Внутри у Марины всё сжалось, когда она невзначай уловила обрывки разговора, который не должна была слышать. Это было не просто удивление, а горькое, почти физическое осознание того, как сильно она ошиблась, выбрав этого человека в спутники жизни.
Ночью её разбудила жажда, и, не обнаружив рядом мужа, она бесшумно выскользнула из спальни. В узком коридоре старой квартиры, пропитанной запахом сырости и табачного дыма, она остановилась, уловив голоса, доносившиеся из-за приоткрытой двери в подъезд. Холодный сквозняк обжигал ноги, подтверждая, что кто-то вышел наружу.
— Слушай, брат, я бы помог с твоими делами, но сам скоро уматываю, — говорил хриплый голос, явно принадлежащий соседу с верхнего этажа. — Далеко собрался?
— На пару недель. Мы с матерью решили проветриться, а Маринка пускай дома торчит, за хозяйством следит, — отозвался её муж, и в его интонации проскользнула насмешка.
Сосед коротко хмыкнул.
— А супруга не в обиде? Не просится с вами?
— Да кто у неё спрашивать будет? У нас в семье я рулю. Мать захотела отдохнуть, я всё устроил. А эта пускай не высовывается. Не её же сбережения трачу.
Марина не смогла сдержаться. Она с силой распахнула дверь, с мрачным удовлетворением замечая, как дрогнуло лицо мужа. Сосед мигом исчез, а она осталась стоять на пороге, скрестив руки и буравя его взглядом.
— И чьи это сбережения, можно узнать? — голос её дрожал от сдерживаемой злости, но она старалась не сорваться. — Когда ты успел свои завести? Подработку нашёл, а мне ни гу-гу?
Егор, её муж, быстро шагнул внутрь, оттесняя её от проёма.
— Ну, не разводи сырость при чужих. Давай без спектаклей. Чего ты вообще завелась?
— Нет, ты мне растолкуй, — не отступала Марина, чувствуя, как внутри нарастает жар. — Почему твоя мать на отдых катит, а я тут сиди? С каких пор ты так делишь, что моё, а что нет?
Он захлопнул дверь и только после этого повернулся, раздражённо потирая затылок.
— Марин, честное слово, раздуваешь ерунду. Да, везу мать, она давно ныла. А деньги я у тебя не выцыганивал, ты сама их выдала.
Она отступила на шаг, чувствуя, как в груди нарастает пустота.
— Это когда такое было? Не припоминаю.
Егор скривил губы в усмешке, будто уличил её в забывчивости.
— А ты подумай хорошенько. Я попросил, ты дала мне доступ к счёту и велела взять, сколько требуется.
И тут до неё дошло. Несколько недель назад он слонялся по дому угрюмый, ворчал на каждом шагу. Марина, конечно, поинтересовалась, что гнетёт. А он выложил, что их старенький фургон, на котором он собирался подрабатывать грузоперевозками, накрылся, и нужны деньги на ремонт. Мол, без колёс теперь хоть пешком топай, а работы никакой. Она тогда спросила, во сколько обойдётся починка, и услышала цифру, от которой внутри всё сжалось. Егор добавил, что ему полгода корячиться, чтобы столько наскрести. Пожалев его и думая о благе семьи, она передала доступ к своему счёту, где лежали её личные накопления. Сумма, которую он снял, её ошеломила, но Марина утешила себя мыслью, что скоро он начнёт приносить доход, и всё вернётся на круги своя. А теперь до неё дошло, на что ушли её кровные, и от этого открытия внутри всё перевернулось.
Свекровь тоже не лучше. Она прекрасно знала, что невестка одна тащит семью, пока её сынок после увольнения из мастерской по ремонту техники только и делает, что отлынивает от поисков новой работы. Марина с первого дня не могла вынести эту женщину — капризную, с вечными претензиями, вечно строящую из себя главную. Та ждала, что невестка станет у неё на посылках, но Марина быстро расставила точки над «и», дав понять, что не из тех, кто молча гнёт спину. Она чётко обозначила, чего терпеть не намерена. И вот, похоже, свекровь решила отыграться, подбив сына устроить всё за спиной жены.
Марину трясло от обиды и бессилия. Егор наотрез отказался отменять поездку, а после долгой перепалки бросил с холодной насмешкой:
— Ори сколько влезет, дорогуша, только никуда ты не денешься. Прими как есть. Мы с матерью едем, а ты остаёшься. И не вздумай ей поперёк слова вякнуть, испортишь нам настроение — сама наплачешься.
Она замолчала, стиснув зубы от злости. Егор, видимо, решил, что запугал её, и довольно осклабился. Но как же он просчитался. До самого их отъезда Марина не проронила с ним ни слова, чемоданы собирать не стала и в день отбытия ушла из дома на весь день, отказавшись провожать. А как только осталась одна, принялась за дело. Прощать такое она не собиралась. Если Егор думает, что она проглотит обиду, то его ждёт горький сюрприз.
Пока он с матерью нежился на отдыхе, Марина не теряла времени. Она обошла полгорода, но подготовилась так, что ни к чему не придраться. Тем более Егор сам себе яму копал, даже не подозревая об этом. В день, когда он вернулся, Марина освободилась с работы раньше обычного. Так вышло, что её отпустили к обеду, и она вошла в квартиру, не ожидая того, что предстанет перед глазами. В спальне, среди раскиданных вещей, хлопотала свекровь, запихивая одежду Марины в чёрные мешки для отходов. Егор же развалился на кровати, лениво наблюдая за процессом и посмеиваясь.
— Маринка ошалеет, мам. Ну и пусть. Достала она меня. Правильно ты надумала её выставить. Квартирка-то наша, а она пускай катится.
Марина громко кашлянула, привлекая внимание, и с ледяным спокойствием произнесла:
— Квартирка не ваша, так что выгонять меня бесполезно, как бы вам ни хотелось.
Егор подскочил, метнув на неё злобный взгляд.
— Ты чего городишь? Я тут хозяин. Ты только числишься, да и то недолго.
Она покачала головой, не отводя глаз.
— У тебя, Егор, сведения просрочены. Я не просто числюсь. Я эту квартиру снимаю. А вот ты и твоя матушка здесь никто.
Свекровь бросила мешок и повернулась к сыну с раздражением.
— Егор, что за бред она несёт? Ты её случаем не приложил чем по макушке?
— Мам, да она выдумывает! — рявкнул он, а потом повернулся к жене. — Марин, иди к доктору, у тебя уже бредни пошли.
Она лишь пожала плечами, а затем начала говорить. И чем больше она раскрывала, тем сильнее бледнели их лица.
— Ты, Егор, подзабыл, но эту квартиру ты сам поручил мне продать. А я у нового владельца её арендовала. Сейчас, кстати, ему позвоню, пусть сам с вами разбирается.
И она не блефовала. Набрала номер, и вскоре в дверях появился крепкий мужчина лет сорока в сопровождении сотрудников в форме. Егор и его мать, вместе с их пожитками, оказались за порогом. Марину же никто не тронул.
Следующий раз они встретились уже в зале суда. Егор подал иск, требуя признать сделку недействительной. Но Марина была готова к такому повороту.
— Мой муж сам выдал мне полную доверенность, Ваша честь, — спокойно заявила она, протягивая бумаги.
Егор взвился, чуть не сорвавшись с места.
— Ничего я не выдавал!
— Как же не выдавал? — возразила она с лёгкой насмешкой в голосе. — Вспомни, когда мы затеяли переделку в квартире, ты не хотел возиться с беготнёй по конторам. Кто всё улаживал? Я. Тогда и оформили доверенность, чтобы не дёргаться каждый раз. Мы ведь даже стены двигали.
Судья внимательно изучила поданные листы.
— Подпись ваша? — спросила она, глядя на Егора.
Тот неохотно кивнул.
— Ну, была такая. Да.
— А недавно, — продолжила Марина, — он велел мне заняться продажей квартиры, пока сам возил свою мать на отдых. Я, как обычно, не стала перечить, нашла покупателя, всё оформила по закону.
— Да врёт она! — заорал Егор, стукнув кулаком по столу. — Ничего я не говорил, и денег от продажи не видел! Она меня облапошила!
Марина вздохнула, изображая огорчение, и вновь обратилась к судье.
— Посмотрите, Ваша честь, все бумаги на месте. Квартиру я продала, деньги Егор получил на свой счёт, а затем снял их в кассе банка по той же доверенности. Я передала их ему через знакомого водителя. Рискованно, конечно, но он настоял. Я и не спорила.
У Егора от изумления глаза округлились. Он дёрнулся было к ней, но сдержался.
— Всё выдумки! Ты меня обманула, аферистка!
— Ничего я не выдумала, — парировала она, глядя ему прямо в глаза. — У меня есть переписка, где ты сам просил передать деньги. Я всё сохранила и распечатала.
Она не лгала. Переписка существовала. Егор с матерью быстро промотали всё, что он взял из её сбережений. Отпуск только начался, а они уже сидели без копейки. Конечно, он, по своей привычке, принялся клянчить у жены, требуя перевести ещё. В сообщениях он писал: «Скинь мне денег, срочно надо». Она отвечала: «Всю сумму сразу? Там прилично, банк может не пропустить. Да и всё наличкой, опасно». На что он отмахнулся: «Тогда упакуй как-нибудь и передай с попуткой, мне позарез нужно».
Судья, изучив доказательства, посмотрела на истца с явным осуждением. Егор проиграл дело, не сумев опровергнуть, что деньги получил, а вскоре Марина, якобы возмущённая его поведением, подала на развод.
Но на этом история не закончилась. Спустя несколько месяцев после расторжения брака квартира, некогда принадлежавшая Егору, вернулась к Марине в виде дара от того самого покупателя. Им оказался её давний приятель со студенческих лет, вернувшийся из-за границы как раз вовремя. Он помог ей провернуть этот план, получив за содействие солидное вознаграждение. Егор, разумеется, так и остался в неведении. Он вообще предпочёл бы стереть из памяти всё, что связывало его с этой женщиной. Но его мать, у которой он теперь ютился, не давала забыть. Каждый день она пилила сына за доверчивость и глупость, а он молча терпел, потому что идти ему было некуда.
Марина же, сидя в своей квартире, иногда вспоминала те дни с горькой усмешкой. Она не чувствовала ни радости, ни торжества — только усталость. Её победа не принесла облегчения, лишь напомнила, как легко можно ошибиться в людях. Но одно она знала точно: больше никому не позволит так с собой обойтись. Никогда.