— Вера Сергеевна, присядь. Дело серьезное.
Зинаида Ивановна смотрела на старшую дочь тем взглядом, каким обычно сообщают о чьей-то смерти. Борис Петрович нервно теребил края газеты.
— Мы квартиру на Лиду переоформили, — выпалила мать и сразу заговорила быстрее: — Ты же сама знаешь, у тебя и работа хорошая, и дача есть...
— А у Лидочки после развода только слезы да долги, — подхватил отец, избегая взгляда дочери.
Вера медленно поставила чашку на блюдце. Сорок два года безупречной жизни, красный диплом, карьера главного бухгалтера, квартира в ипотеку — и все это оказывается поводом для наказания?
— Когда успели? — спросила она тихо.
— Да уж месяца три как, — замялся отец. — Хотели сначала тебе...
— Объяснить справедливость? — в голосе Веры прозвучали нотки, которых родители не слышали никогда.
Зинаида Ивановна сжала салфетку так, что костяшки пальцев побелели.
— Верочка, ты же понимаешь — мы вас одинаково любим. Просто у Лиды сейчас трудности...
— А у меня что, праздник жизни? — Вера встала из-за стола. — Ипотека за двадцать лет, работа по двенадцать часов, отпуск раз в три года — но это же не считается трудностями?
— Ну что ты так буквально все понимаешь! — вскипела мать. — Семья — это не бухгалтерия!
— Правильно, — кивнула Вера, застегивая куртку. — В бухгалтерии хотя бы справедливо считают.
В коридоре она наткнулась на Лиду. Младшая сестра, как всегда, выглядела на студентку — джинсы с дырками, яркий свитер, волосы небрежно собраны в хвост.
— Вера! — Лида обрадованно кинулась обниматься. — Представляешь, я решила свой салон красоты открыть! Или кафе. Модное такое, с авокадо и смузи...
— Замечательная идея, — ответила Вера, глядя на тридцатипятилетнюю сестру, которая до сих пор планирует жизнь как подросток.
— А родители говорят, денег нет на стартап, — Лида надула губы. — Жадничают совсем.
— Зато квартиру подарили, — не удержалась Вера.
— Какую квартиру? — Лида растерянно моргнула.
Вера посмотрела на младшую сестру и усмехнулась. Конечно, не сказали. Зачем портить сюрприз?
— Спроси у них, — бросила она, направляясь к выходу.
Вечером мать прислала сообщение: "Верочка, не сердись. Мы же для твоего же блага стараемся."
Вера перечитала три раза. Для блага. Значит, лишить наследства — это благо. А обеспечить безответственную сестру — тоже благо. Интересная арифметика любви получается.
Она написала в ответ: "Понятно. Спасибо за урок."
Больше сообщений от родителей не было.
Месяц спустя Зинаида Ивановна позвонила со слезами в голосе:
— Верочка, милая, ты завтра не могла бы заехать? Совсем беда приключилась...
Родители сидели на кухне со счетами и калькулятором. Лида нервно курила на балконе.
— Газовая колонка сломалась, — начал отец. — Мастер говорит, менять надо. Сорок тысяч просит.
— А еще крыша течет, — всхлипнула мать. — Соседи сверху затопили. Ремонт нужен.
— Обращайтесь к Лиде, — спокойно ответила Вера. — Это теперь ее квартира.
Тишина в кухне стала осязаемой.
— Верочка, — растерянно проговорил отец, — при чем тут Лида?
— При том, что вы ей квартиру подарили. Пусть инвестирует в свою недвижимость.
— Но у нее денег нет! — почти закричала мать.
— А у меня есть? — Вера откинулась на спинку стула. — Я что, спонсор чужого имущества?
— Мы же твои родители! — Зинаида Ивановна схватилась за сердце.
— Были, — тихо ответила Вера. — До того момента, как решили, что одна дочь достойна подарков, а другая — только лекций о благодарности.
С балкона вернулась Лида, услышав повышенные голоса.
— Что случилось? — спросила она, оглядывая напряженные лица.
— Твоя квартира требует ремонта, — объяснила Вера. — Восемьдесят тысяч. Не так уж много для собственницы жилья.
— Моя квартира? — Лида медленно опустилась на стул. — О чем ты говоришь?
— О том, что родители три месяца назад переоформили квартиру на тебя, — Вера встала. — Поздравляю. Теперь все твои проблемы.
Лида молча смотрела на родителей.
— Лидочка, дело в том... — начала мать.
— Когда? — перебила Лида.
— Три месяца назад, — тихо ответил отец. — Мы хотели как лучше...
— Лучше для кого? — Лида повернулась к Вере. — Я не просила!
— Теперь поздно, — Вера застегнула куртку. — Наслаждайся собственностью. И всеми прелестями владения недвижимостью.
Две недели никто не звонил. Вера работала, читала, встречалась с друзьями. Только по вечерам ловила себя на том, что машинально набирает мамин номер — и сбрасывает вызов.
Лида написала: "Можно встретиться?"
В кафе возле дома младшая сестра выглядела по-другому. Деловой костюм вместо джинсов, аккуратная прическа, серьезное выражение лица.
— Колонку поменяли, — сказала она без предисловий. — Кредит взяла. Под залог квартиры.
— Поздравляю с первым взрослым решением.
— Вера, — Лида наклонилась через стол, — я поняла, каково это — быть ответственной за свою жизнь. Впервые в тридцать пять лет.
— И как ощущения?
— Страшно. Но правильно, — Лида улыбнулась грустно. — Знаешь, я устроилась менеджером в салон красоты. Хорошая зарплата, соцпакет. Оказывается, когда припрет, можешь многое.
— А родители?
— Поняли, что наделали. Мама каждый день плачет, папа не находит себе места. Спрашивают, как до тебя достучаться.
— Никак, — Вера покачала головой.
— Я их понимаю, — тихо сказала Лида. — И тебя понимаю. Они всю жизнь меня жалели, а тебя — наказывали за то, что ты сильная.
Вера смотрела на младшую сестру и впервые за много лет видела перед собой не избалованного ребенка, а взрослого человека.
— Может, когда-нибудь простишь их? — осторожно спросила Лида.
— Не знаю, — честно ответила Вера. — Некоторые слова нельзя забрать обратно. Как и поступки.
— А меня?
Вера долго молчала, глядя в окно. Где-то в глубине души шевельнулось что-то теплое — впервые за месяцы.
— Тебя... может быть, — тихо сказала она.
За окном моросил дождь, и в его каплях отражались огни вечернего города. Две сестры сидели в тишине, каждая думая о своем — о справедливости, о любви, о том, как дорого обходится семейное счастье, когда его пытаются купить чужой болью.