольствоваться объедками с барского стола, например, ей сосватали Hotchkiss H 35, проигравшем в конкурсе на легкий пехотный танк. Но далее Hotchkiss смогла допилить своё детище, в итоге Hotchkiss H 39 стал лучшим из французских легких танков. При этом для французской кавалерии создавали быстроходные танки, которые официально числились броневиками. Танки-разведчики AMR 33/AMR 35 были вполне на уровне своих одноклассников, правда, к концу 30-х годов устарели. А вот "боевой броневик" SOMUA S 35 стал лучшим французским танком 30-х годов. Ему бы башню побольше (полунасильно кавалерии впихнули башню по типу Char D2/Char B1), цены не было. Ну и к вопросу про массовость: к 10 мая 1940 года в войсках было 400 SOMUA S 35 и 328 Char B1/B1 bis. При том, что SOMUA выпускала свои танки в одиночку.
На фоне SOMUA S 35 анекдотично выглядит история его пехотного аналога - Char G. История этого танка началась 16 декабря 1935 года, когда была подготовлена спецификация на 20-тонный танк. Фактически она повторяла спецификацию на SOMUA S 35, при этом максимальная скорость увеличивалась до 50 км/ч. Это, к слову, наглядно говорит о том, что вопрос подвижности французской пехоте был отнюдь не чужд. Впрочем, уже в 1936 году ситуация изменилась. Французским военным захотелось совместить на одном шасси сразу два танка – Char D и Char B. В результате на лобовом листе корпуса появилась 75-мм гаубица. 6 фирмам, участвовавших в конкурсе, принялись срочно переделывать свои танки. А дальше вместо 20 тонн боевая масса стала 35 тонн. Казалось бы, что могло пойти не так?
Очень похожая ситуация оказалась и с потенциальным сменщиком двухместных легких танков Renault R 35, FCM 36 и Hotchkiss H 35. Исходно AMX должна была изготовлять 10-тонный танк, но, по традиции, боевая масса оказалась выше. Опытный образец танка AMX 38, построенный весной 1939 года, имел боевую массу 13,5 тонн. По итогам эволюции боевая масса выросла до 16,5 тонн, а вооружение усилили до 47-мм пушки SA 35. Впрочем, и это был не предел: последняя итерация танка, получавшая броню толщиной 60 мм, получалась еще тяжелее – 20 тонн. То есть получался полный аналог среднего танка, но двухместный.
Итого к сентябрю 1939 года французская армия выглядела колоссом на глиняных ногах. В теории танков вроде много, а по факту самым массовым образом оставался Renault FT. Легких танков нового типа набралось аж три типа, причем их противоснарядная броня была относительной. Реальную боевую ценность имели Hotchkiss H 39, которые внезапно шли не только в кавалерию, но и в пехотные танковые батальоны. Char D1 отправили в колонии, откуда их потом пришлось срочно вытаскивать в мае 1940 года. Средних танков было аж 50 штук, а Char B1/B1 Bis сдали для комплектации всего четырех батальонов. Получше дела были у кавалерии, но у нее, по предвоенным планам, было всего три легкие механизированные дивизии (DLM, или Division Légère Mécanique).
Что было дальше, являлось попыткой нагнать уходящий поезд. К полноценным боевым действиям французы были не готовы, максимум, на что они могли рассчитывать, это копить резервы. Но ставка на Char B1 bis была ошибкой, а судорожные попытки раскочегарить выпуск Char D2 мало к чему привели. При этом разума в руководстве всё равно было не особо много. В 1939 году на смену умершему Вельпри пришел бригадный генерал Луи Келлер (1881-1944), мало чем отличавшийся от предшественников-предпенсионеров. Как раз при Келлере сверхтяжелые танки достигли проектной массы под 150 тонн, а также родились проекты иных толстобронных бронтозавров разного размера и массы. Он же много начудил с программами Char G и AMX 38. А на одной кавалерии, тем более, что SOMUA S 35/S 40 выпускал один завод, далеко не уедешь.
Голос разума, исходивший от людей вроде полковника Шарля де Голля, настаивавших на средних танках как основных, так и не услышали. В этом смысле то, что происходило с 10 мая по 22 июня 1940 года, было неизбежным. Как бы не сражались французские танкисты в мае 1940 года (а боролись они яростно, выиграв первые бои с немецкими танковыми дивизиями), как бы не переформировывали французские танковые соединения, это было уже поздно. Французские танковые силы проиграли войну еще до ее начала, прежде всего концептуально.
Если немцы могли себе позволить тяжелые потери, довольно оперативно их восполняя, французы этого сделать не могли. Всё равно всё уперлось в количество и взаимодействие. Поэтому победа немецкой армии, которая на тот момент теоретически имела танки похуже, чем у французов, выглядела безальтернативной. Как только выбили основные силы французов (случилось это в первые две недели Плана "Гельб"), а далее подошли к Парижу, где находились основные заводы по выпуску танков, ой всё. И даже если бы случилось чудо, в результате которого немцев удалось удержать по типу битвы на Марне, французам не светило ничего хорошего. По темпам выпуска бронетанковой техники они уже проиграли немцам, а имея людей вроде Келлера во главе, о перспективах можно даже не мечтать. Ну а вытаскивание всякой архивной бумаги сродни немецким мечтам про серию E, бессмысленную и беспощадную. При таких "успехах" даже второе Марнское чудо давало максимум полгода форы.
Приговором для французского танкостроения стало то, что именно из его наследия использовали немцы. Фактически в первой линии использовалось три боевых машины - Hotchkiss H 39, SOMUA S 35 и бронемашины Panhard 178. Попытки использовать Char B1 bis и Renault R 35 как танки первой линии провалились. Далее они были на второстепенных ТВД, в отличие от бывшей кавалерийской матчасти. Перефразируя известную поговорку, на сей раз дело было в бобине. Те же французские танкисты на нормальных танках позже воевали вполне прилично. События под Домпэром 12-15 сентября 1944 года, когда 2-я французская бронетанковая дивизия устроила погром немецкой 112-й танковой бригаде, являются наглядным примером.
Список источников:
Centre des archives de l'Armement et du personnel civil (CAAPC)
The Encyclopedia of French Tanks and Armoured Fighting Vehicles: 1914–1940, Franзois Vauvillier, Histoire & Collections, 2014
SOMUA S 35, Pascal Danjou, TRACKSTORY №1, 2003
Renault D2, Pascal Danjou, TRACKSTORY №9, 2008
Le Char B1, Pascal Danjou, TRACKSTORY №13, 2012
Le Char B B1-B1 bis-B1 ter, Pascal Danjou, TRACKSTORY № 3, 2005.
Renault R35/R40, Pascal Danjou, TRACKSTORY №4, 2005
Guerre, Blindés & Matériel (GBM) № 76, 78, 79, 80, 81, 99, 105, 106,
Другие статьи-культпросвет по французскому танкостроению:
Рассказ о том, как французская пехота заказала себе легкий танк, и что из этого получилось