Свидетели из прошлого: как частные истории становятся мусором эпохи
Кирпичи с клеймом «ЗВ» — 1892 год, Заволжский завод. Сторож Александр два десятилетия охранял их в стенах мельницы купца Субботина, пока в 2025 году здание не признали аварийным. «По документам — реставрация, но грузовики вывозят всё: чугунные ступени, решётки», — говорит он. По данным администрации Самары, объект пока не снесён — идут споры о его будущем.
В Самарской области запустят программу «100 объектов культурного наследия». Соответствующую инициативу в правительстве РФ представил глава региона Вячеслав Федорищев. Предполагается, что в программу по спасению старинных домов включат порядка ста зданий, которые представляют культурную и историческую ценность. Их должны отремонтировать за пять лет.
С 2023 года в регионе снесено 17 объектов культурного наследия, а 43 — отреставрировано, согласно отчёту Минкульта . В селе Винтай стрельчатые окна Покровской церкви (1910 г.) трескаются под напором времени. «Храм не в реестре памятников, а значит, юридически его «как бы нет»», — объясняет настоятель отец Алексей. За последние два года в области утрачено 4 культовых здания, исключённых из охранных списков из-за бюрократических проволочек.
Архитектурная шизофрения: когда новодел выдаётся за наследие
В подвалах речного вокзала в Кинель-Черкассах (1950-е гг.) инженеры обнаружили систему вентиляции для зернохранилищ. Объект, купленный сетью супермаркетов в 2024 году, теперь скрывает бетонный каркас за кирпичным фасадом. «Современный раствор разъедает кладку», — отмечает краевед Олег Рыбаков. Рядом новострой с вывеской «Исторический квартал» имитирует стиль XIX века, используя пенопластовый декор.
По данным Росреестра, 35% «лофтов» в центре Самары — переделанные промышленные здания без сохранения аутентичности. «Баланса между прошлым и настоящим нет, — комментирует министр культуры Самарской области Ольга Рыбакова. — Из 645 ценных градоформирующих объектов 40% уже утрачены. Бюджет на 2025 год — 7,85 млрд рублей, но 70% уходит на суды с застройщиками».
И что в итоге мы получаем? Города-клоны, где каждый новый район похож на предыдущий как две капли воды. Где архитектура стала безликой и бездушной.
Битва за память: волонтёры против экскаваторов
«В этих джинсах я три дома отстояла», — волонтёр Лиза вытирает краску с рук. На улице Сергея Лазо её команда восстанавливает конструктивистский дом 1935 года. «Смотрите, — проводит она пальцем по стене, — здесь было «Слава КПСС». Не стали замазывать — это же история».
Их главный враг — бюрократия. Включение здания в реестр занимает 2–3 года, а разрешение на снос выдают за неделю. В 2023 году активисты едва спасли усадьбу Курлиной: экскаватор уже копал котлован под офисный центр, когда волонтёры встали на пути. Сегодня реставрация усадьбы завершена, и угрозы сноса больше нет.
Но сколько ещё таких битв предстоит выиграть, чтобы сохранить для будущих поколений хотя бы крупицы нашей истории?
Город-книга: страницы, которые ещё можно сохранить
68% горожан выступают против точечной застройки исторического центра, согласно опросу «Волга Ньюс». «Самара — не музей под открытым небом, — говорит урбанист Дмитрий Соколов-Митрич. — Но стирая прошлое, мы теряем не стены, а смыслы». Его слова подтверждает таксист Андрей: «Сын спрашивает: «Пап, где ты в детстве яблоки воровал?» Показываю на карте — там теперь «Самара-Сити». Он смеётся: «Там же стекло и бетон!»».
Пока в мэрии спорят о моратории на снос до 2027 года, Александр на мельнице Субботина зажигает керосиновую лампу. Её свет, дрожащий в щелях ставней, — словно пульс города, который ещё можно спасти.