Знаете, бывают художники, чьи работы кричат о себе — яркие, техничные, безупречные. Бывают те, кто оглушает зрителя концепцией, заставляя ломать голову над скрытыми смыслами. А Николай Лукашук — из тех редких мастеров, которые не кричат и не оглушают. Они подходят незаметно, будто случайный попутчик в полупустом вагоне, достают из рукава не ослепительного короля червей, не холодную, отточенную даму пик, а потрёпанного, чуть помятого джокера. И в какой-то момент вы понимаете: это не просто карта. Это зеркало. Ваше собственное отражение, которое вы не решались разглядывать слишком пристально.
Задушевность — вот его главный козырь.
Но не та слащавая, нарочитая «душевность», которой грешат салонные художники, превращая эмоции в дешёвый сувенир. Нет. Его работы дышат тихой, почти неловкой искренностью — как разговор с близким человеком в три часа ночи, когда все маски уже сброшены, а слова становятся простыми до прозрачности. Когда не нужно притворяться, не нужно искать красивые фразы — остаётся только правда, обнажённая и хрупкая.
Лукашук не играет в живопись — он в неё верит. Каждый мазок, каждый намёк на цвет, каждый полустёртый силуэт — не ради эффекта, а ради того, чтобы дотянуться до зрителя. До его настоящего, не приукрашенного «я». И в этом — его сила. Потому что сегодня, когда contemporary art тонет в самолюбовании, эпатаже и бесконечных попытках удивить любой ценой, его работы напоминают: самое радикальное — это человечность. Простая, негероическая, иногда неловкая, но настоящая.
P.S. Если бы его картины вдруг заговорили — они бы не произносили громких фраз. Не сыпали цитатами и не пытались казаться умнее, чем есть. Они бы просто сказали: «Не бойся. Я тоже иногда грущу». И в этих словах была бы вся правда — о нём, о вас, о нас всех.
Полина Горецкая