Зима пришла тихо. Без вьюги, без предупреждения. Просто однажды утром Алексей вышел за водой — и снег уже хрустел под ногами. Он не удивился. В тайге нельзя удивляться. Надо просто жить.
Ему было сорок два. Бывший следователь. Когда-то носил погоны, сидел в прокуренных кабинетах, орал на понятых, спал по три часа. А теперь — лес. Изба, топор, костёр, ружьё. Ни электричества, ни дороги, ни собаки. Только он.
Он не пил. Не потому что не хотел — просто знал, чем это однажды закончилось.
Он не говорил с людьми. Потому что людей не было.
Он не боялся холода. Боялся снов.
Каждую ночь — одно и то же. Мёрзлые пальцы. Детский голос. И фраза, от которой он просыпался в поту:
— Папа, ты меня забыл?
Он поднимался, топил печь, надевал тулуп и шёл в лес. Рубил дрова, проверял ловушки. Старался не думать. Не вспоминать. Не жить.
Но в этом году зима пришла слишком рано. А вместе с ней — кое-что ещё.
*****************
Алексей когда-то работал следователем по экономическим преступлениям. Брались дела серьёзные — обыски, задержания, коррупция в крупных организациях. Работа выматывала, дома не ладилось. С женой развёлся, дочка осталась с ней. В какой-то момент случился срыв: сначала затяжной стресс, потом запой, потом конфликт с начальством — и увольнение. Он не стал ничего объяснять, просто собрал вещи, сел в машину и уехал. Хотел побыть один, подальше от всего. Было начало зимы, трасса пустая, бензина немного, связи в тех местах нет. Он свернул с дороги, остановился переночевать. Под утро машина заглохла, мороз усилился. Когда он вышел, чтобы разобраться — решил достать из багажника канистру с бензином. Открыл. Там лежала она. Он не заметил. Как она пролезла в багажник перед отъездом…. Позже эксперты скажут, что она задохнулась — в машине было почти герметично, а потом переохлаждение. Его не обвинили, но никто и не оправдал. Он сам себе вынес приговор.
Ушел от людей в тайгу в забытие.
*******************
Алексей жил один уже третий год. Вставал рано, ещё до рассвета. Растапливал печь, кипятил воду, завтракал кашей или тушёнкой. Потом выходил в лес: проверял петли, пилил дрова, чистил снег. Работы хватало, особенно зимой. Раз в две недели спускался к зимовью у старой лесовозной дороги, где прятал запасы для него один друг. С людьми не общался — поначалу выходил в деревню, потом перестал. Зачем? Всё нужное доставляли по договорённости — продукты, патроны, спички. День был расписан по часам, и именно это позволяло ему держаться. Не думать.
Ночью спал плохо. Часто просыпался от сквозняка, от собственных шагов во сне, от шорохов. Он привык. Но однажды проснулся — просто так, без причины. Вышел за дровами. У порога, прямо у двери, заметил следы. Маленькие. Одна пара. Величиной с детскую обувь. Следы шли от леса и исчезали возле стенки избы.
Он стоял долго. Не дышал почти. Потом обошёл вокруг. Больше следов не было. Ни лисьих, ни заячьих. Никаких.
Вернувшись, сел на край кровати и открыл ящик. Там лежал старый фотоальбом. Он не доставал его больше года. Листал быстро — не всматривался. Фото из больницы, пляж с дочкой, день рождения, зал ожидания с шариками. Потом резко закрыл. Вышел на улицу, сорвал обложку и поджёг. Бумага загорелась сразу, запахла клеем и краской. Он стоял, пока всё не сгорело.
Больше в ту ночь он не спал.
********
Следующей ночью разбудил стук. Чёткий, как будто кто-то стучал костяшками в дверь. Алексей сел. Сначала подумал — показалось. Но стук повторился. Один раз. Потом второй. Он встал, взял ружьё, подошёл к двери и открыл. На пороге стояла девочка. Лет девяти. Без шапки. В куртке, вся в снегу, в ботинках на босу ногу. Молча. Не плакала. Не дрожала. Просто смотрела.
Он смотрел в ответ. Несколько секунд. Потом отступил в сторону и махнул рукой. Она вошла. Села на лавку у печки. Ничего не говорила. Он снял с неё куртку, поставил ботиночки к огню. Дал плед. Сварил кашу, налил чаю. Она ела молча. Аккуратно, не жадно. Ложку держала правильно.
Он спросил, откуда она пришла, где родители. Она не ответила. Даже не кивнула. Просто смотрела на него, будто что-то ждала. Он не стал настаивать. Поставил ей подушку на скамейке, сам лёг в углу.
Утром она сидела у двери. Смотрела в лес.
Следующие дни были одинаковыми. Она не уходила. Не говорила. Только ходила за ним. Не мешала, но и не оставляла в покое. Сидела рядом, когда он чинил капкан. Смотрела, как он колет дрова. Однажды он попытался выйти один — ушёл к ручью за водой, не сказав. Обернулся — она шла за ним по снегу. Без звука. Он разозлился, закричал, велел вернуться. Она остановилась. Потом пошла дальше.
Он пытался уехать. Собрал вещи, закинул в рюкзак, дошёл до старой тропы. Через два часа услышал шаги. Обернулся — она опять шла за ним. Молча. Без жалоб, без слёз.
Ночью он проснулся — она стояла в углу комнаты. Лицо в тени. Смотрела. Не двигалась. Он не мог уснуть. Просто лежал и ждал, пока снова наступит утро.
********************
Снег валил целый день. К вечеру усилился ветер. Забило дверь, замело окна. Алексей топил печь, кидал поленья одну за другой, но дрова не справлялись. Он скидывал с себя телогрейку, снова надевал, тер руки. Девочка сидела у стены, завернувшись в одеяло. Не ела, не двигалась, не спала.
К полуночи его начало ломать. Лоб горел, ноги не слушались. Он зажёг фонарь, сел на лавку, прижал голову к стене. Казалось, весь дом крутится. Пурга снаружи выла так, будто кто-то скребся когтями по крыше.
Он долго молчал. Потом, не поднимая головы, сказал глухо:
— Я не хотел.
Она не ответила.
— Я не знал, что ты в машине… Я просто… уехал. Хотел всё бросить. Я не думал. Просто устал. Я думал — неделя, две, и станет легче.
Он вздохнул, кашлянул.
— Когда открыл багажник… я уже знал. Там не было воздуха. Холод. Снег… Ты лежала так тихо, будто спала.
Он замолчал. Слёзы начали идти без звука. Он не выл, не рыдал. Просто сидел с мокрым лицом.
— Меня не посадили. Сказали: несчастный случай. Даже мать твоя не кричала. Только смотрела так… как будто я сдох уже. Я тогда понял, что жить больше нельзя.
Он посмотрел на неё. Она всё так же сидела у стены. Глаза спокойные. Ни упрёка, ни жалости.
— Прости, — сказал он тихо. — Прости меня, если можешь.
Девочка поднялась. Подошла к нему. Помедлила. Потом легко поцеловала его в лоб.
Он закрыл глаза. Когда открыл — она уже стояла у двери.
Не сказав ни слова, вышла в ночь.
Он не пошёл за ней. Не закрыл дверь. Просто сидел. Смотрел, как пурга уносит её следы.
****************
В начале мая в квартиру Ольги позвонили. Звонили настойчиво, с первого раза не ушли. На пороге стоял участковый. В гражданке, но с кобурой.
— Вы Ольга Николаевна?
— Да.
— По поводу Алексея Витальевича. Ваш бывший муж?
Она молча кивнула. Участковый достал блокнот, проверил адрес.
— Его нашли мёртвым. В тайге под Верхнекежемским участком, Красноярский край. Изба старая, он там, видимо, жил последние годы.
— Что с ним?
— Замёрз. По всей видимости, ещё зимой. Нашли только сейчас, когда пролётка санитаров прошла. Родственников у него официально нет. Машина на него оформлена, ключи и документы при нём. Вещи, одежда — всё целое. Вас как бывшую супругу уведомляем.
— Что теперь?
— Надо съездить и опознать. Тело в морге района. Сопроводим. Похороны по желанию — за счёт государства или за свой счёт.
Он протянул бумагу. Там была адресная справка, номер морга и список вещей: рюкзак, документы, кожаная обложка на удостоверение, карманный нож, альбом обгоревший.
Ольга стояла молча. Потом взяла бумагу, кивнула и закрыла дверь.