Голос, вызвавший Тимура по внутренней сети, был лишен всяких эмоций. И этим неприятен.
- Тимур Навис. Кабинет 3-7. Подтвердите получение.
Он кивнул, словно невидимый оператор мог видеть этот жест, и коснулся экрана смарт-часов, подтверждая прочтение сообщения. Палец проскользил, оставляя жирный след - ладони мгновенно стали влажными. Кто его вызывает? Что они знают?
Коридоры Бюро казались бесконечными репликациями друг друга - одинаково прохладные, с приглушенным освещением и акустикой, пожирающей звуки шагов.
Но за дверью кабинета 3-7 пространство изменилось, как будто кто-то чуть подкрутил настройки реальности. Воздух стал теплее, на несколько градусов человечнее.
Лира сидела за удивительно пустым столом. Ни башен голографических мониторов, ни жужжащих анализаторов сновидений, ни привычных для Бюро сетевых интерфейсов. Только один дисплей - темный, как окно в безлунную ночь в обесточенном городе.
Она подняла глаза, и Тимур увидел - это та же Лира. Те же решительные плечи, та же практичная короткая стрижка, те же внимательные глаза. В ее лице сохранялась тихая измотанность. Каждая черточка облика кричала о бессонных ночах и часах, проведенных наедине с чужими кошмарами.
- Садись, - сказала она. Не просьба - констатация очевидного.
Тимур опустился на стул, стараясь двигаться тихо. Колени предательски дрожали, готовые в любой момент выдать его нервозность.
- Вижу, ты выжил после выступления Ардова, - уголок ее губ дрогнул в призраке улыбки. - Уже достижение. Но это еще цветочки. Обычно начальник сам приветствует стажеров, не обходится голограммой.
И Лира посмотрела на Тимура с намеком, приглашая задавать вопросы. Подросток не подвел:
- Значит, господин Ардов сейчас занят более важным делом?
Женщина довольно хмыкнула:
- Лежит на поверхности, правда? Но в половине случаев звучит то, что думают сами люди. Без всякого анализа ситуации. Могут предположить, что начальник заболел, уехал в отпуск или пренебрегает стажерами. В каждом ответе - комплексы и проблемы отвечающего. Считай, первый тест ты прошел. Задашь второй вопрос? Используй все доступные тебе данные.
Тимур подумал. Еще раз подумал. Потом вспомнил приветственную речь голограммы. И сказал утвердительно.
- Вы не знаете, чем сейчас занят ваш начальник, госпожа Векслер.
- Лира, - поправила та, ничуть не удивившись. - Ты молодец. Сейчас я веду тебя по стандартному тесту, который разрабатывался год лучшими психологами, а потом я месяц зубрила варианты возможных ответов на вопросы, их значения и диагнозы, которые белохалатные умники заочно поставили незнакомым людям. Ты сразу показал поведение, которое свойственно меньше трети опрашиваемых. Только не возгордись, для меня это было ожидаемо. Я помню твой корабль, Тимур.
Подросток смутился. Детские фантазии о кругосветном путешествии на древней каравелле… Кто об этом мечтает в современном мире?
- Он был прекрасен, - мягко продолжала Лира. - Твой мир был прекрасен. Скоро ты узнаешь, как много о человеке говорят его фантазии. Общество требует, чтобы все были открыты и следовали правилам. Поэтому каждый человек пытается организовать что-то личное, где может быть самим собой. Школьные основы психологии, да?
Тимур послушно кивнул.
- Главный закон, который должен соблюдать каждый нейроаналитик - это этика. Человеческая этика. Думаю, твой отец рассказывал о тайне исповеди. Ты будешь изучать сны, в которых люди запрограммировали самые искренние свои желания. И многие из них будут неловки, смешны или даже отвратительны. Ты будешь погружаться в них, а потом выныривать и вспоминать, кто ты такой. И не иметь права судить. Чужие тайны станут твоими. И так до тех пор, пока у тебя не найдется твердых доказательств, что человек опасен.
- Я не знаю, чем занят Ардов, - подвела итог Лира. - Мне ужасно интересно, но я даже не буду спрашивать. Не буду расследовать. У меня есть свои тайны, в том числе и рабочие. Понимаешь?
Десятки ответов вспыхнули в голове Тимура, но каждый казался слишком фамильярным или слишком формальным. Он просто кивнул, ощущая, как неловкость обволакивает его.
- Я изучила тебя, - продолжила Лира, - в буквальном и переносном смысле. Досье, интервью после инцидента, сонограммы, которые сняли медики. Ты... нестандартный случай. Но у тебя есть качество, которое я ценю больше всего: ты больше не убегаешь от того, что увидел.
Тимур снова кивнул. С того дня, когда его вывели из состояния сомнамбулы, он установил для себя жесткие правила. Учебные сновидения - строго по программе, раз в неделю, под контролем медбота. Никаких развлекательных погружений. Никаких экспериментов. Он зубрил материалы по старинке, выписывал конспекты от руки, как будто компьютеры еще не изобрели. Даже страницы учебника листал физически, ведя пальцем по экрану, хотя мог бы моргнуть - и перейти к следующему разделу. Он боялся, что одно-единственное прикосновение к удовольствию сна разбудит то, что лучше оставить спящим.
Лира деликатно не заметила крупные капли пота на лбу подростка.
- Здесь тебя никто не превратит в лабораторную крысу, - ее голос стал еще мягче. - Это программа обучения, а не приговор.
Она активировала дисплей жестом, словно открывала старую книгу. Перед ними расцвел нейрограф - сложное переплетение волновых пиков, речевых паттернов, поведенческих маркеров. Все помечено грифом «Архив башни «ОнейроСети». Ограниченный доступ».
- Послушай внимательно, - Лира подалась вперед. - Сейчас я занимаюсь исследованием, которое... выходит за рамки стандартных протоколов. Наследие Райнера. Ты ведь понимаешь, о чем я?
Имя Райнера отозвалось в голове Тимура холодным эхом. Психолог, которого одни считали сумасшедшим, другие - гением. Человек, сумевший создать коллективное сновидение и превратить в инструмент контроля реальности.
- Бюро зачистило его серверы, - продолжила Лира, наблюдая за реакцией Тимура. - Формально. Но ты же понимаешь, стирать чужие мысли - все равно что пытаться вычерпать океан чайной ложкой. Остались фрагменты кода, обрывки снов, недописанные протоколы. Слухи, сплетни, случайные обмолвки. По отдельности они кажутся бессмысленными, но... Мне кажется, я просто смотрю не под тем углом.
Ее палец скользнул по экрану, и волны на нейрографе задрожали, как гладь пруда под лапками водомерки.
- Я разбираю эти фрагменты в одиночку. Пока в одиночку, - она впервые посмотрела прямо в глаза Тимуру. - Но если ты проявишь себя - без лишнего героизма, без попыток сразу все понять и объяснить, без истерик - я включу тебя в проект. Не обещаю, что это будет безопасно или приятно. Но мне нужен кто-то, кто уже видел, насколько реальным может стать сновидение.
Тимур встретил ее взгляд, и что-то щелкнуло в его восприятии. Он увидел в ней не просто наставницу, не просто аналитика Бюро. Он увидел человека, который верит в то, что делает, но слишком часто сталкивался с разочарованием. Одинокий человек, лишенный поддержки, ставший копилкой чужих тайн.
- Только помни одно, - Лира понизила голос. - Если вдруг увидишь в этих данных какой-то узор, какую-то закономерность - не спеши с выводами. Здесь каждый фрагмент как осколок: можно порезаться, а можно собрать из них нечто целое. Все зависит от того, как ты будешь с ними обращаться.
Она выключила дисплей одним движением, словно закрывая книгу. Встала, обозначая конец разговора. Тимур тоже поднялся.
Лира осталась бойцом, отказывающимся признавать поражение.
- Завтра в восемь вечера. Расскажешь, как прошел твой день, как ты понял стандартные предметы, как сошелся с другими стажерами. И так - неделю. Если выдержишь- помогу получить доступ к архиву. Не придешь - пойму. И не подумаю, что ты испугался.
Она помедлила секунду, а потом все же добавила:
- Я рада, что ты здесь, Тимур.
В коридоре подросток остановился, прислушиваясь к себе. Под потолком тихо вибрировал старый светильник, и в этом монотонном гудении Тимуру чудилось слово, которое он не мог вспомнить.
Может быть, думал подросток, у Райнера не было безумия. Может быть, он просто первым увидел то, что все стараются не замечать.