Илюша стоял у окна спиной ко мне, рассматривая что-то во дворе. Плечи напряжены, как струна. Я подошла, обняла его сзади.
— Илюша, завтрак готов.
Он вздрогнул, словно я его испугала. Развернулся, но не улыбнулся. Взгляд скользнул мимо моего лица.
— Не голоден.
— Но ты же любишь мои сырники. Специально для тебя делала, с изюмом, как ты просил раньше...
— Сказал же — не хочу! Сколько раз повторять? — резко бросил он и направился к выходу.
Я осталась стоять с тарелкой в руках.
— Илюша, подожди. Что я такого сделала? Почему ты так со мной разговариваешь?
Он остановился в дверях, но не обернулся.
— Ничего ты не делала. Просто оставь меня в покое. Надоело это ваше... сюсюканье.
— Ваше? Илюша, я твоя жена. Какое "ваше"?
Но он уже вышел из комнаты. Я слышала, как он ходит по дому, что-то ищет, бормочет себе под нос. Через час вернулся, уже одетый.
— Куда собрался?
— В мастерскую. Надо станок настроить, клиент обещал приехать.
— А поездка на дачу? Мы же договаривались съездить, веранду посмотреть. Ты сам говорил, что пора крышу подремонтировать...
— Отменяется. У меня работа, понимаешь? Работа, которая деньги приносит, а не твои дачные развлечения.
Он надел куртку, даже не подойдя ко мне. Раньше он всегда целовал меня на прощание, даже когда спешил.
— Илюша, но мы планировали...
— Планировали, планировали! — он обернулся, и я увидела в его глазах что-то незнакомое. — Может, хватит строить планы на мою жизнь? Я взрослый мужик, сам разберусь, когда мне ехать и куда ехать!
Дверь хлопнула. Я прижалась лбом к стеклу, наблюдая, как он садится в машину. Движения резкие, злые. Завел машину и уехал с ревом, как молодой лихач.
Что я сделала не так? Может, он устал на работе? Но тогда зачем мне врать? Зачем кричать?
Вечером он пришел поздно. Я уже лежала в постели, но не спала. Слышала, как он осторожно разделся в темноте, устроился на самом краю кровати. Между нами легла невидимая стена.
— Илюша?
Молчание.
— Что случилось? Поговори со мной. Если я что-то не так сделала, скажи. Мы же можем все обсудить, как всегда делали...
— Ничего не случилось. Спи.
Голос глухой, чужой. Я потянулась к нему, но он отстранился.
— Не трогай. Устал я. Хочу спать.
— Илюша, но ведь мы...
— Что "мы"? Что ты хочешь от меня? Дай человеку отдохнуть!
По лицу потекли слезы. Столько лет вместе, а он говорит со мной, как с назойливой соседкой.
***
Утром я не стала готовить завтрак на двоих. Сварила себе кофе, съела йогурт. Илюша вернулся к обеду, мрачный и небритый.
— Как дела в мастерской? Клиент приехал? — спросила я осторожно.
— Нормально все.
Он прошел в ванную, долго плескался под душем. Я заметила, что движется он как-то осторожно, будто что-то болит. Когда вышел, лицо было серым.
— Илюша, ты плохо выглядишь. Может, температура? Давай градусник принесу...
— Спасибо за комплимент. Очень приятно слышать от жены, что выгляжу плохо.
Он достал из холодильника молоко, отпил прямо из пакета. Раньше я бы сделала замечание, но сейчас молчала. Наблюдала.
— Илюша, я не хотела тебя обидеть. Просто волнуюсь. Может, к врачу сходишь? Давно не проверялся...
Илья резко обернулся, лицо напряглось.
— Зачем мне врач? Что ты в этом понимаешь?
— Ничего не понимаю. Просто ты бледный какой-то, похудел...
— Работы много. Устаю. Это нормально для мужчины, который содержит семью.
Но руки у него дрожали, когда он ставил пакет обратно. И глаза бегали, избегали моего взгляда.
Вечером он снова собрался уходить.
— Опять в мастерскую?
— Да. Заказ срочный. Обещал клиенту завтра сдать.
— Илюша, но ты же только что оттуда. Может, хватит на сегодня? Останься дома, я ужин приготовлю, фильм посмотрим...
— Не могу. Дело есть дело.
Я дождалась, пока он уедет, и пошла к соседке Тамаре. Она всегда все знала про всех в нашем районе.
— Тома, а ты Илюшу в последнее время видела? Как он тебе показался?
— Видела, конечно. Вчера вечером у аптеки стоял. Долго что-то покупал, с фармацевтом говорил.
У аптеки? Зачем ему аптека?
— А что покупал, не видела?
— Да нет, далеко было. Только заметила, что какой-то... сгорбленный стал. Как старик. Не узнала сначала даже.
Я поблагодарила Тамару и пошла домой. Мысли путались. Аптека, бледность, дрожь в руках... А может, он заболел? Но тогда почему скрывает? Почему не говорит правду?
Ночью не спалось. Ворочалась, прислушивалась к каждому звуку. Около трех утра услышала, как открылась входная дверь. Илья осторожно прошел в гостиную, устроился на диване.
Утром он выглядел еще хуже. Под глазами темные круги, щеки впали.
— Илюша, что с тобой происходит? Ты меня пугаешь. Скажи честно — что случилось?
— Ничего со мной не происходит! — взорвался он. — Достала уже со своими расспросами! Надоело!
— Но ты же болен! Я вижу, что ты болен! Почему не хочешь мне сказать?
— Я что? Не имею права плохо выглядеть? Не имею права устать? Или я должен каждое утро докладывать тебе о своем самочувствии?
Он схватился за край стола, покачнулся. На секунду лицо исказилось от боли.
— Илюша!
— Все нормально! — проскрипел он. — Просто... спину продуло в мастерской. Сквозняк там.
Ага, спину продуло ему. Достал меня этот штирлиц.
После его ухода я обыскала дом. В ящике письменного стола нашла непонятные анализы с медицинскими терминами. Почерк врача неразборчивый, но одно слово читалось четко: онкология.
Меня всю перевернуло. Онкология? У Илюши?
Я попыталась разобраться в документах, но ничего не поняла. Латинские названия не мой конёк. Внизу стояла подпись врача.
Значит, не измена. Значит, болезнь.
Почему он молчит? Почему не сказал мне?
Я села на кровать. Значит, он уходит умирать в одиночку.
— Дурак, — прошептала я. — Илюша, дурак ты мой...
По лицу потекли слезы от обиды. От страха. И от злости на него, упрямого мужчину, который решил, что может все решить сам.
Вечером он не пришел. Я позвонила — сбросил вызов. Написала сообщение — не ответил.
Тогда я поехала к нему в мастерскую.
***
Мастерская была открыта. Толкнула дверь — внутри горел свет.
Он сидел за верстаком, уронив голову на руки. Перед ним лежала открытая коробочка с таблетками.
— Илюша.
Он вздрогнул, быстро захлопнул коробку.
— Вика? Ты что здесь делаешь?
— А ты что делаешь? — я подошла ближе. — Прячешься от жены, глотаешь обезболивающие и врешь про продутую спину?
Лицо у него стало белым как мел.
— Не знаю, о чем ты говоришь.
— Я нашла твои анализы. Онкология, Илюша. Тебе хотелось рассказать об этом когда-нибудь или планировал просто исчезнуть?
Он закрыл глаза, провел рукой по лицу.
— Откуда ты знаешь?
— Ты оставил документы в письменном столе. Не самое надежное место для секретов.
— Я не хотел, чтобы ты узнала.
— Понятно. И что дальше? Ты собирался умереть в одиночку, а мне потом прислать уведомление по почте?
Илюша встал, отошел к окну. Плечи сгорбились.
— Вик, ты не понимаешь. Это неоперабельная опухоль. Врач сказал — максимум полгода. Зачем тебе смотреть на мои мучения? Зачем превращать твою жизнь в ад?
— А кто тебе дал право решать за меня? — голос мой сорвался. — Кто дал тебе право выбирать, что для меня лучше?
— Я хотел как лучше...
— Лучше для кого? Для меня или для тебя? Тебе просто страшно, и ты решил все свалить на благородство!
Он обернулся, глаза мокрые.
— Конечно, страшно! Я боюсь умирать! Боюсь боли, боюсь стать обузой, боюсь, что ты будешь смотреть на меня с жалостью вместо любви!
— Дурак ты, Илюша. Полный дурак.
Я подошла к нему, взяла за руки. Они были холодными и тонкими — когда он так похудел?
— Ты думаешь, мне легче будет, если ты просто исчезнешь? Если я буду гадать, что случилось, почему ты меня бросил? Ты думаешь, это лучше, чем правда?
— Я не хочу, чтобы ты меня жалела.
— А я не хочу, чтобы ты умирал один. Слышишь? Совершенно не хочу. Мы муж и жена, а это значит, что все проходим вместе. И хорошее, и плохое.
— Но ведь будет ужасно. Химия, если поможет. Больницы. Я буду слабым, беспомощным...
— И что? Ты думаешь, я тебя полюблю меньше? Илюша, когда я выходила за тебя замуж, я клялась быть с тобой в горе и в радости. Это были не просто красивые слова.
Он молчал, смотрел в пол.
— Помнишь, как я ухаживала за мамой перед ее смертью? — продолжала я. — Это было тяжело, но это было правильно. Потому что я ее любила. А тебя я люблю еще больше.
— Но ты же видела, как она мучилась...
— Да, видела. И знаешь что? Самое страшное было не ее страдания. Самое страшное — когда она пыталась скрыть от меня, насколько ей плохо. Когда делала вид, что все в порядке. Вот это по-настоящему убивало.
Илюша поднял на меня глаза.
— Ты серьезно хочешь пройти через это со мной?
— Хочу пройти с тобой все, что нам осталось. Месяц, полгода, год — неважно. Но вместе.
— А если станет совсем плохо?
— Тогда я буду держать тебя за руку. И рассказывать, как сильно люблю. И никто из нас не будет одинок.
Он обнял меня, уткнулся лицом в мое плечо. Почувствовала, как его плечи дрожат.
— Прости, — прошептал он. — Прости, что хотел все решить сам. Я просто... я так боюсь.
— Мы будем бояться вместе. И бороться тоже вместе.
— Даже если ничего не поможет?
— Даже тогда. Это называется любовь, Илюша. Настоящая любовь.
***
Домой мы ехали молча, но держались за руки. Илюша больше не прятался от меня, не отворачивался. А я чувствовала, как с души сваливается огромный камень.
— Вик, а что мы скажем детям?
— Правду. Аня и Максим взрослые люди, они имеют право знать.
— Они расстроятся.
— Конечно расстроятся. Но вранье расстроит их еще больше.
Он кивнул, сжал мою руку крепче.
На следующий день мы поехали к врачу вместе. Доктор оказался молодым, но говорил серьезно и честно.
— Химиотерапия может продлить жизнь на несколько месяцев. Но побочные эффекты будут тяжелыми.
— А без химии? — спросил Илья.
— Без химии у вас есть время привести дела в порядок. Попрощаться с близкими. Это тоже важно.
Он посмотрел на меня.
— Что ты думаешь?
— Я думаю, что решать тебе. А я буду рядом в любом случае.
— Тогда без химии. Хочу остаться собой до конца.
Врач прописал обезболивающие и дал телефон службы паллиативной помощи.
— Обращайтесь, когда понадобится. И помните — качество жизни важнее ее продолжительности.
Дети приехали на выходных. Аня плакала, Максим стоял с каменным лицом. Но потом они сели рядом с отцом и стали расспрашивать о его самочувствии, строить планы.
— Пап, а давайте на дачу поедем. Ты же хотел веранду достроить.
— И рыбалку устроим, — подхватила Аня. — Как в детстве.
Илюша улыбнулся первый раз за долгое время.
— А почему бы и нет?
Мы провели удивительную неделю на даче. Илья действительно достраивал веранду, хотя уставал быстро. Я готовила его любимые блюда. Вечерами сидели у костра, вспоминали смешные истории из нашей жизни.
— Помнишь, как ты первый раз готовила борщ? — смеялся он. — Я думал, что отравлюсь.
— Зато теперь готовлю лучше твоей мамы, — отвечала я.
— Это точно. Мама бы обиделась, если бы услышала.
Мы говорили о прошлом, но не избегали будущего. Илюша записал видео для внуков, которых у нас пока не было.
— Может, они когда-нибудь захотят узнать, каким был их дедушка, — объяснил он.
Боль усиливалась постепенно. Сначала Илья просто чаще отдыхал. Потом стал принимать таблетки каждые четыре часа. Я научилась делать уколы, когда таблетки перестали помогать.
— Не больно? — спрашивала я, вводя морфин.
— С тобой рядом не больно, — отвечал он.
Последние недели он почти не вставал с кровати. Мы смотрели старые фильмы, слушали музыку, которую любили в молодости. Илюша рассказывал мне истории из своего детства, которые я почему-то раньше не слышала.
— А я думала, что знаю о тебе все, — удивлялась я.
— Всей жизни не хватит, чтобы узнать человека до конца.
В последний день он проснулся рано, когда на улице еще было темно.
— Вик, ты не спишь?
— Не сплю. Что-то случилось?
— Нет, просто хочется поговорить. Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что не дала мне умереть в одиночку. За то, что любила меня даже больным и слабым. За то, что эти последние недели стали самыми счастливыми в моей жизни.
— Самыми счастливыми? Илюша, ты же умираешь...
— Но я умираю любимым. Это большое счастье, Вик. Не каждому так везет.
К обеду дыхание у него стало прерывистым. Я легла рядом, обняла его.
— Мне страшно, — прошептал он.
— Я здесь. Я никуда не денусь.
— Ты будешь скучать?
— Буду. Очень сильно.
— А потом найдешь кого-нибудь еще?
— Илюша, о чем ты говоришь?
— Ты еще молодая. Красивая. Не хочу, чтобы ты осталась одна.
— Посмотрим. А пока я просто буду любить тебя и помнить.
Он улыбнулся, закрыл глаза. Дыхание становилось все реже.
— Люблю тебя, Вик.
— И я тебя люблю. Навсегда.
Он умер, держа меня за руку. Тихо, спокойно, дома. В окружении любви.
Если вам понравилось, поставьте лайк.👍 И подпишитесь на канал👇. С вами был Изи.