Генерал-полковник Лев Захарович Мехлис в своей жизни занимал немало самых ответственных постов, у него были свои взлеты и падения.
Самый тяжелый удар по нему нанесло так называемое "Азербайджанское дело". Так историки назвали ревизию Совета Министров Азербайджанской ССР, которой руководил Мехлис в 1948 году.
Началось все с мелкого эпизода.
В декабре 1947 года, после начала денежной реформы, силы Министерства госконтроля, которое возглавлял Мехлис, были брошены на борьбу с банковскими махинациями. Особое внимание уделяли операциям по банковским вкладам частных лиц
. Во время одной такой проверки старший контролер Министерства госконтроля СССР по фамилии Набока просматривал материалы ревизии правления Госбанка СССР. И обратил внимание на акт проверки операций отделения Госбанка в Баку.
В акте отмечались не совсем обычные операции по банковскому счету № 162 и указывалось, что этот счет принадлежит некому Мешады Азизбекову. По счету проходили крупные денежные переводы. С конца ноября 1947 года остаток денежных средств по счету в сумме более 40 тысяч рубле, неоднократно перечислялся на расчетный счет Совета Министров Азербайджанской ССР и обратно.
Набока заинтересовался этим делом. Расспросив ревизора Госбанка СССР по Азербайджану, он выяснил, что владелец счета никто иной, как заместитель Председателя Совета Министров Азербайджанской ССР Азизбеков Азизага Мешады оглы. Крупные денежные суммы на его счет поступали от продажи продукции пригородного хозяйства.
О результатах проверки Набока доложил министру госконтроля СССР Льву Мехлису 9 января 1948 года, сопроводив доклад таким комментарием:
"Так как подобная "частная" деятельность заместителя Председателя Совета Министров Азербайджанской ССР Азизбекова напоминает помещичью форму хозяйствования <...>, а законность банковских операций вызывает большие сомнения, полагал бы необходимым назначить специальную проверку, в частности деятельности Управления делами Совета Министров Азербайджанской ССР".
Так рядовой работник госконтроля стал инициатором ревизии в республиканском масштабе.
Сначала речь шла только о дачных делах Азизбекова. Проверка проходила в первые месяцы 1948 года.
О результатах этой проверки Мехлис сообщил И. В. Сталину и А. А. Жданову, а в Совет Министров СССР. Заголовок доклада говорил о его содержании: "О крупных злоупотреблениях заместителя Председателя СМ Азербайджанской ССР Азизбекова А. М.".
Азизбекову в вину поставили присвоение участка площадью в 3,5 гектаров и в незаконном строительстве (во время войны!) личной дачи. Но этого Азизбекову было мало, он еще и проявил блестящие способности к коммерции. Продавал фрукты со своего с участка в торговые точки, причем по рыночным ценам.
Надо сказать, что во время Великой Отечественной Азизбеков был не последним человеком в Красной Армии. Он занимал должности в Управлении тылом Закавказского фронта, по должности занимался отгрузкой на фронт вооружения, боеприпасов, оборудования, продовольствия.
Полковник интендантской службы Азизбеков следил за снабжением резервных воинских частей и соединений на территории Азербайджана. За успешное выполнение обязанностей неоднократно награжден, в том числе орденом Ленина.
Мехлис внес предложение в высшие органы власти: "Снять Азизбекова с поста заместителя Председателя Совмина Азербайджанской ССР и привлечь его к судебной ответственности за использование служебного положения в корыстных целях."
Дальнейшие проверки по линии ведомства Льва Мехлиса, открывали все новые факты злоупотреблений по уже известному сценарию: появившиеся как из воздуха дачи, подсобные хозяйства, торговля, сокрытие налогов.
В июне 1948 года бюро КПК приняло постановление "О недостойном поведении т. Азизбекова", за которое т. Азизбекову был объявлен строгий выговор с занесением в учетную карточку.
А в июле поступили новые материалы, сообщавшие, что Азибековская дача появилась вовсе не из воздуха. Предприимчивый полковник получил ее, предварительно выселив из здания ... детский дом! Вместе с бассейнами, оранжереями, гаражом и прочим подсобным хозяйством.
Несмотря на все это, до суда дело так не дошло. Видимо были учтены прошлые заслуги новоявленного "коммерсанта".
Однако дело двинулось дальше. Сталин поручил Министерству госконтроля провести комплексную государственную ревизию всей работы Совета Министров Азербайджанской ССР, и о результатах доложить Правительству СССР.
Ревизия проходила в мае-июне 1948 года. В задачи ревизоров входило выделить следующие вопросы: выполнение постановлений Правительства СССР, исполнение бюджета, проверились дела во всех отраслях, а также ревизоры должны были рассмотреть жалобы трудящихся.
Так "дачный вопрос" вырос в масштабную республиканскую проверку. В архивах Министерства госконтроля СССР хранятся 60 томов материалов этой ревизии. Ее проводили сразу несколько групп Министерства госконтроля. В итоге ревизоры нашли невиданных масштабов злоупотребления и хищения.
История с дачей Азизбекова не была уникальной. Ревизоры обнаружили множество еще более захватывающих эпизодов. Например, на балансе Управления делами Совета Министров Азербайджанской ССР никаких "правительственных дач" не было, а под таким названием скрывались личные владения Багирова, его замов и ближайших соратников.
Владения обслуживал огромный штат персонала, а все что выращивалось на дачных землях, свободно пускалось на продажу детсадам, больницам и прочим нуждающимся организациям. Никакого контроля и уж тем более налогов конечно же, не практиковалось.
"Возникла форма хозяйства, еще не виданная в условиях социалистического государства" - резюмировали ревизоры.
После такой результативной проверки вполне могли освободиться многие кабинеты. Но получилось иначе.
В конце июля 1948 года решение азербайджанской проблемы перешло на самый высокий уровень. Политбюро образовало специальную Комиссию под председательством Г. М. Маленкова. В комиссию вошли Багиров, Берия, Мехлис, Микоян. Комиссии была поставлена задача "партийно-политически разобрать материалы Госконтроля и ЦК ВКП(б) Азербайджана о ревизии финансово-хозяйственной деятельности Совета Министров Азербайджанской ССР".
В это время происходили существенные кадровые изменения в ЦК ВКР(б). Серьезно заболел Андрей Жданов, и Георгию Маленкову удалось вернуть доминирующее положение в ЦК. 2 июля 1948 года Жданов провел последнее в своей жизни заседание Секретариата ЦК и передал Маленкову все дела.
Маленков действовал так, как позже, перехватив власть, действовал Хрущев. Он собирал вокруг себя преданных лично ему, а не Сталину. С Мехлисом такой номер не проходил, а вот Багиров как раз подходил на роль лично обязанного "по гроб жизни". И Маленков сделал все, чтобы "отмазать" Багирова. В конце июля Багиров приехал в Москву. А 30 июля были утверждены выводы Комиссии Политбюро.
В первом пункте Мехлиса обвинили в том, что он "без всякой нужды к тому придал ревизии большой размах. В ревизии принимало участие 150 работников." Кроме этого, ревизия "носила тенденциозный характер". Ревизоры, работники Госконтроля, "преднамеренно выражали недоверие руководителям Азербайджана и вели себя по отношению к ним, как к подсудным лицам."
Дальше шли угрожающие строчки:
"Работники Госконтроля встали на неправильный путь, применяя политически вредные методы ревизии, заключающиеся в том, что они проявляли особую заботу к "жалобщикам", игнорируя в то же время ЦК КП(б) Азербайджана <...>
Это создало нездоровую атмосферу вокруг ревизии и взбудоражило партийные и советские организации Азербайджана. Зам. Министра государственного контроля СССР т. Емельянов за время командировки в Азербайджане вел себя непристойно, своим антиморальным поведением <...> дискредитировал себя как представитель Министерства госконтроля.
Всякого рода сомнительные люди использовали Емельянова в делах дискредитации руководящих работников Азербайджана <...>
Заместитель министра ГК СССР по кадрам т. Старостин <...> в своем объяснении на имя т. Мехлиса допустил в непристойной, развязной форме грубые выпады против секретаря ЦК Азербайджана т. Багирова, обвинив его, без всяких к тому оснований, в провокационных действиях по отношениям к работникам Министерства ГК СССР. Комиссия предлагает освободить Старостина от обязанностей заместителя Министра государственного контроля СССР по кадрам <...>
Мехлис прикрыл неправильные действия Емельянова и Старостина <...>
Комиссия считает необходимым указать т. Мехлису на неправильную организацию и руководство со стороны Министерства госконтроля СССР ревизией в Азербайджане <...>"
После такого впору самому Мехлису, а не проверяемым положить бы партбилет на стол, и чистить помещение...
Так "Азербайджанское дело" обернулось разгромом Министерства госконтроля СССР, и лично Льва Захаровича Мехлиса.
Политбюро сильно ограничило права ревизоров Министерства госконтроля. Для коррупции и хищений было найдено мягкое определение:: "запущенность учета и бесхозяйственное расходование материальных ценностей и денежных средств". Наложения взыскания на виновных в "запущенности" теперь могли производиться только с согласия Совета Министров СССР.
Ведомство Мехлиса поставили под контроль Правительства, запретили производить ревизии в министерствах и комитетах при Совете Министров СССР, Советов Министров союзных и автономных республик и исполкомов областных, краевых Советов депутатов трудящихся. Запретили даже "при проверках и ревизиях изымать подлинные документы."
Мехлиса обязали представить в Совет Министров СССР отчет о произведенных за последние два года отчет "о практике предварительного контроля учета, хранения и расходования государственных денежных средств и материальных ценностей"...
Мало того, что полномочия Министерства госконтроля были существенно урезаны, еще и были уволена многие контролеры и работники, причастные к ревизии Совмина Азербайджана.
Багиров сумел повернуть дело так, чтобы материалы ревизии были направлены ему в Баку. Министерство госконтроля было лишено возможности доложить правительству результаты ревизии по существу выявленных фактов, и они фактически остались правительству неизвестными.
Над местными контролерами, принимавшими участие в ревизии, в республике Багиров учинил такую расправу, что многие были вынуждены уехать из Азербайджана...
Багирова все же расстреляли, но только в 1956 году. Впрочем, это уже совсем другая история.